Серый алхимик

Ругаясь на чём свет стоит, я сумел поймать равновесие, сверзившись на относительно свободном клочке земли. Голова кружилась, куртка была порвана возле воротника. — Хоть… обувь… на месте… — тяжело дыша, пробормотал я, с трудом выпрямившись и приходя в себя. Фух, вроде ничего не болит. Деньги?.. На месте. Огляделся. Сплюнул. Я вообще хер знает где! Хотя… вон сцена. Её отсюда ужасно видно, но всё-таки видно. Если примерно прикинуть… ага, метров сто от моих. Плюс-минус. — Пиздец, — утёр я нос. Пробираться обратно через толпу было однозначно херовым решением. Затопчут. А я мелкий. Впрочем… не будь мелким, точно башку бы проломил, когда свалился с байкера. А так ничего. Даже забавно вышло. Буду потом рассказывать, что меня на руках носили. Ха, а ведь это даже правда! Носили на руках на концерте! Плюс одна забавная история на момент, когда подрасту и буду кадрить мамзелей. Вздохнув, потёр затылок. Варианты? Попробую обойти и выйти к торговцам. Оттуда дорогу помню. Даст бо… Мерлин, дойду. Нет, так и хер с ним. Досмотрю концерт в одиночку. Деньги на обратный билет есть, дом Оззи тоже помню. Доберусь уж как-нибудь. А народ продолжал реветь в такт музыке, будто ничего и не было. Ха, ещё бы! Они просто не заметили случившегося! Всё для себя решив, направился вдоль толпы туда, где народу было меньше. К краю парка, где деревья отбрасывали густые тени и было относительно свободно. Здесь атмосфера была другой. Не такой бешеной. Более… расслабленной. И одновременно — опасной. Первое, что я заметил, — очередная группка хиппи. Но эти сразу показались иными. Стеклянные глаза, толстые самокрутки, ломаные движения, почти полное отсутствие слов. Часть лежала на земле, создавая ощущение то ли глубокого транса, то ли сна, то ли… бля-а-а… Я сморщился, увидев брошенные шприцы, а когда прошёл дальше — заметил и нарколыгу, затянувшего жгут у себя на сгибе руки. Худой, с впалыми щеками и дёргающимся глазом, он поднёс иглу к вене, наклонив голову, словно энтомолог при виде редкого экземпляра собственной коллекции. Я отвернулся. «Расширь свой разум», блядь. Нет. Это уже не та весёлая хипповая движуха, что была раньше. Это — ёбаное дно. Благо никакого внимания я не привлёк. Да и не смог бы, наверное. Эти люди уже потеряны. Для всего. Так что просто двинулся дальше максимально быстрым шагом. И мне под ноги упал парень, вылетевший из толпы! Едва остановившись, я опешил, увидев окровавленный свёрнутый набок нос, обломки зубов и заплывший взгляд. Мне даже показалось, что на миг, при взгляде на меня, там мелькнула укоризна: мол, чего не помогаешь? Он заревел, споро поднимаясь на ноги. Я отошёл назад, шире раскрывая глаза. Драка. Стенка на стенку. Ну, ладно, не стенка — человек по пять-семь с каждой стороны, но в масштабах моего мелкого роста это выглядело как битва титанов. С одной стороны — бритые черепа, блестящие, как начищенные башмаки; британские флаги на плечах, будто плащи супергероев из комиксов; татуировки «Сделано в Англии» на шеях и «Вест-Хэм» на кулаках. Скинхеды, мать их, причём совсем не комнатные, а те, которые готовы резать своих идейных врагов как свиней на бойне. С другой — чёрные парни в узких брюках и ярких рубашках, с причёсками-платформами высотой с мой рост; в руках — велосипедные цепи и обрезки труб, будто только что ограбили стройку. Где они, сука, всё это раздобыли?! Типичные руди-бойс, ямайские ребята, чья мода и субкультура медленно, но верно поражает Англию, отбирая «своё». Немудрено, что столкнувшись, две противоположности уже не смогли разойтись! Ставки быстро поднимались. Вот скин выхватил «розочку», удерживая её как рыцарь меч. Лицо выражало благоговение идиота, которому впервые доверили гранату. Руди напротив него крутил цепью, будто ковбой лассо, только вместо быка собирался поймать чью-то челюсть. — И тут