Страшные истории для рассказа в темноте

      Впервые Сьюзен познакомилась с их школьным психологом при поступлении в Хогвартс.       Нимфадора Тонкс была милой молодой женщины, пару лет назад переехавшей из Портленда. Что именно послужило причиной переезда никто не знал. Иногда Сью мерещилось, что у этой энергичной девушки оттенок цвета волос менялся в зависимости от настроения — чудо какое-то, — но вот в последнее время дела у неё шли не очень. Она стала бледной, потрёпанной, а её взгляд постоянно блуждал, ни на чём не задерживаясь.       Это произошло после того, как на её глазах ученица 10 класса Ромильда Вейн покончила с собой, перерезав себе горло ножом краденым из столовой ножом.       На третий день после трагедии и резкого изменения в поведении мисс Тонкс, когда Сьюзен проходила мимо её кабинета, она услышала тихий плач, доносившийся из приоткрытой двери. Решив проверить, всё ли в порядке, Паркер заглянула внутрь.       Нимфадора Тонкс сидела за столом, уткнувшись лицом в ладони, а её волосы будто бы посерели и поседели. Увидев, хотя скорее услышав Сьюзен, она вздрогнула и подняла на неё глаза, полные слёз.       И тогда Сьюзен Паркер увидела это.       Тело будто бы прострелило. Чёрный шнур на её шее. Висящее на ветви тело. Тело Нимфадоры Тонкс. Зловещая улыбка перекосило всё её при жизни красивое лицо.       — Ты что-то хотела, Сьюзен? — спросила живая мисс Тонкс, и видение тотчас прекратилось, возвращая Паркер обратно в реальность.       — Н-нет, мисс Тонкс, я… я просто проходила мимо, — заикаясь, пробормотала Сью, пятясь к выходу. Синий цвет лица, от которого уже отошла кровь, всё ещё мерещился ей.       Нимфадора Тонкс шмыгнула носом, платком вытирая слёзы.       Паркер остановилась, не проходя больше ни дальше, ни ближе к психологу.       Должна ли она уйти? Скорее всего, да. Хотела ли? Нет.       — Я услышала, что кто-то плачет и не смогла пройти мимо, — проговорила Сьюзен.       Слабая тень улыбки промелькнула на изнурённом лице мисс Тонкс, и она подняла глаза с платка на девушку.       — Ты очень хорошая девушка, Сьюзен. У тебя чуткое и доброе сердце, — сказала Тонкс, вздохнув, — просто иногда бывают такие моменты, когда… всё плохо. Это всё… депрессия… да.       Она замолчала, глядя в одну точку, и от этого пустого взгляда Сьюзен стало не по себе.       Но страшнее стало тогда, когда Тонкс подняла на неё взгляд и её глаза расширились от ужаса и она завизжала так громко, что Сью чуть было не оглохла.       — Нет… нет, НЕТ!.. Перестань! ПРЕКРАТИ! Хватит! Хватит улыбаться! ХВАТИТ!       Сьюзен инстинктивно поднесла руку к своим губам. Они были плотно сжаты. Она не улыбалась. Тонкс зажмурила глаза.       — Мисс Тонкс, посмотрите на меня! — тихо, но чётко сказала Сьюзен, не двигаясь с места. Её тело слегка подрагивало, — я не улыбаюсь. Видите? Нет никакой улыбки!       Нимфадора, дрожа, медленно раздвинула пальцы и, распахнув глаза, посмотрела на Сьюзен испуганным, затравленным взглядом. Ужас от странного видения никуда не исчез.       — Извини… — прошептала она. Её плечи тряслись, — Я… я не сплю уже три дня. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу… Ромильду. И… и не только.       Она тяжело сглотнула, уставившись в свою чашку с остывшим кофе, которое уже наверняка её не бодрило.       — Ты же уже знаешь об этом, да? О Ромильде? — Сьюзен тихонько кивнула, медленно приближаясь к столу, за которым сидела психолог, — она пришла в субботу, уже почти под вечер. До этого я видела её лишь один раз, и этот раз никак не был связан с последним, — Сьюзен вспомнила, что рассказывали о Вейн её подруги — она ходила привораживать Гарри в прошлом году, к счастью, безуспешно, — так вот она пришла на сеанс и говорила… много говорила. Ей казалось, что она видела, что все вокруг улыбаются. Не так, как нормальные люди улыбаются. И она сказала, что на прошлой неделе она увидела нечто, что координально изменило её. Когда она ехала со своей подругой в машине, подруга почему-то резко повернула руль и врезалась в дерево. Ромильде чудом повезло выжить. Но подруга умирала у неё на глазах. Это подвергло Ромильду в шок.       Я пыталась ей помочь. Я слушала её, но чем дольше вслушивалась, тем сильнее начинала понимать, что она больна и что обычный школьный психолог не сможет ей помочь. Я пыталась найти рациональное объяснение: паранойя, вызванная стрессом, побочный эффект лекарств, которые она пила… Я вела записи — всё вело к депрессии. Все признаки на лицо: она перестала есть, потому что пропал аппетит после психологической травмы, у неё появилось чувство вины за произошедшее, устойчивое снижение настроение и потери интереса к жизни… пока я проводила анализ и слушала её, она вдруг оборвалась на слове, и… — голос Нимфадоры стал ещё более сиплым, — начала смотреть будто бы сквозь меня, за мою спину. Будто бы что-то позади меня её интересовало куда больше. Она сказала, что оно здесь.       Нимфадора закрыла глаза, болезненное воспоминание предстало перед её глазами.       — В одно мгновение всё переменилось. С лица сошли все краски, и оно стало пустым. А потом… — Нимфадора с силой сжала виски пальцами, пялясь на стол, на ненужную чашку, — её губы растянулись. Так широко, так неестественно. Будто кто-то невидимый взял да и растянул их своими пальцами. И она посмотрела на меня. И это был точно не её взгляд. Нечто древнее поселилось в нём. И она сказала… — Тонкс едва сдерживала рыдание, — она сказала голосом моей матери: «Ничто не вечно, Нимфадора».       Нимфадора Тонкс перестала говорить, и в тишине кабинете было слышно, как громко бились их сердца.       — А потом… потом она взяла тот самый нож — она украла его из столовой заранее. О Боже… о мой Бог, эти столовские ножи ведь такие тупые, ими даже палец с трудом можно порезать! Он был тупой, Боже, какой же он был тупой… — слёзы вновь потекли по её щекам, — и она… она провела им по своему несчастному горлу. Один раз. Потом второй. Третий. А я смотрела на всё это. Я не могла ничего сделать! — крикнула она, схватившись за голову, — она пилила себе глотку и всё это время смотрела на меня и улыбалась. Этой жуткой, сардонической улыбкой, в которой не было ничего человеческого. А когда всё закончилось… улыбка застыла на лице. Но взгляд был уже её. Бедная Ромильда…       Теперь Нимфадора смотрела прямо на Сьюзен, и в её глазах плескалось такое отчаяния, что Сьюзен стало физически плохо. Который раз за все эти недели в Хогсмиде.       — И теперь Оно со мной, Сьюзен. Оно не ушло вместе с ней. Оно просто… перешло на меня. Как зараза. Как паразит. Я думала, мне мерещится, но нет. Улыбки лицах прохожих. Учеников. Всех. А вчера я вновь видела её. Ромильду Вейн. Как сейчас помню, как она стояла и смотрела вместе со мной в зеркало в моей ванной. А утром она уже сидела на кровати, когда я проснулась. И она всегда, всегда улыбается.       — Зачем вы мне всё это рассказываете? — дрожащим голосом спросила Сьюзен.       — Потому что ты необычная. Ты знаешь, о чём я говорю, — слова, которые Сью хотела произнести, замерли.       — Откуда вы… — начала было она, но её перебили.       — Это не важно, — покачала та головой, — мне всё равно не долго осталось, и я бы хотела, чтобы об этом узнал кто-то с непредвзятым отношением ко мне. Мы новенькие в этом городе, кому, как не мне тебя понять. С Хогсмидом что-то творится. Но ты подходишь ему, — закивала она, — я хочу предостеречь тебя: ты должна избегать меня все следующие дни, пока я не… умру.       — Мисс Тонкс… — Сьюзен резко закивала головой, пытаясь переубедить её… и себя, — вы не умрёте, слышите? Вы должны жить дальше, смириться с утратой. Вы никак не причастны к сммерти Ромильды.       — Это я не спасла её! Я могла бы! Могла бы схватить её за руку! Могла бы… — она зарыдала, не в силах более сдерживаться.       Сердце самой Сьюзен обливалось кровью от этой картины.       — Год назад умерли мои родители. Они поехали по шоссе и перед ними ехала грузовая со спиленными стволами. Работники, или кто там этим занимается, что-то не правильно прикрепили, и в один момент… — Сьюзен сглотнула, ужасная картинка померещилась перед её глазами, — в один они просто… обвалились… пряо на них. Протаранили лобовое стекло. Там такая авария была…       Нимфадора затихла, вытирая слёзы рукавом майки.       — Я слышала об этой катастрофе… — прошептала она, Сьюзен продолжила.       — И я долго винила себя в том, что вела себя с ними не так, как должна была вести себя хорошая дочь. Я дерзила, не слушалась, вела себя так… так глупо! Я бы многое отдала, чтобы попросить у них прощение за всё, что сделала. Мне было так… так плохо, — по влажным дорожкам вновь потекли слёзы, — и я не знала, как справиться с этим. Тётя отвела меня к психотерапевту, и мне помогли. И вам помогут, мисс Тон… мисс Тонкс? — нахмурилась девушка, глядя на темнеющее лицо Нимфадоры.       На лице Тонкс появился тот самый страх, какой проступился в тот момент, когда Сьюзен только вошла в кабинете.       — Уходи! Живо! Убирайся прочь! — её голос сорвался на визгливый вопль.       Взгляд Нимфадоры был прикован к чему-то позади Сьюзен, к пустому пространству умежду стеной и Паркер. Её глаза округлились от чистого ужаса.       — Оно стоит за тобой! — закричала она, вжимаясь в стену и указывая дрожащим пальцем, — ты видишь?! Неужели ты не видишь это? ОНО… ОНО УЛЫБАЕТСЯ ТЕБЕ!       Холодная игла страха пронзила Сьюзен насквозь. Она не обернулась. Не посмела.       Ледяное дыхание — был ли кто-то позади неё или это вновь шалости сознания, — обдало её шею.       Вместо того, чтобы удостовериться в том, что ей не показалось, она, не помня себя, рванулась к двери, выскочила в коридор и побежала, не разбирая пути, заливаясь слезами и пытаясь стереть руками холодное дыхание самой смерти.       А в кабинете Нимфадора Тонкс медленно сползла на пол, беззвучно шепча в пустоту.       — Скоро… Скоро и моя очередь… — она прикрыла глаза, — прости меня, Ромильда.