Страшные истории

      Всё началось со слива Мадары. Кишимото слил его внезапно и сочно, превратив в какую-то иноземную Богиню Кролика по имени Кагуя Ооцуцуки. С этого великолепного, явно продуманного с самой первой главы манги, а не состряпанного на коленке сюжетного поворота, охренели абсолютно все, больше всего — сама Кагуя. К счастью, команда «7» благодаря такому же внезапному бафу от самого Хагоромо сумела одолеть Богиню, но Наруто до уровня чунина Цунаде всё равно повышать отказывалась. Обито, правда, сдох, но он заслужил — нефиг было конец света из-за мёртвой девчонки устраивать. Однако Кагуя, не захотевшая так просто отойти в мир иной, успела поставить на Сакуре карму, закрыв созданную гениальнейшими авторами «Боруто» сюжетную дыру. Почему Сакура? Во-первых, Кагуя имела всего четыре варианта, и она категорически не хотела торчать в мужском теле. Во-вторых, у розоволосой на лбу была таинственная печать, выглядевшая точь-в-точь, как карма, а вдруг это знак свыше, что девчонка — очень хороший и удобный сосуд?       Пока вся команда «7» охреневала с того, что у Сакуры на ладони появилась ещё одна печать Бьякуго зелёного цвета, на поле боя явился уже которой инопланетянин за день — Ишики Ооцуцуки, что в альтернативном будущем имел удовольствие пару раз отпинать двух тридцатилетних дедов. Вообще, поначалу он летел к Божественному Древу для того, чтобы поржать над проигрышем Кагуи и съесть плод прямо у неё на глазах, но по пути решил, что заодно можно и прихлопнуть четырёх надоедливых людишек, обладающих невероятной сюжетной бронёй. Однако Ишики не учёл одного — он всё ещё находился в аниме «Наруто», а не «Боруто», а потому Наруто и Саске никто сливать не собирался. В общем, отпинали бедного Ишики ещё так, и в конце концов, пришельцу ничего не оставалось делать, как поставить карму на того, кто ближе стоял. Ближе всех к нему оказалась Сакура, которая быстро пресекла замечательную идею Ишики.       — Во-первых, у меня уже есть карма, а во-вторых, я девушка, так что найди себе другое вместилище, извращенец!       В этот момент Ишики явно слышал смех Кагуи, доносившийся из сознания Сакуры Харуно. Пришлось выбрать носителем кармы Саске, который, едва получив карму, решил немного побиться с Наруто насмерть, но всю малину испортили ещё три пришельца, пришедшие потому что, цитата: «Искривление пространства превышает 16».       — И что это значит? — задал интересующий всех вопрос Наруто.       — Да мы просто какую-то типо «умную» фигню произнесли, — пояснил Момошики.       — Не старайтесь, всё равно злодеи из вас хреновые, — с ухмылкой произнесла то ли Сакура, то ли Кагуя из её подсознания.       Команде «7» категорически не нравилось, что пришельцев пришло аж трое — у них не хватало одного человека для получения кармы. Наруто предложил с помощью Риненгана Саске вернуть Обито с того света, хотя Какаши, которому этот придурок-Учиха в последний момент вручил два Шарингана, сообщил, что Обито попросил не в коем случае не мешать его поцелуям с Рин, но тут Момошики съел Киншики, и инопланетян стало столько, сколько было нужно для счастья — двое. Без лишних слов — пришельцы умерли ужасной и мучительной смертью от техники гарема Наруто — от вида сотни голых Кагуй у них кровь из носа только так хлестала (а сам Узумаки после такого представления долго бегал от злой Кагуи-Сакуры). Момо поставил свою голубую карму на Наруто, а Урашики по остаточному принципу — на Какаши; карма у него была жёлтой, как лимон. А потом начались типичные жалобы на «не тот» цвет.       — Эй, а почему у меня карма синяя?! Мой цвет вообще-то оранжевый! Это знают минимум все пять великих деревень! — возмутился Наруто. — Почему я не мог получить красную карму Ишики или жёлтую карму Урашики?       — Наруто, хватит ныть из-за какой-то ерунды, у нас тут чуть конец света не наступил. И к тому же, синий тебе очень подходит под цвет глаз, — успокоила Узумаки Сакура.       — Совсем как у тебя, Сакура-чан. Может, это судьба? — намекнул Наруто, но Харуно мастерски проигнорировала его подкат. — Кстати, а для чего вообще нужна эта карма?       Ответа он так и не получил — на карму, как впрочем и на весь тайтл «Боруто», всем, откровенно говоря, было абсолютно насрать.