меня нашли, — фыркнул я, ощутив жар на щеке, под краской нарисованного вóрона. Сочтя это знаком, начал бодро обходить драку по большому кругу. Махач шёл жёсткий. Никто никого не жалел. Активно применялись кулаки, ноги, подручные средства. Один из чёрных упал, его тут же начали пинать. Он закрылся руками, скрутился калачиком. Скин наступил ему на руку, навалился всем весом. Хруст. Крик. Другой ямаец бросился на помощь, но его перехватили. Один ударил в живот, второй — коленом в лицо. Кровь брызнула из носа. А с другой стороны цепь попала по спине бритоголового. Смачный звук сломанных костей. Возможно, фатальный — хер разберёшь. Пустая бутылка прилетела чернышу в лицо. Тот вскрикнул, отшатнулся. Шум стоял такой, что отдельных слов уже было не разобрать. Просто беспрерывный поток мата и ругани. — Полиция! — громом пролетело над головами. Я оглянулся. И правда, четверо бобби сноровисто пробирались сквозь толпу, свистели в свистки, махали дубинками. — Разойтись! Немедленно! Драка не прекратилась. В полицию полетели камни, но те, преодолевая боль, унижение и риски бросились вперёд. «Да-а… рубилово взяло новый уровень!» — прикинул я, наблюдая, как дубинка бобби сломала пальцы на руке придурка, вообразившего себя «джеки чаном» и выставившего ей навстречу кулак. Бобби не церемонились. Отрабатывали всех, кто попадал под руку. Отбивали бока, пересчитывали рёбра, не стеснялись бить по лицу, плечам, шее. Столкновение резко затихло; обе стороны, неся потери, бросились наутёк. Кто-то полез было вытаскивать друзей, но схлопотал крепких оплеух, отчего прилёг рядом, держась за разбитое лицо. Я задержался, наблюдая. Из-за музыки и темноты драка осталась почти незамеченной. Толпа рядом продолжала прыгать, кричать, петь. Будто ничего не произошло. Интересно, сколько таких столкновений уже произошло? — Видел? — раздался голос откуда-то сбоку. Я обернулся. Рядом стоял парень лет шестнадцати. Худой, с длинными каштановыми волосами. Пальцы подрагивали, когда он доставал сигарету. — Пиздец, да? — нервно спросил он. — Я не особо часто бывал на концертах, оно везде так? — Ну, — поджёг он сигу, жадно затягиваясь, — я был на двух, — и выдохнул серое облако. — Всякое бывало. Но как-то… не так… Он мотнул головой, растрепав длинные волосы, которые тут же начал поправлять. Пальцы перестали дрожать. — А ты не слишком мелкий для такого? — взяв себя в руки, парень улыбнулся. — С друзьями тут, — пожал я плечами. — Они где-то там, — махнул рукой в примерную сторону. — Надо бы поискать. Он хохотнул: — Удачи, пацан! — и пошёл дальше. Я посмотрел ему вслед и поступил аналогично. Уже был виден край толпы, от которого, если я не ошибся, будет прямой путь до лотков уличной еды. Буквально соседняя полянка показала мне жаркие танцы. Зажигала молодёжь — никого старше двадцати. И… пожалуй, слово «жаркие» слабо подходило к этому зрелищу. Они буквально лобызали друг друга. Тёрлись всеми способами, лапали через одежду, словно завтра на войну, а сегодня нужно срочно передать свои гены новому поколению. Ближайшую ко мне девушку придавили к дереву. Руки юнца лет семнадцати гуляли по её груди и бёдрам, лезли под мини-юбку. Она смеялась, извивалась, но не сопротивлялась. Рядом другая — её ноги уже обхватили торс высокого парня, который держал свою даму на весу, целуя всё, что попадёт под… губы. Смех кое-где сменялся стонами. На лавке, ближе к центру, несколько парочек откровенно трахались. Человек десять стояли кругом, смотрели, вопили, подбадривали, поливали их пивом — остужать или добавлять страсти, тут уж я не ведал! — Давай, братан! Ещё! Ещё! — орал какой-то патлатый кретин, словно личный тренер своего боксёра на ринге. Девушка уже даже не стонала — пищала, активно ёрзая под своим партнёром. На моих глазах один парень глухо рыкнул, расслабился, выдохнул, поднимаясь со