Судьба Талиона

      Серпентина брела третьи сутки. Она не прерывалась на сон и охоту, избегала любых встреченных путников, обходя их по широкой дуге. Ориентироваться по солнцу было бесполезно — ей было неизвестно, куда она идёт. Она шла без определённой цели, желая просто покинуть земли Империи Ллос и оказаться как можно дальше оттуда. Главным было просто идти вниз, направление не имело значения.       Попасться охотникам за новыми жертвами для богини ей совершенно не хотелось. Тело упорно боролось за жизнь и она умело заметала за собой следы.       — Ля! Что за красотка! — вдруг выскочил ей навстречу здоровенный мужик в потасканной меховой жилетке. Серпентина тут же встала в боевую стойку.       — Не боись, он только на рожу такой страшный, а так безобиднее щеночка, — хохотнул другой, вдруг выбравшийся из кустов мужик, одетый в кожаные латы и вооруженный луком.       — Собака-Ебака, ты опять за своё? Тебя на поводок сажать впору! Приличным людям мимо тебя ходить страшно.       — И в намордник его, — заржали ещё двое здоровущих лбов — с алебардами и в латах.       — Я Артиз, — вдруг представился лучник. На вид он был самым приличным из всей этой шайки головорезов. — Здесь недалеко наша крепость. Ты, похоже, давно не спала на кровати. Идём, представишься барону и переночуешь. Солнце скоро скроется. В лесу, конечно, безопасно, но холодно. Не дело бабе жопу на земле морозить. В этих землях ты в безопасности, если не таишь в сердце зла.       — Где я? — подозрительно озираясь и стараясь держать всех противников в поле зрения, спросила Серпентина. Подобное дружелюбие показалось ей весьма странным.       — Там, где для путника всегда найдётся плошка горячей еды и кубок с элем — в Вечной Федерации. Язат! — вдруг закончил возгласом свою фразу Артиз и его громогласно поддержали остальные.       Серпентина чуть отступила, не понимая, что происходит. Но воины только подняли вверх сжатые в кулак руки, но не напали.       — Да озарит тебя свет Агатота! Как тебя зовут?       — Серпентина дочь Геербрант, — не видя причины скрываться, представилась она.       — О, так ты из Ллос-Тенебрис что ли идёшь? — удивился тот, что в потасканной жилетке. — Пешком и без снаряжения? Там же неделя пути. Жрала что-нибудь? — сочувственно спросил он, с пониманием заглядывая в глаза.       Серпентина даже растерялась от подобного участия. Настолько, что без сопротивления позволила толпе мужланов похлопать себя по плечам, подхватить под руки и поволочь в направлении еле заметной тропы.       — Мы как раз силки проверяли. На ужин будет знатное рагу, если кто-то из косоруких дебилов в крепости нам его приготовит, — ободрил её здоровяк в латах.       — Я умею готовить. Если будет некому, то с радостью помогу, — предложила она, всё ещё теряясь и не понимая до конца, что происходит.       — Слава Агатоту, у нас будет вкусный ужин. Язат! — снова взревел кто-то из них, а остальные подхватили.       Крепость оказалась деревянным сооружением из брёвен и кольев. На стенах её, впрочем, стояла довольно серьёзная охрана из отряда лучников. А попав внутрь, Серпентина по достоинству оценила и заготовленные на случай осады брёвна, способные смять под собой немалый отряд противника.       — Скромно, но у нас всё по-простому, идите в кухню, а я доложусь барону, — отправил их кашеварить Артиз.       Серпентина с удивлением обнаружила за деревянными стенами форта самые настоящие подземелья. Часть строений уводила в скальные углубления и замок, ранее казавшийся смешной, несерьёзной конструкцией, вдруг оказался многоярусным, внушительным укреплением, просто не поднимающимся вверх, как принято у людей, а, привычно для дроу, уходящим вглубь.       — Толково, — оценила она.       — А то! — заржал «Собака-Ебака», который так и не удосужился представиться как-то иначе. — Я пока обдеру и выпотрошу тушки, а ты тут осваивайся, — махнул он рукой в сторону просторной кухни, частично выходящей на улицу из скалы и крытую деревянным навесом.       И ушёл.       Серпентина ещё несколько минут прислушивалась и настороженно оглядывалась. Но всё было тихо и как будто спокойно. Народ громко смеялся, что-то рассказывая друг другу где-то невдалеке, слышались звон оружия и крики командиров, проводящих тренировку. Раздавался звучный храп.       Немного осмотревшись, она решилась всё же порыться в продуктах и отыскала довольно большой запас круп и овощей, различных специй, порошков и листьев для варки напитков, вяленного мяса, солёной рыбы, сушёных грибов и ягод. Глаза разбежались от изобилия. Сложно было поверить, что всё это можно брать и к этому не приставленна охрана.       — Чё смотришь?! Соврала чо ли? Не знаешь как пользоваться всем этим? Давай тогда воды в котёл лей, а с мясом овощей каких накидаем, — явно огорчившись, но без упрёка предложил какой-то незнакомец. Он был намного моложе остальных, приземистый, с сильно раскосыми глазами. Но так же обвешан оружием с ног до головы.       — Я могу, просто растерялась, — огрызнулась Серпентина. — А можно прям всё брать? И на сколько человек готовить?       Мальчишка почесал за ухом с задумчивым видом.       — Ну сколько в котёл влезет, столько и готовить. Всё сожрут. Хочешь курт? — и он протянул Серпентине небольшой круглый шарик. — Сыр солёный. Он твёрдый, его сосать нужно. Бери. Я Немонгол, кстати.       