Страшные истории для рассказа в темноте

      На самом деле, Сьюзен с первого взгляда не понравился Хогсмид. Безусловно, этот маленький городок на самом севере штата Мэн можно было назвать милым — здесь стояли ровные двухэтажные домики, а на широких дорогах никогда не было пробок в отличие от всех тех городов, через которые Сью и её тёте Клэр пришлось проехать. Однако Сьюзен Паркер казалось, что за ширмой жизнерадостного мирного городка скрывалось что-то очень и очень плохое. Здесь жили абсолютно обыкновенные люди — такие же, как и везде — со своими проблемами, своими заботами, семьями, но было в них что-то почти незаметно странное. И именно это Сью никак не могла объяснить словами.       Тётя купила точно такой же дом, как и стоящие дома рядом, на тупике Тисовой улицы. Дальше никаких домов не было — из окон выходила сплошная линия вековых елей. Тёте сказали, что помимо дома им принадлежит ещё и участок леса — на кой чёрт им сдался лес? — и она предложила гулять по нему после работы. В первую ночь в доме Паркер слышала такой громкий вой волков, что не спала почти всю ночь, поклявшись, что точно не пойдёт туда. Ни в коем случае.       Что говорить, дом ей тоже не понравился.       С другой стороны, её ждала новая жизнь и новые друзья. Она мечтала об этом.       В школе её не сказать, что приняли. На самом деле, тут скорее подходит фраза «здоровались, стиснув зубы». Первым же делом какой-то её блондинистый одноклассник успел поиздеваться над её слегка косившим глазом, и Сьюзен не совсем понимала, что ей делать. Поссориться с, как оказалось, популярным мальчиком в первые же дни учёбы? Она никогда не умела толком за себя постоять, а после смерти родителей едва ли находила в себе силы улыбаться.       Впрочем, в пелене мрака был и луч света. Ею оказалась обаятельная девушка по имени Джинни Уизли.       Джинни ей очень нравилась — она была черлидершей школьной баскетбольной группы, знала очень многих ребят и, в отличие от их общей одноклассницы Астории Гринграсс — той пророчили стать королевой школы после того, как нынешняя королева Пэнси Паркинсон выпустится из школы, — не была хамовитой нахалкой. Хотя, стоит отметить, что и обижать её не стоило — палец в рот не клади — откусит руку по локоть. Короче говоря, Уизли быстро взяла шефство над Паркер, и Сьюзен нисколько не была против.       Джинни Уизли жила в совсем другой части города, на ферме, и, как оказалось, у неё было ещё шесть старших братьев. Самый младший из них был всего на год старше Сьюзен и его звали Рон. Вскоре Сью познакомилась ещё и с некоторыми представителями классом старше — Гарри Поттером и Гермионой Грейнджер. Как оказалось Гарри жил на той же Тисовой улице вместе со своими дядей и тётей, а Гермиона — всего через квартал дальше, почти у самой городской библиотеки. Если посудить, Хогсмид был до того мал, что там каждый был друг другу соседом, но живя на отшибе даже такого маленького места, Сьюзен пыталась социализироваться. И когда Джинни пригласила её к себе на ферму, Сьюзен с радостью согласилась на предложение, предупредив тётю.       В любом случае, Сью привыкла всегда быть настороже, а от тёти Клэр у неё секретов не было.       На ферме было просторно и лес был почти не виден — он скрывался за линией горизонта как тонкая тёмная полоса, которую Сьюзен предпочла игнорировать. И по центру этой линии, тоже вдали, был виден другой дом с тёмными стенами, который ей не удалось толком разглядеть.       Воздух на ферме Уизли пах свежим хлебом, дымом и навозом — смеси уюта и природы. Джинни провела её в большой, немного захламлённый, но тёплый дом, где Сьюзен тут же ощутила себя частью чего-то огромного и живого — семьи, которую у неё отобрала катастрофа. Один из старших братьев Джинни — то ли Фред, то ли Джордж, Сьюзен никак не могла запомнить, — предложил разжечь костёр на заднем дворе. Сидя на старых брёвнах, под треск поленьев и вглядываясь в подступающую к самым заборам тьму, разговор сам собой пошёл о странностях Хогсмида.       — Я слышала, в Хогсмиде постоянно что-то происходит, — заговорила она после того, как Фред (или Джордж), рассказал о случае в позапрошлом месяце, когда несколько человек уверяли, что их похитили пришельцы и им чудом удалось сбежать.       — Это норма в этих краях, — ответил Рон, слегка пожимая плечами, невозмутимо продолжая поедать поджаренные на костре маршмеллоу.       — Не пугайся, если ночью услышишь странные звуки, отдалённо похожие на вой волков, — начал говорить один из близнецов, и второй тут же продолжил:       — Это индейские духи. Они тут живут, знаешь ли, подольше нашего.       — Ну что за чушь вы двое несёте! — возмутилась Гермиона, — это не правда, Сью, не верь эти двум. Почти всё, о чём они говорят, нужно перепроверять на несколько раз. Всё можно объяснить логическими методами.       — Вот как? И что ты скажешь о малыше Джорджи? Его родители, Билл и его друзья до сих пор ищут мальчика, но он пропал бесследно вместе с некоторыми другими детьми, — рыжий юноша обернулся к Сьюзен, будто бы разговаривая уже с неё, — и говорят, нечто из водосточной канавы забирает их к себе во тьму…       — Перестань, Фред! — закатив глаза, перебила Грейнджер. Самой Сьюзен вдруг стало не по себе, хотя она не верила в байки Фреда. Ну, или почти не верила. Вновь начался спор, и в этот момент Паркер могла всё обдумать. А не было ли правдой то, что этот городок таил в себе какую-то тайну? Что, если ей не показалось по прибытии, что Хогсмид был странным, и он действительно был таким?       Сьюзен вздрогнула, когда пролетавшая мимо ворона спикировала на забор, громко гаркнув, и взгляд Паркер переместился к горизонту — к тому самому соседнему дому. Джинни, заметив её задумчивый взгляд, села рядом с ней.       — Раньше там жила моя одноклассница. Мы хорошо дружили.       — А сейчас? — спросила Сью, переводя взгляд на новую подругу, замечая, как на мгновение её обычно жизнерадостное лицо стало серьёзным.       — Уже… нет, — она замолчала, и Сьюзен впервые за долгое время стало совсем неуютно, несмотря на то, что ребятам было очень весело. Однако Джинни всё равно продолжила, хотя Паркер даже не думала.       — Луна Лавгуд была моей лучшей подругой. Всё детство мы провели бок о бок с Луной, хотя она всегда была очень… странной. Она говорила, что видит каких-то невидимых существ, но я не верила ей и лишь по-дружески подтрунивала. Но я думаю, что на самом деле она… действительно видела что-то.       Она на секунду остановилась, глядя на то, как её братья, Гарри и Гермиона переключили своё внимание на светлячков в траве, вновь продолжая и больше не останавливаясь, начала свою историю.       — Всё началось с того, что её родители уже много лет, ещё задолго до её рождения, начали собирать разные вещи. У них появилась своеобразная коллекция, для которой они оставили целую комнату. Мистер Лавгуд называл её «музеем оккультных вещей», и там они хранили всё, что, по их мнению, каким-то образом имело отношение к паранормальному. Там была даже засушенная рука, которая, как говорил Ксенофилиус Лавгуд, указывала на спрятанные клады. Набор ритуальных кинжалов с причудливой резьбой ещё в молодости они где-то раздобыли. Ещё было жуткое зеркало в раме из черного дерева, в которое боялась смотреть даже миссис Лавгуд — честно говоря, не больно-то и хотелось. Но главным… главным экспонатом их коллекции была кукла.       — Кукла? — переспросила Сьюзен, хмуря брови.       Джинни метнула взгляд на компанию, но все были увлечены своими разговорами и светлячками. Удостоверившись, что никто не влезет в их разговор, она снова повернулась к Сьюзен, понизив голос до едва слышимого под треск костра шёпота.       — Её звали Аннабель. Она казалась обычной старинной фарфоровой куклой в кружевном белом платьице. У неё были стеклянные, такие живые глаза пронзительного голубого цвета и такие же светлые, как у Луны, волосы, заплетённые в две аккуратные косы. Сначала она казалась просто жутковатой игрушкой, и Луна даже играла с ней. Но потом… всё изменилось.       Джинни взяла палку и нервно елозить ею по земле, выводя только ей понятные рисуночки. Под огромной сияющей холодным белым светом луны округа казалась жуткой, и даже Джинни выглядела инфернальной и измученной какой-то тяготой.       — Сначала Луна стала жаловаться, что кукла по ночам переворачивает страницы в её книгах, потом — что шепчет ей что-то, когда в доме никого нет. Мы все думали, что это её богатая фантазия — Луна ведь часто говорила о чём-то странном. Мистер и миссис Лавгуд запретили Луне брать её в руки и вообще прикасаться.       Однажды я ночевала у них. Проснулась от ощущения, что кто-то стоит над кроватью. Я открыла глаза… — Джинни замолчала, сглатывая ком в горле, — Аннабель сидела на стуле в углу комнаты и смотрела прямо на меня своими святящимися голубым огнём глазами. Луна спала, и её лицо было таки спокойным, что я не посмела её будить. Я решила, что это Луна её туда посадила, и попыталась снова уснуть. И тогда… я услышала скрип.       Джинни посмотрела на Сьюзен, и в её глазах Паркер увидела немой, липкий ужас, от которого по спине Сью побежали мурашки. Никакие россказни близнецов Уизли не могли сравниться с историей, которую рассказывала ей Джинни.       — Голова куклы медленно-медленно повернулась. Без единого звука. Её стеклянный взгляд скользнул с меня на спящую Луну. И я поклялась, что её губы… — вновь сглотнула девушка, — её губы дрогнули в самой тонкой, самой мерзкой улыбке, какую только можно представить.       Сьюзен почувствовала, как её обдуло ледяным воздухом, и огонь костра уже и не больно-то её согревает. Вой «волков» за далеким лесом теперь казался куда ближе и зловещее.       — На следующее утро я всё рассказала миссис Лавгуд, — продолжила Джинни, — я думала, она рассмеётся. Скажет, мол, это у нас шутки такие, мы и не такое можем сделать. Но она побледнела как полотно. Она отвела меня в сторону и сказала, что чувствует в кукле «древнее зло», что она пыталась её уничтожить, но огонь её не брал, в воде она не топилась, и даже когда они пытались выбросить её, чёртова кукла возвращалась. В тот же день они заперли Аннабель в специальный стеклянный шкаф в своей «коллекционной», обложили его священными символами и зажгли вокруг свечи. Но было уже поздно.       — Что случилось? — выдохнула Сьюзен, не в силах отвести взгляд от Джинни или остановить её речь.       — Через неделю миссис Лавгуд… её не стало, — голос Джинни дрогнул, — её нашли в той самой комнате. Говорили, что это было самоубийство. Но Луна… — она покачала головой, будто бы отгоняя от себя мысли куда более тяжёлые, — Луна потом мне призналась, что зашла к матери и увидела её сидящей перед тем самым чёрным зеркалом. А в отражении за её спиной стояла не она, а эта самая кукла, и её фарфоровая рука лежала на плече миссис Лавгуд. Через два дня после похорон мистер Лавгуд просто собрал чемоданы, взял Луну за руку, посадил в машину и уехал далеко-далеко на юг — очень редко она скидывает мне открытки, но я не знаю её адрес. Они оставили всё. Мебель, одежду… и свою коллекцию. И её. В запертом стеклянном гробу. Спустя ещё несколько дней после их отъезда их дом сгорел. По неизвестной причине.       Джинни кивнула в сторону тёмного силуэта дома на горизонте, уже не видимого в сумерках ночи. Но теперь Сьюзен, вспоминая далёкий дом в дневном свете, понимала, почему он показался ей чёрным.       — С тех пор тот дом и стоит такой. Никто не хочет покупать даже ферму. А местные ребята иногда говорят, что видят в окнах на втором этаже бледное личико с двумя светлыми косами. И будто бы оно не отходит от стекла, часами глядя в сторону нашей фермы. Я никогда с тех пор, как Луна уехала, не подходила к этому дому, и даже Фред и Джордж не рискуют приближаться туда.       Когда Джинни договорила, гнетущая тишина нависла над ними. Казалось, что остальные ребята были где-то совсем далеко от них.       Сьюзен тяжело выдохнула, погрузившись в свои мысли, и даже когда Уизли позвали её поесть новую порцию маршмеллоу, её мысли всё равно витали вокруг Луны Лавгуд, её умершей матери, того жуткого дома и демонической куклы Аннабель.       Вернувшись домой и уже засыпая, Сью померещилось, как голубые стеклянные глаза неотрывно вглядываются в неё.