Во власти...

      Соул громко дышит, глотка раздирает, и слюна неконтролируемо капает в никуда, потому что она находится в нигде. Везде темно. И рядом чьё-то дыхание. Её громкий вскрик пугает её же саму.       — Соул…? — знакомый голос.       Этот тембр она бы узнала из тысячи. Мягкий, но не слишком, чуть резкий и в то же время твёрдый.       — Кид? — Наверное, её голос дрожал не от того, что ей страшно, а от надежды, что с ума она сходит не одна.       Она инстинктивно сжала ладонь там, где было сердце, там, где, кажется, находилась душа.       — Ты где?       Вместо ответа Эванс чувствует на своём плече руку друга и в первый раз за сегодня выдыхает не с испугом. «Всё не так плохо, всё не так уж и ужасно. Просто надо быть собранней, не расслабляться» — примерно так она читает жест Кида.       — Думаю, спрашивать, где мы, бессмысленно, — чуть подуспокоившись, произносит Соул.       На периферии зрения мелькает тусклый красный свет, и Кид чувствует себя на прицеле. И… так беспомощно без своего оружия. Соул явно не легче, чем ему. Она вообще оружие. Но их души не резонируют, и не могут. Она подчиняется лишь своей повелительнице Маке, а он повелитель парных револьверов "Томпсон". И как же хочется, чтобы они могли сражаться… Ведь слёзно ждать своей кончины от неведомого существа — такой позор. Да и не так он представляет последние минуты своей жизни. Хотя удивительно, что он их вообще представлял. Ведь он сын Шинигами, смерть младший.       В темноте два тусклых глаза, чей взгляд — воплощение чего-то ужасающего. Они оба бессильно хватаются за сердце в безумном желании скрыть её, душу, от атак невидимого врага. И тогда единственное, что её волнует, кроме всепоглощающей пульсирующей боли, которая заставляет её в буквальном смысле ползти по чёрной массе пространства… Почему глаза его… светятся грустью?

***

      От боли она, казалось, потеряла сознание. Придя же в себя, она увидела свою привычную комнату, но искажённую. Будто бы Соул сейчас смотрит в кривое зеркало. Это вызывало что-то наподобие пассивной агрессии. Когда одновременно хочется подорвать весь мир и при этом закутаться в одеяло и, читая какую-нибудь молитву, надеяться, что всё происходящее — лишь дурной кошмар, происходящий в её усталом сознании.

***

      Кид лежал на своей кровати полностью неподвижный и снова смотрел в потолок, который, как и у Соул, был искривлён. Не настолько, чтобы не понять, что это потолок, но всё же это было отвратительно. Здесь всё было криво, абсолютно всё наперекосяк. Никакой симметрии! О ней даже речи не шло. Резко всё отошло на задний план, и Кид, резко вставший и полностью забивший на боль в груди, яростно пытался придумать хоть что-то, что объяснило, что случилось с ним и Соул. Но как назло… в голове было пусто.

***

      Соул спускает подрагивающие ноги с кровати. На кухне слышатся почти родные звуки спорящих Блэр и Маки. Но то, насколько они были похожи на настоящих, вызывало в ней лишь чувство страха. Потому что данный мир — не мир вовсе. Она уверена — это лишь иллюзия или искажение её родного мира кем-то до невозможности сильным. Не важно, был ли то человек или существо, что прячется в её собственной тени.       Соул встаёт одним рывком, не желая давать себе время на размышления. Ведь иногда слишком много думать вредно. В её же случае размышления сулили ей ничего, кроме бездействия. Она не могла себе этого позволить.       Пол еле слышно скрипнул. Эванс замерла, уставившись в кривое окно.       Тихое прерывистое дыхание вперемешку с рыком. Резкая вонь, как из помойки. И ничего, что могло бы объяснить, что это.       Соул оборачивается.       Никого.       Пусто.       И тут чувствует на щеке какую-то жидкость. Неужто она расплакалась? Стирает с щеки капли. Не похоже. Она медленно поднимает голову вверх.       Зелёненькие глаза неизвестного существа всматривались в её душу. Она чувствовала, как тело немеет с каждой секундой, пока она рассматривала что-то не из мира сего. Оно смотрело на неё своей перевёрнутой бычьей головой и трепыхало огромными пчелиными крыльями. С его пасти тоненькой струечкой стекала прозрачная дурнопахнущая струя слюны. И тело маленькое и хиленькое вызывало в ней острое чувство отвращения. Что она без раздумий бросилась прочь, гонимая самым обыденным чувством человека — страхом. Обычно она бы осталась бы сражаться. Но не может, рядом нет её повелительницы, а то, что она встречает на кухне, лишь подделка, не имеющая души. Иначе она бы давно стала оружием в её руках. Но Албарн даже не замечала творившегося здесь и, кажется, не видела её. Значит, это не была Мака.       Она заворачивает за угол непреднамеренно резко и по инерции врезается в стену, что было ей не свойственно. На ощупь когда-то твёрдая материя стала мягкой и податливой; в руках она билась, словно внутри стены находилось живое человеческое сердце. Но долго думать об этом она не могла. Рычание и трепыхание крыльев становилось ближе… А ноги становились всё более и более ватными. И если не поторопиться, ничем хорошим это не закончится.       — Быстрее, быстрее…       Её невнятное бормотание — призыв к действию. Она бы и хотела двигаться побыстрее, но увы, не могла. Зато желание жить было достаточным стимулом, чтобы начать думать головой и забыть об неудобствах и плохих оценках в академии. Но с другой стороны, всё здесь могло оказаться всего лишь обманкой, пустышкой.       Вдали показалась академия. Соул начала бежать быстрее и мысленно молилась о том, чтобы она не оказалась всего лишь миражом. Она запрыгнула на крышу какого-то из домов города Шинигами благодаря своей физической подготовленности и без лишних преувеличений начала быстрый паркур, от которого кровь стыла в жилах. Хотя… И не настолько сильно, как от существа, то летящего, то бежащего за ней.       Внезапно в душе поселилось чувство уверенности. Она взялась в буквальном смысле из воздуха. Бежать было некуда. Точнее, это было бессмысленно. По этому искривлённому миру кривых зеркал… Она была лишь очередным гостем? На стене, на очередном здании была огромная надпись "Victory in the absence of fear", у которой она и остановилась.       — Ну что, мразь… потанцуем?       Ухмылка на пол-лица, и она бросается в бой без чёткого плана. Видимо, безумие может быть весёлым.

***

      — И что нам делать… — Спирит поджал губы. Шинигами-сама изводил себя как только мог. По его вине его собственный сын и Соул попали в ловушку Ужаса. А он… Будучи Шинигами, не мог сделать ничего. Просто ничего. Ужас — это то, что нужно победить самому. Извне это не возможно. Он поглощает тебя внутрь себя и заставляет тебя видеть, как всё, что тебе дорого, искривляется в самой ужасной форме из возможных. "Лабиринт Ужаса" — место, где Ужас ломает людей, забирая всё: надежду, рассудок, любовь, дружбу и само понятие "я".       — Ничего. Мы ничего не можем.