***

      Наруто с двенадцати лет знал, что в нём заключён Девятихвостый демон-лис, а потому к своим семнадцати годам привык делить тело с другими существами. Поэтому наличие ещё одного бледнолицего придурка в его подсознании нисколько не смутило Узумаки. Собственно, именно это он сказал в своём подсознании дрожащему и скулящему как раненая собака Момошики — Курама умудрился очень сильно напугать и избить беднягу за неудавшуюся попытку захватить тело самого непредсказуемого ниндзя на свете.       — Но Карма должна вселять страх и ужас в людей, которые её получили, — тихо запротестовал пришелец.       — Ой да ладно тебе, мы с командой «7» столько всего пережили, что теперь страх и ужас в нас может вселить только тренировки с Майто Гаем, — отмахнулся Наруто. — А к вашей карме мы относимся, как к крутой татуировке, объединяющей нашу команду. Вы что правда думали, что нас так просто напугать, даттебайо?!       На глазах Момошики выступили слëзы — впервые за сотни тысяч лет его не воспринимали, как угрозу галактического масштаба.       — И к тому же, ваша фамилия Ооцуцуки так кричит о том, что вы вечно сосëте в битвах, даттебайо! А ваши имена? Ишики, Киншики, Урашики, Момошики… В вашем клане всё настолько плохо с воображением, что вы не можете придумать имя, не оканчивающиеся на «шики»? У Кагуи было гораздо больше оригинальности — все имена её потомков исключительные и уникальные. Например, меня назвали в честь рамена. Вот что значит — задумываться над именем, даттебайо! — продолжил свою тираду Узумаки.       — И кстати, если Ооцуцуки не могут умереть, но ты съел Киншики, то куда он тогда делся? В твоё подсознание? Это получается подсознание внутри подсознания? Матрёшка из Ооцуцук? — поинтересовался шиноби, не обращая внимания на рыдающего Момошики.       В общем, с Момо можно было сотрудничать, а при длительном воздействии даже применить Нарутотерапию. Можно сказать, его присутствие было подарком судьбы, в отличие от всех остальных побочных эффектов получения Кармы. В одно прекрасное утро Наруто проснулся с ощущением того, что из его головы что-то выпирает. Новыми отростками оказались два рога, непонятно вообще зачем нужные. Ну не врагов же ими протыкать? Хотя… С тех пор в книге Бинго на странице, посвящённой Узумаки, красовалась надпись: «Бежать, едва завидев. Бьёт рогами в пятую точку внезапно и без предупреждения».       В другой день Наруто проснулся со странной болью в глазах — оказалось, это пробудился Момошиковский Бьякуган. К счастью, при дезактивации глаза Узумаки вновь становились голубыми — терять этот красивый цвет насовсем он совершено не хотел. Что касается практического использования додзюцу, Джирайя за три года их тренировок много раз говорил крестнику: «Если бы у меня был бьякуган, я бы смог наблюдать за естественной женской красотой, не боясь получить за это люлей», поэтому Наруто первым делом решил осуществить давнюю мечту покойного учителя. Как итог — во всех банях Конохи были установлены специальные печати, блокирующие бьякуган. Самого Узумаки оправили к Хьюгам — учиться Мягкому Кулоку, а он там заодно и их ужасную систему с печатями на пару с Хинатой реформирует, и Хиаши в добряка, коим он внезапно стал в «Боруто», превратит.       И напоследок, в левой ладони появился оранжевый Риненган (правая ладонь была занята кармой), имевший одну из способностей Пейна — поглощать чакру. Жаль, что другие способности Нагато не завезли, и Риненган получился какой-то недоделанный. Ладно, ещё Наруто мог летать, но он был уверен, что это продолжал действовать баф от Хагоромо, и Момошики здесь не причём. Последний, к слову, пообещал Узумаки научить создавать гудодамы, а то весь стартовый набор от Мудреца Наруто израсходовал в битвах против Мадары и Ооцуцук. Обещания пришелец пока что не выполнил, наивно ожидая, что за Узумаки придут все остальные члены его клана и совместными усилиями одолеют.       Вообще Момошики успел много раз пожалеть, что выбрал для переселения тело Наруто. Во-первых, ему приходилось делить подсознание парня с частью Девятихвостого, который был сильно привязан к Узумаки и так же сильно не любил Ооцуцук — оказалось, что Хагоромо с самого рождения девяти Хвостатых учил их настороженно относится к родственникам своей матери. Курама в молодости был тем ещё ботаником, благодаря чему он даже спустя тысячу лет хорошо помнил каждый урок отца, а потому соседству с Момо лис совершенно не обрадовался. Бедняге Момошики выделили один самый дальний от злобного Биджу угол, обвели всё его новое крошечное пространство обитания воображаемым мелом и приказали ни в коем случае не выходить за пределы территории, иначе его ждёт страшная и мучительная смерть. То есть ни о каком захвате власти над телом и речи не могло идти, так что придётся ему всю оставшуюся вечность торчать вместе с Кьюби в подсознании внука Кагуи.       Во-вторых, у Наруто полностью отсутствовало такое важное для жизни качество, как самосохранение. Чёртов Узумаки лез во все дыры и умудрялся получать травмы, даже владея кучей божественных техник. За один только месяц он умудрился попасть в больницу семнадцать раз. Как Наруто с такой периодичностью травм вообще умудрился дожить до семнадцати лет, было для Момошики большой загадкой. Отучить Узумаки рисковать собой не представляло никакой возможности — тот всегда стоял на своём, особенно в спорах с инопланетянами. Тут, как и в случае Курамы, оставалось только смириться и принять тот факт, что твоё вместилище могло умереть каждую чёртову секунду.       «Надо было ставить карму Какаши, — печально подумал Момо. — Он-то вполне нормальным кажется. С ним бы точно никаких проблем не было. Везунчик ты, Урашики».