своей пассии. На его место тут же пристроился новый. Девица, похоже, даже не заметила — её руки тянулись к звёздам. Оргия. Грёбаная оргия под открытым небом! — Я что, в порнуху попал? — утёр я пот со лба — внезапно стало жарко. — А потом это поколение в старости будет говорить нам вести себя прилично. Ебучий срам. Если это не определение слова «пиздец», то я не знаю, что ещё. Мотнув головой, не стал продолжать смотреть. Вместо этого задумался, сколь много из этих вот ребят озаботились резинкой. Бля-а-а, да тут же чёртов рассадник венирички! Иглы повсюду, незащищённый секс… Более, к счастью или сожалению, ничего экстраординарного увидеть не удалось. Уже у самого края толпы, возле лотков со жрачкой, заметил пожилого мужчину с гитарой. Он сидел на траве, прислонившись к дереву. Длинные седые волосы, борода. Одет просто — потёртые джинсы, выцветшая рубашка. Гитара тоже не новая, пошарканная. Но вот играл старый хер просто зачётно! Я аж остановился, уставившись на него. Звук концерта, конечно, сильно мешал эффекту, но здесь, вдали от сцены, меня уже не пробирало до мурашек, а знакомые песни отошли на задний план. Дед явно импровизировал, причём играл без слов, просто мелодию. Но, Мерлин, как же это… не знаю, чувственно? Что-то грустное, лиричное, задумчивое. Вокруг него собралось человек десять. Сидели, слушали, покачивались в такт. Кто-то закрыл глаза. Кто-то завороженно смотрел на гитариста. Контраст с происходящим вокруг — разительный. На миг я даже удивился, почему люди решили прерваться, отойти в сторону, уделить время кому-то ещё? Но ответ мгновенно появился в голове, словно кто-то невидимый прошептал мне его в ухо. Потому что это бесплатный концерт. Сюда пришли те, кто хотел «Пинк Флойд», и те, кто хотел просто потусить. Такие, как те грёбаные травокуры и наркоши; такие, как те порно-гиганты. И такие, как этот старик, который просто хотел, чтобы его послушали. Знал, что найдёт здесь кого-то, кто оценит его творчество. Он поднял голову. На миг мы пересеклись глазами. Старик и малец. Хотя… я ведь попаданец, так что корректно ли так сказать? Он кивнул мне — еле заметно, легко спутать, но я понял. Улыбнулся. Кивнул в ответ. И отошёл. Почему-то показалось, что это слишком личное. Куда более личное, чем те придурки, трахающиеся по кустам. Чтоб вас клещи за жопу ухватили! Громкий вопль совершенно не удивил. Разве что появилось глухое раздражение — он донёсся ровно от тех мест, куда я шёл. Однако миг спустя я осознал, что это вопль радости. О?.. Пройдя немного вперёд и слегка потолкавшись в куцей толпе, я стал свидетелем настоящего фаер-шоу. Пара мужчин около двадцати пяти с голыми подкачанными торсами и татухами на руках жонглировали горящими факелами. Ловко, уверенно, периодически ловили факелы друг друга, отправляя их высоко в воздух. Толпа вокруг громко выражала восторг. Кто-то щёлкал фотиком. Дункан?! Нет, какая-то женщина. — Натуральный цирк! — радостно взвизгнула деваха возраста Поли. — Они, наверное, там работают, — кивнул парень, сжимающий её ладонь. «Вот эти, во всяком случае внешне, выглядят более крепкой парочкой», — мысленно отметил я. Очередной факел едва не улетел в толпу. Факир едва-едва поймал его. Я дёрнулся, тут же прикидывая, что будет, если здесь начнётся пожар. М-мать его, да половина собравшегося народа впадёт в панику, затоптав вторую половину! Очень захотелось свалить, но я не помнил никаких случаев крупных трагедий в Гайд-парке из прошлого мира. Понятно, конечно, что я херово знал даже историю родной страны, что говорить о чужой, но почему-то была уверенность, что пожара и столпотворения не случится. Ну-у… по-любому ведь что-то краем уха я бы услышал, верно? Дескать, «а помните концерт „Пинк Флойд“, когда на нём погибло три десятка человек?» Такого не было! А значит, хе-хе, можно не бояться, верно? Угу, а