Судьба Талиона

      Алон Дарк был мастером перевоплощений и дипломатии. Отправляясь на эту миссию, он не сомневался в собственном успехе.       Но сейчас ему было сложно сказать, где именно он ошибся и когда всё пошло не так.       Гномы оказались очень замкнутой расой. Три тысячи лет изоляции ни для кого не прошли бы бесследно. И анклав Империи Ллос оказался не исключением. Бывший город-государство жил своей отчужденной жизнью, не принимая чужаков. Многие тысячелетия гномы верили, что весь мир погиб и они остались единственными разумными существами на его просторах. Это сильно отразилось на их жизненном укладе и особенностях быта.       Алон расчитывал, что сможет затеряться среди приезжих дроу. Его маскировка вполне могла бы ему помочь. Но дроу, что населяли гномий город, были настолько непохожи на привычных ему мужчин этой расы, что он почти сразу стал выделяться, даже не успев как следует осмотреться.       Огромные машины-големы, послушные воле своих создателей, вдруг окружили его прямо на улице. Автоматоны… Именно ради них он пробрался сюда. Магакратия Ланатус — его наниматели — хотели разузнать об этих рукотворных созданиях как можно больше. Ему еле удалось вырваться из оцепления и теперь он пытался уйти от погони.       Город стал ему огромной западнёй. Каждый житель там был врагом. Они поднимали шум и гнали его, словно дикого зверя, отрезая пути к отступлению. Он истратил почти всю ману, что припас на подобные случаи. Скоро он лишится возможности колдовать и тогда для него всё будет кончено.       Выход из подземного тоннеля, в который он нырнул на удачу, появился внезапно. Прикрытый сверху густой растительностью, тот почти не давал света. Если бы не способность видеть во тьме, Алон точно бы пропустил его. На поверхности было пусто и ветрено. По-осеннему тусклое солнце не грело.       Алон второй час крался через кустарник, изо всех сил стараясь слиться с местностью. Можно было подумать, что ему удалось сбить погоню со следа, но он был достаточно опытным в этих вопросах, чтобы повестись на подобное.       Дроу пытались зайти в обход и гористая местность играла им на руку. Они были в своей стихии. Алон достал пузырёк Истинного Зелья Манны — последний из тех, что у него были с собой. Заклинание невидимости требовало много сил, а он всё ещё надеялся выбраться из этой передряги живым.       Его окружало множество звуков. Ветер колыхал траву и почти скрывал посторонние шорохи. Но Алон знал, что они где-то рядом. Адреналин в крови кружил голову и сбивал дыхание. Казалось, что вот-вот и снова раздастся скрипучий крик: «Он здесь!», после чего десятки бездушных машин бросятся к нему. Но кроме шума ветра он не слышал ни скрипа, ни звона металлических частей.       Страх сковывал ледяными тисками. Даже если удалось оторваться от погони, то Алон не представлял, как сумеет пробраться по этим горам незамеченным и живым хотя бы до границ Селестии. Его вещи и припасы пришлось бросить, скрываясь от погони, а ману в этих бездушных местах он не накопит даже на туманный полог…       Алон сделал осторожный шаг вперёд и моментально понял, что в очередной раз облажался. Нога соскользнула с каменного крошева и он с грохотом покатился вниз. Впрочем, упасть он не успел. Ещё до падения с крутого склона его заарканили кнутами, ловко перехватив руки и сдавив горло.       — Только гляньте, кто здесь у нас, — с улыбкой, больше похожей на оскал, поприветствовала его дроу. Её кожаный наряд плотно обтягивал фигуру и оголял часть груди, подчёркивая принадлежность к женскому полу.       Алон знал, что Империя Ллос — это эталон продвинутой Матриархальной Теократии. И, скорее всего, перед ним сейчас стоит жрица богини-паучихи.       Игры в догонялки закончились.       Женщина приблизилась к нему и с кровожадным видом буквально облизала его тело. Она провела длинными, загнутыми ногтями по его лицу и крепко ухватила за подбородок, поворачивая голову и так, и эдак, что-то выискивая в его чертах.       Мужчины в империи были поражены в своих правах. И если жрицы Ллос были одеты в откровенные, обтягивающие наряды, чтобы подчеркнуть грудь и женские формы, наглядно демонстрируя своё превосходство и принадлежность к доминирующему полу, то своих дроу ими было принято раздевать. Откровенно пошло выставлять на показ отсутствие груди, наличие половых органов, обвешивать их цепями и делать различные проколы на теле, крепя цепи прямо к коже.       Алон был одет в соответствии с принятыми у дроу приличиями: голый торс, ошейник с пустыми петлями колец, как символ, что он не нашёл себе жену и пока не находится ни под чьей опекой, проколотые соски, пупок и несколько серёжек на лице. На кистях были браслеты от наручников с удобными петлицами.       — Мило. Такой сладкий, плохой мальчик! Даже жаль, что не смогу тобой воспользоваться, — в притворном умилении проворковала жрица и наотмашь тяжёлой рукоятью плети ударила его в висок.       Мир покрыла пелена тьмы. Когда Алон пришёл в себя, он снова был один. Кругом было темно, вдалеке слышался звук беспрерывно капающей воды.       …Подземелья… Способность видеть во тьме ещё не до конца развеялась и Алон тяжело сел, пытаясь прийти в себя и осмотреться. И тут же вляпался во что-то липкое и лёгкое, холодящее кожу.       …Паутина…       Сердце гулко забилось в груди, звуки его ударов стали единственным, что он слышал теперь. В горле встал ком.       Надо сказать, что, в отличие от многих других богов, которым поклоняются все прочие государства, Ллос — это не просто гипотетическая «богиня». Жрицы достигли настолько высокого понимания божественных материй, что могут призывать в мир аватару Ллос — гигантскую паучиху. Именно благодаря этому пауки стали неотъемлемой частью культуры Империи. Но Аватар являлся не просто гигантским пауком, а сильным магическим существом, обладающим невероятными способностями.       Алон тяжело сглотнул и попытался собраться с мыслями. Может его просто решили припугнуть? Что бы потом был сговорчивее на допросах? Пещера не была колодцем. В нескольких её сторонах он увидел вырубленные туннели. Достаточно крупные, чтобы по ним могла передвигаться гигантская паучиха.       Он попытался встать и только сейчас заметил, что ноги его не слушаются. Пальцы, когда он на ощупь решил проверить ступни, наткнулись на что-то тёплое и влажное… Наплевав на предосторожности, Алон вызвал магический свет и поражённо уставился на перерезанные сухожилия и вены на собственных щиколотках.       Боли не было. Он вообще не чувствовал каких-то повреждений. Вероятно, кинжал был отравлен и жрицы из предосторожности, опасаясь связываться с магом, таким образом обезвредили его.       Идти он не мог.       Алон ещё раз осмотрелся уже при свете магического шара. Сквозь слои паутины было почти ничего не разобрать. Камень, на который его уложили, скорее всего представлял из себя алтарь. По полу вокруг него был выбит гладкий жёлоб и по нему сочился ручеёк стекающей с ног крови. Приглядевшись внимательнее, Алон заметил, что тот убегал к одному из свободных от паутины проходов.       Шум, который послышался оттуда, показался в тишине подземелий особенно зловещим.       Алон тут же оттолкнулся от камня, на котором до этого лежал, упал на пол и пополз на руках в противоположную сторону. Зловещий шелест и шуршание множества лап приближались.       Всё вокруг было затянуто паутиной и он быстро увяз в клейких нитях. Алон остервенело срывал их с себя, а затем и вовсе вызвал шквал огня, выжигая их со своего пути. Тело было словно ватным, наверняка он потерял слишком много крови ещё до того, как очнулся. Но ползти он мог. Боли не было, а колени слушались. Так, на четвереньках, он выбрался в коридор и пополз по проходу, ища место поуже, куда смог бы безбоязненно забиться. По слухам, паучиха была огромной. Нужно было только отыскать, куда она не пролезет. Шорохи приближались, становились отчётливей. Теперь в их звуках можно было разобрать чёткий ритм. Огромные паучьи лапы перебирали по каменному полу, волоча раскормленную тушу богини-паучихи, готовой принять очередную жертву из рук жриц.       Алон не собирался сгинуть так бесславно. Он не станет кормом для какого-то насекомого-переростка.       Он усердно перебирал руками, подтягивая себя по каменной крошке пола. Особенно крупный осколок больно впился в колено и он вытащил его рукой, желая отбросить в сторону но замер, увидев человеческую челюсть. Алон усилил свет и в ужасе посмотрел на пол пещеры. Её устилали не камни, а осколки раздробленных костей. Их слой был настолько толстым, что они казались хорошо утрамбованным щебнем.       Он попытался вскочить, но лишь поскользнулся, падая на них лицом. А сзади над ним уже возвышалась она — кровожадная богиня, несущая смерть и хаос. Все её восемь кроваво-красных глаз смотрели на него с алчной жадностью. С хелицеров густыми каплями стекал зеленоватый, зловонный яд.       Паучиха приподнялась на лапах, буквально нависая над ним всей своей волосатой тушей и эти капли упали прямо ему на лицо. Алон взвыл, пытаясь стереть прожигающую дрянь, но лишь почувствовал, что в местах, куда попал яд, кожа начала растворяться, превращаясь в жидкое месиво.       Наплевав на всё, он рванул вон от паучихи, всё ещё надеясь спастись, укрыться от этого чудовища, но массивная туша с невероятной скоростью бросилась на него, разрывая кожу челюстями и вводя отраву прямо в тело.       Сквозь боль и ужас, в котором металось его сознание, Алон отчётливо слышал зловещий нечеловеческий смех, полный злобы и безумного ликования. Ллос возвращалась в мир живых и готова была пожинать урожай из крови и смерти.