Во власти...

      Академия Шинигами априори не могла быть местом спокойным. И таким не являлась, а что? В ней ведь находился не только кишин, воплощение ужаса... Хотя «ужасом» его можно было назвать с натяжкой. Ведь безумие не есть ужас, это потеря рассудка. А до него приходит в гости страх, после ужас, и только в самом конце безумие. И то... Не все до него доживают. Шинигами-сама знал, что такое ужас. И хранил эту тайну за семью печатями, там, где он был уверен, его не найдут. Но ужас не мог скрываться вечно во тьме подземелья их небезызвестной академии, ведь он тоже желал такого сокровенного чувства, как «свобода». А для того чтобы выбраться, ему нужны люди. Ведь только в людях он может жить. И жертвы уже выбраны...

***

      Тетрадь падает из-за неосторожного движения руки, но Соул успевает подхватить летящую вниз бумагу, а тетрадь определённо была не более чем бумажкой. Итер никогда не понимала, в чём смысл записывать что-то в тетрадь, если подавляющее большинство учеников заглядывают в неё примерно... Никогда. Хотя и были зубрилки по типу Маки, сидящие за учебниками с конспектами и читая, читая, читая... Профессор Штейн по обыкновению вещает что-то про расчелинение, и ей это банально не интересно, с самого утра её гложет чувство тревоги. Липкой, тягучей, вязкой, как болото, утягивающее в блевотно-зелёную мерзкопакостную жидкость. Где лёгкие слипаются и даже всхлип не может покинуть твоё измученное горло. Болит и гложет где-то в груди, Соул не может оторваться от этого чувства. Отводит мутный взгляд от профессора и привычным, но тревожным движением руки поправляет волосы, и вроде всё как обычно, Блэк Стар всеми силами старается привлечь к себе всеобщее внимание, Цубаки пытается его угомонить, Мака же по обыкновению усердно учится, и даже Кид со спокойным видом выводит (она уверена!) идеально симметричные буквы английского алфавита. Но что-то было не так. Неуловимое чувство, которому нет объяснения. Всё хорошо, но нехорошо чувствуется. Возможно, это лишь ей чудится, или ей и вовсе стало плохо?       — Эй, ты как? — Мака обращается к ней с вопросом, на который она отмахивается с привычным коротким сокращением «норм».       До конца урока она ни с кем не разговаривала. И даже не спала, как иногда бывало, и лишь сосредоточенно выводила каждую буковку параграфа с усердием, равным Киду.

***

      Возможно, Шинигами-младший выглядел предельно спокойно и, кто его знает, быть может, даже умиротворённо. Но такой вид даётся ему титаническим трудом, пальцы побелели от силы, с которой он сжимал свою триклятую чёрную ручку, которой уж раз сотый обводил букву «D». И даже его лицо, всегда бледное, выглядело белым и холодным. Но казалось, что выражение его лица, на котором застыло непоколебимое спокойствие, отгоняло все «плохие» мысли постороних о том, что что-то с ним не так. И ведь все эти существующие лишь мгновения мысли были правдивы, с ним и вправду что-то не так. С сегодняшней тихой ночи. Он напряжён, но так, будто бы естественно, словно единственные его проблемы — это написать букву идеально симметрично. Кид чувствует недолгий взгляд, кинутый на него Соул, и, как некстати, стоит ей отвести своё внимание куда-то в сторону, его рука предательски вздрагивает не по его воле, на бумаге маленькая клякса. Буквы на секунду вдруг подскакивают, размываются и расширяются. Глаза судорожно скачут по буквам, пустившимся в пляс. И Кид искренне надеется, что всё это лишь последствие недосыпа.

***

      — Соул-чан, с тобой всё нормально? А то ты бледновата. — Цубаки, как обычно, очень добра и первая, кто замечает её необычное поведение. Соул искренне не хочет волновать её, ведь она ей как заботливая старшая сестра, которой у неё никогда не было. Натягивает улыбку точно как тетиву на лук и хочет легкомысленно произнести задорное «забей!». Но резко отворачивается от неё, сжимая рот настолько сильно, что сердце бьётся в губах. Это не её рот... Он слишком широкий... Слишком острые зубы и даже... Слюна. Ахах... Будто звериный. Цубаки оказывается рядом с ней быстрее, чем она это осознаёт. Да и не только она... Вся их компания.       — Соул, тебя тошнит? — Первое, что спрашивает у неё Мака и с недовольным лицом пялится в сторону класса. — А я знала, что Профессору Штейну не стоило показывать внутренности лягушек и змей.       Цубаки начинает поглаживать её по спине, и она честно чувствует что-то немного успокаивающее. Но на слова Албарн лишь еле заметно кивает. И вправду... Её выворачивает от ощущения чего-то инородного. В её душе, в её жизни. Что это?       — Соул! Я тебе обещаю, если ты узришь всю мою крутость, все болезни мира обойдут тебя стороной, ведь ты под защитой великого Блэк Стара, что удивит богов! — Блэк Стар по-братски закидывает на её шею руку и проводит рукой перед ними, но почти в ту же секунду получает небезызвестный удар от Маки.       Только Кид вёл себя более сдержанно, чем обычно.       Стоял не так далеко от неё и смотрел в потолок, который вдруг как ни в чём не бывало начал дышать.

***

      В туалете её вырвало. Желудок, видимо, не желал ей сегодня «хорошего дня» и болел слишком сильно, так и пытаясь сделать всё возможное, чтобы лишить её сознания, которое и без этого медленно вытекало вникуда. Соул еле-еле дошла до умывальника, включая холодную воду сильной струёй. Холод бьёт по пальцам, за считанные секунды набирая в руки воду. Девушка одним махом выплёскивает всё в своё перекошенное болью лицо.       Ей не выжить.       И она замирает. Откуда только в её голове такие мысли? От болей в животе её прекрасно может спасти мед. сестра. Откуда мысли про смерть? Откуда? Струя воды открывается на всю мощность. Соул оттирает своё лицо с яростным остервенением. Как же ей херово. Губы дрожат, и ей так холодно, словно лёд изнутри сжимает органы и морозит. Зрачки расширяются. Её коробит... Тошнит и выворачивает наизнанку. От чего ей так плохо?       Громкий крик срывается с губ! И она тонет!       Пол становится жидким, словно водичка. Но не меняет своих чёрно-белых плиток-квадратиков, он словно хочет её съесть, поглотить безвозвратно. Она бьётся, трепыхается и беспомощно зовёт на помощь хоть кого-нибудь. Готова сделать всё что угодно, лишь бы освободиться от утягивающего её внутрь отчаяния... Это не было безумием! Не было и илюзией! Всё за правду, и ещё чуть-чуть, и её мёртвое тело будет похоронено в полу! В чёртовом полу!       — Помогите... — Это конец, голова почти погрузилась полностью. Руки пытаются зацепиться хоть за что-нибудь, судорожно выплёскиваясь из жидкости, но чувствуют лишь твёрдо-жидкое тягущее нечто. И она начинает захлёбываться... Горло наполняется чем-то безвкусным, твёрдым, жидким снаружи и твёрдым внутри. Она не может ни вдохнуть, ни выдохнуть. С уголков глаз всё же скатывается солёная влага, она погружается с головой, лишь мельком видя плащ Шинигами... Погружается с пониманием, что до спасения не дожила лишь пары секунд.

***

      Но пока Шинигами–сама отвлекался на исчезающую Соул... Его собственного сына затягивала стена библиотеки... И помочь ему никто не мог.