***

      Урашики абсолютно никогда не везло. Во-первых, он был филлерным персонажем «Боруто», появившимся в аниме только для того, чтобы половить немного чакры своей удочкой, после чего его позорно прибили в такой же филлерной, как и он сам, арке про путешествия во времени, и больше об Урашики с той поры не вспоминали, он даже карму никому поставить не успел. Во-вторых, он умер от рук четырёх смертных людей, но это ещё полбеды. Весь ужас его нынешнего положения заключался в том, что его кармой владел самый ленивый, пофигистичный, инфантильный и извращённый человек в мире — Какаши Хатаке.       Да, Урашики несомненно НЕНАВИДЕЛ Какаши. Тот, в свою очередь, был категорически не согласен с описанием, которое дал ему его домашний питомец-пришелец. После окончания четвёртой мировой войны шиноби Цунаде вручила Копирующему ниндзя шляпу, а с ней и должность, Хокаге с таким выражением лица, что он безо всякого Шарингана мог прочесть на нём фразу: «Только посмей отказать, и я тебя живьём в землю закопаю». Естественно, Какаши скинул всю работу на плечи своего советника Шикамару и Наруто — пусть тренируется быть Хокаге. Ну разве это можно считать за показатель лени? Кто вообще на месте Какаши поступил бы иначе?       Кроме того, у него помимо дел Хокаге была куча и других проблем. Например, вскоре после получения кармы Какаши стал первым человеком в мире, обладающим все три великих додзюцу, и при этом он мог активировать и деактивировать их по своему желанию. Только использовал он эти глаза весьма специфическим образом. Шаринган Обито помогал Хатаке более детально и чётко видеть иллюстрации «Ича-Ича». Бьякуган нужен был для того, чтобы быстро и не привлекая внимания прочитать «Ича-Ича» в магазине, дабы удостовериться, что это оригинальный экземпляр, а не фальшивка. А способность Риненгана отматывать время на несколько секунд назад очень сильно пригодилась во время игры в камень-ножницы-бумага с Майто Гаем.       — Слушай, может быть, ты не знаешь, но мои глаза можно использовать для чего-то большего, чем порнокниги и странные игры, — раздался в голове Какаши раздраженный голос Урашики.       — Конечно, знаю, — кивнул Какаши, активируя Бьякуган, чтобы увидеть расположение кораблей своих противников — это был день ежемесячных настольных игр Пяти Каге, и в этот раз они играли в «Морской бой».       — «Морской бой» — это тоже странная игра, основанная исключительно на удаче и везении. Игры не должны быть такими, уж я-то знаю. Кроме того, хватит читать столько порно, извращенец! Я скоро ослепну от такого количества пошлостей!       — А ты просто глаза закрой и не смотри, — посоветовал Хатаке, пытаясь использовать гендзюцу Шарингана на разозлённом Эе, громко орущем, что Какаши опять жульничает с помощью своих глаз.       Вместе с волшебными глазами Копирующему ниндзя от Урашики передались его рога, способность летать, а также…       — Это что, удочка? — удивился Хатаке, рассматривая внезапно появившийся в его руках предмет.       — Неуч, — показательно закатив глаза, презрительно произнёс Урашики. — Это специальное устройство для извлечения чакры. Съедая чакру определённого существа или человека, я получаю доступ ко всем его нидзюцу и могу использовать их в любом количестве.       — А по-моему, это удочка. И весьма отличная, — настаивал на своём Какаши.       — Ты же не собираешься, — нахмурился Урашики. — Только посмей, и я… — он замолк, не зная, чем можно угрожать Хатаке — его тело категорически не поддавалось захвату. Сам Какаши объяснял это тем, что в нём по-прежнему находилась часть чакры Обито, а значит и часть его души, которая и блокировала все попытки пришельца полноценно распаковать карму. Поэтому бедному инопланетянину пришлось с нервно дëргающимся левым глазом смотреть, как Какаши на пару с Майто Гаем ловил карасей в ближайшем озере на божественную «удочку», предварительно выискивая рыбу по всему водоëму с помощью Бьякугана.       «Везёт же Момошики. Ему-то в носители достался семнадцатилетний наивный пацан, а не тридцатилетний ленивый девственник-извращенец, — откуда Урашики узнал о девственности Какаши — загадка человечества. — Небось, прямо сейчас ржёт надо мной. Канонный манговский придурок!»       Как говорится в клане Ооцуцуки: «Чужие сосуды для переселения души всегда удобнее».