тех инвалидов драки скинов с руди уже забыл? Сплюнув, я направился от факиров прочь. Ну их… Метрах в двадцати, словно пытаясь отобрать аудиторию у циркачей, разместилась импровизированная трибуна — деревянный ящик, на котором стоял мужчина, про которых говорят «повидавший жизни». Слегка потрёпанный, всклокоченный, он зажимал в руке блокнот и проникновенно вещал: — Внимая ужасам войны, При каждой новой жертве боя Мне жаль не друга, не жены, Мне жаль не самого героя… Увы, утешится жена, И друга лучший друг забудет; Но где-то есть душа одна — Она до гроба помнить будет! Средь лицемерных наших дел И всякой пошлости и прозы Одни я в мире подсмотрел Святые, искренние слёзы — То слёзы бедных матерей! Им не забыть своих детей, Погибших на кровавой ниве, Как не поднять плакучей иве Своих поникнувших ветвей… — Верно! — периодически прерывали поэта остальные собравшиеся. — Они посылают наших парней умирать за чужие интересы! За нефть! За власть! А мы что?! Мы должны молчать?! Нет! Мы должны говорить! Мы должны действовать! Кто-то хлопал, кто-то поддерживал, но были и несогласные. — Заткнись, хиппарь! — рявкнул мужик лет сорока. — Рифмоплёт ебучий, ты вообще в армии служил?! — Он за пацифизм! — тут же образовались защитники поэта, который самозабвенно озвучивал одну виршу за другой. «И здесь конфликт, — мысленно вздохнул я. — Почему люди не могут договориться даже в такие моменты? Почему всегда спор, выяснение отношений, попытка понять — кто прав, кто виноват? Есть ли в этом смысл? Уверен, каждый из этих крикунов по отдельности будет хорошим человеком, которого не интересует насилие ради насилия, но в толпе мозги отключаются, на передний план выходит ярость. Откуда? Остаточные ещё с древних времён инстинкты, нужные для выживания?» Хмыкнув, я наконец добрался до торговцев и купил ещё лимонада. Надо поискать своих, но… Что-то вдруг навалилось всё мной увиденное. Хиппи с шприцами. Драки. Оргии. Музыканты. Фаер-шоу. Ораторы. Всё смешалось. Свобода и хаос. Идеализм и разложение. Красота и уродство. Семидесятые. Эпоха перемен. Или безумия? Допив лимонад, культурно бросил стаканчик в урну, вокруг которой была натуральная свалка. Промазал. Стаканчик оказался в той же горе мусора. Ну вот, хотел показать себя культурным мальчиком, но сама судьба намекает не выделываться. Я почесал подбородок. Может, она и права. Насвистывая в такт музыке, я пробирался к оставленной компании. Кучи потных мужиков, женщин с размазанным макияжем, волосатых подростков, трясущих патлами. Мерлин, быстрее бы они у вас выпали! — Ебучая мода, — бурчал я под нос, уворачиваясь от локтей и излишне ретиво машущих конечностями малолеток. Ну как малолеток? Старше меня нынешнего раза эдак в два. Но разве шестнадцатилетка может считаться полноценной личностью? Ха-а… Под эти мысли я нагло пробирался между людьми, оттаптывая им ноги. Ужасно воняло бензином от нескольких тарахтящих байкерских мотоциклов. — Аккуратнее, шкет! — махнул бутылкой «Гинесса» пузатый мужик, проливая половину пива на свою соседку. — Эй! — возмутилась весьма оплывшая женщина средних лет. — Я… это… — заморгал мужик. — Возмещу? Она рассмеялась. — Слизывать будешь? — И кокетливо изобразила скромность, захлопав накладными ресницами. Поморщившись, я ускорился, едва не поскользнулся на чьей-то рвоте, с матами вытер подошву о траву и мысленно посочувствовал работягам, которые будут прибирать этот срач. — Ну где вы, где?.. — искал я заветную полянку. — Может, уже свалили? «Вот где мобильники, когда они так нужны?! — мелькнула у меня полная раздражения мысль. — А вдруг у магов есть альтернативы? — появилась вторая. — Та-а-ак, а куда теперь? Влево или вправо? — встал я на малюсеньком пятачке земли. Память пасовала. Все ориентиры были перетоптаны, переставлены или сломаны. Хоть, сука, по звёздам путь ищи!