***

      Саске был Учихой, а быть Учихой — значит с детства знать, что большинство техник тебе выпадет просто так, за красивые глазки. Собственно так с ним и происходило весь Шуппуден: сначала халявное Аматэрасу, потом имбовое Сусаноо, затем вообще Риненган в подарок от самого Хагоромо. Поэтому внезапному получению кармы Саске вообще не удивился, а с пришельцем, поселившимся в его подсознании, он быстро разобрался.       — Слушай внимательно, бледнолицый: по пустякам меня не беспокоить, вести себя хорошо, моё тело украсть не пытаться, иначе я за себя не отвечаю. Когда мне было восемь, мой родной брат вырезал весь наш клан у меня на глазах, и с тех пор по мне (и по нему тоже) все дурки мира плачут. Я понятно объясняю? — Саске посмотрел на пришельца таким взглядом, что тот тут же пожалел, что не умер окончательно.       — П-п-понятно, — с дрожащим голосом кивнул Ишики. Он повидал в своей жизни всякое: от голой Кагуи до планет, пожирающих людей, но никогда не испытывал настолько огромного страха, как от этого мрачного семнадцатилетнего подростка.       Не озадачили Саске и последующие за кармой многочисленные бафы. Сначала, разумеется, появилась самая бесполезная модификация тела в истории — рога. На вполне логичный вопрос Учихи, а нафига Ооцуцукам вообще рога, Ишики пробормотал что-то про моду, стиль и пафосный вид. Саске такое положение дел абсолютно не устраивало, поэтому две последующие недели он потратил на то, чтобы научиться проводить через новые части тела электрический ток. Результат оказался просто потрясающим, и скоро про уникальнейшую технику «Двойной Кирин», знал весь мир шиноби. Саске на то и Саске — даже простому украшению для головы применение нашёл.       Способность летать у Учихи проявилась совершенно внезапно, когда Наруто по приколу столкнул друга с крыши сдания Хокаге. Неудивительно, что следующие два часа летающий Саске провёл в погоне за таким же летающим Наруто, пока за всей этой чехардой наблюдали точно также летающие Какаши и Сакура (Учиха был немного обижен тем фактом, что получил способность полёта последним из команды). Во время погони Саске очень сильно начало раздражать то, что Узумаки, благодаря своей карме, научился поглощать техники, а потому никакие там Двойные Кирины, Чидори, Огненные шары и Аматэрасу на него абсолютно не действовали. Разозлённый Учиха ещё несколько часов кричал на Ишики, чтобы тот перестал жадничать и дал ему нормальные способности.       На следующий день Саске проснулся с ужасной болью во лбу. На его крики прибежала Сакура и диагностировала ему, во-первых, недоедание, во-вторых, недосып, а в-третьих, ДВА ЧЁРТОВЫХ ГЛАЗА НА ЛБУ. Про третий глаз Учиха был наслышан, но чтобы ещё и четвёртый появился — это уже явно перебор. Оказалось, что Ишики, испугавшись гнева своего хозяина, что-то там наколдовал, после чего два его волшебных глаза передались Саске, но так как все нормальные места уже были зарезервированны Шаринганом и Риненганом, глаза вылезли прямо посреди лба. Помимо обычного Бьякугана Саске приобрёл и таинственный Кокуган, чья основная способность позволяла уменьшать себя и неживые объекты.       — Саске, я всегда знал, что когда-нибудь ты станешь великим шиноби, но то, что ты будешь первым существом за всю историю нашей Вселенной, кто получил целых четыре различных глаза… Такого я от тебя точно не ожидал, поздравляю, — пожал руку своему ученику Какаши.       — А я всё равно сильнее тебя, — фыркнул Наруто. Узумаки хотел добавить, что сила заключается не в волшебных глазах и кеккей генкаях, а в труде и упорстве, и что судьбы не существует, но потом вспомнил, что он сын Четвёртого Хокаге, потомок могущественного клана Узумаки, Джинчуурики Кьюби с огромным запасом чакры и реинкарнация сына Мудреца Шести Путей. Говорить как-то расхотелось.       Больше внезапных даров Саске не получал, да и не особо хотел — и так им достаточно сюжет боготворил, а до начала «Боруто» ещё несколько лет, в общем — жизнь хороша. Сейчас ещё попросит прощение у Сакуры за ту неудачную попытку убийства, женится на ней и будет возрождать свой клан естественным путём. Главное, чтобы у него с его новыми глазами и изменëнными из-за вмешательства Ооцуцук генами случайно Хьюги не родились. А то зная белоглазых, их старейшины запросто его детей себе могут потребовать.       Ишики сидел в углу, тихо скулил, как раненная собака и боялся каждого чиха хозяина. Всё было хорошо.

***

      Сакура уже давно смирилась, что уровня Наруто и Саске ей никогда не достичь — уж слишком хорошая у них сюжетная броня… была до выхода «Боруто». Но когда она совершенно случайно получила карму, внезапно оказалось, что всё невозможное возможно, ведь в её организме начали происходить странные изменения — она ведь медик, как-никак, и такие поразительные микроскопические модификации тела просто так мимо неё не пройдут. Чтобы окончательно прояснить, что к нему, Сакура связалась с Кагуей. Ну вернее, Сакура связалась с Внутренней Сакурой (она в последнее время была не особо активна), которая, уже в свою очередь, и связалась с Кагуей.       А Кагуя оказалась… довольно приятным собеседником и интересной личностью. Богиня Кролика поведала девушке обо всём: о божественном клане Ооцуцуки, о карме, о зарождении чакры, о своих сыновьях (которых она действительно любила, а они ей даже ни разу не позвонили после её изгнания, и нет, смерть их не оправдывает, на том свете тоже есть интернет), о вечно хмуром Ишики, которого невозможно напугать (где-то в лесу в это момент икнул один мрачный Учиха), о высокомерном Момошики, которого она не раз пыталась тщетно довести до слёз, но он только злобно ухмылялся (к икающему Учихе присоединился желтоволосый Узумаки) и о весёлом придурке Урашики, которого невозможно было разозлить (без комментариев, Какаши, без комментариев). Кишики Богиня Кролика упоминать не стала, его всё равно Момо съел.       Ну а вскоре, когда генетика окончательно перестроилась под сожительство человека и Ооцуцуки, пошли бафы от кармы. Первыми по традиции появились рога, потом — полёт, затем — Бьякуган, после него — Ринешаринган на лбу, а под конец неожиданно вылез Мокутон, которым Кагуя в жизни не владела. Всё прошло, как по маслу: тело Сакуры Богиня Кролика клятвенно пообещала не захватывать (да и к тому же Внутренняя очень сильно ей в этом мешала) в обмен на некоторое небольшие привилегии, а новые способности прижились как нельзя лучше. Только после получения Ринешарингана почему-то сразу же захотелось пойти и наложить на весь мир Вечное Цукуёми — видимо, это обычный побочный эффект данного глаза. Ничего, их команда и не с таким справится.       А что касается самой Кагуи, то она искренне наслаждалась сложившейся ситуацией. Видеть страдания Момошики, Урашики и Ишики было тем ещё удовольствием, а Сакура за хорошее поведение пообещала ей через четыре или пять десятков лет (для Богов этот срок — сущий пустяк, особенно после тысячелетнего заключения на луне) выдать труп какой-нибудь преступницы, чтобы она полноценно переселилась в новое тело. А пока — будем жить и смеяться над неудавшимися одноклановцами. И против этих идиотов она тысячу лет назад целую армию белых Зецу из землян готовила, хэх, переоценила противников, получается.       Ибо сколько испытаний и карм не выдашь команде «7» — им всё нипочём.