Серпентина осторожно взяла угощение и с наслаждением закинула в рот. Вкус был странным. Белый шарик пах чем-то подкисшим, но сосался довольно приятно. А пустой, отвыкший от еды желудок с радостью воспринял солоноватое угощение.       — Вкусно? — с интересом спросил Немонгол и широко улыбнулся, когда она с энтузиазмом кивнула. — Здорово, а то их никто не ест кроме меня. Бери, не стесняйся. — И он отсыпал из кармана целую пригоршню белых шариков.       Когда к ним присоединился Собака, овощи были уже помыты и начищенны. На костре парил котёл с травяным отваром и кипела душистая грибная похлёбка. В печи стоял хлеб.       Ужин подавали уже в темноте. Серпентина помогла внести в просторный каменный зал посуду и начала расставлять её на столе.       Со всех сторон раздались восторженные возгласы.       — Я так вкусно не жрал с тех пор, как Мясоруб помер! Барон, у нас в рядах пополнение?       — У нас даже ложки есть что ли? — восхищённо удивился кто-то за столом.       — Тебе кости на пол кидать будем, грабли от нормальной жратвы убери!       — Не боись, они всегда такие, — ободряюще хлопнула её по спине девушка с бараньими рогами на голове, сумкой магички и огромным молотом за спиной. — Привыкай. — И громко засмеялась, демонстрируя пасть, полную треугольных зубов. — Я Рашка. Но всех не запомнишь сразу, так что можешь звать меня Рогатая.       Бароном оказался бухой до невменяемости коротышка, пространственно разглагольствующий о всякой ерунде весь вечер. И беспрестанно восхваляющий еду, руки, её приготовившие, доблесть своих воинов, незыблемую силу Вечной Федерации и свет Агатота.       — Ваша Ллос, — тыкал он в Серпентину пальцем, — и все остальные боги — это идолы и богохульство! Зло таится во всех сердцах, кто верит им! Лишь Агатот несёт свет, дарующий нам праведную жизнь. И только за него не жаль эту жизнь отдать! Язат!!!       И зал дрогнул от сотен голосов, подхвативших этот клич. И будто эхом ему в ответ раздался со стен клич дежурных:       — Язат!!!       — Ты знаешь что такое Язат? — впился в неё мутным взглядом местный Барон.       Серпентина лишь пожала плечами.       — Многие тысячи лет назад наш великий бог Агатот вышел на великую битву со злом, дабы защитить своих детей от алчущих лап других богов, рвущихся загубить и пожрать их. И оговорено было, что биться они будут один на один с демоном, взявшимся руководить всем другим злом. Но когда Агатот вышел на битву, враги навалились на него всем скопом. Семь дней и семь ночей бились они с ним, но всё-таки сумели одолеть могучего бога. Они пронзили его своими когтями и зубами, разрывая его плоть. И когда разодрали они его грудь, оттуда вырвался свет истинны — Язат. Не сумели они изничтожить его — он вознёсся на небо и стал Солнцем. Но тогда злые боги обратились к детям Агатота, требуя, чтобы те подчинились им и смирились со своей участью, ведь некому биться за них, нет с ними больше Агатота. Но дети не покорились, видя, как достойно сражался за них отец. Самый старший из них воскликнул «Я Агатот!» и ринулся в битву. И свет солнца вселился в его душу, даря ему силу и истинное бессмертие. И тогда другие дети воскликнули «Я Агатот!», и Язат вселился и в них. И я спрашиваю тебя: есть ли в твоём сердце свет нашего бога Агатота?! Горит ли он огнём, освещая мир вокруг?!       Серпентина нахмурилась, отстраняясь от такого напора и ожидая, что сейчас кто-то крикнет «нет» и на неё нападёт весь этот пьяный сброд. Она подобралась, готовая защищаться.       — А я тебе скажу, — тем временем продолжал разглогольствовать Барон — Есть! И он горит в тебе ярче солнца! Я вижу его в твоих глазах. Язат!!!       — Язат!!!       Серпентира поморщилась от столь вдохновенного крика со всех сторон. Кто-то сунул ей в руки кубок и она звонко ударила им о подставленные чужие чаши и кружки, и пожав плечами робко ответила:       — Язат?       — Язат!!! — грохотнуло в ответ так, что аж слегка заложило уши.       Пир продолжился, и глубокой ночью все расползлись по спальным местам, совершенно пьяные. Утром Серпентина проснулась рядом с двумя незнакомыми вояками, завалившимися с ней на огромный матрас, не снимая доспехов. А постаравшись чуть сдвинуться от них к краю, она случайно легла на Барона, провалившегося в щель между стеной и матрасом и так и уснувшего там, в застенке.       Она осторожно выбралась с этого странного ложа и побрела на кухню. К тому моменту, как закипел кофе и разварилась душистая каша, густо сдобренная мясом, подтянулись первые желающие позавтракать — им нужно было сменять караульных на стенах. Затем пришли ночные дежурные подкрепиться перед сном. А после и похмельные алебардчики и мечники. Довольно бодрые и экипированные по всей форме.       — К обеду выдвигаемся! Ужинать будем уже на поле боя, — вдруг раздался приказ Барона.       — Язат! — громыхнуло на всю крепость.       — Серпентина, ты с нами? — хитро прищурившись, посмотрел он на полудроу и подмигнул.       — В бою на меня не рассчитывайте, но ужин вам я приготовлю, — немного помедлив, ответила она.       — Добро пожаловать в церковь Диких Сердец, — искренне улыбнулся Барон и внутри что-то дрогнуло от этой улыбки. — Я Моргот, пастырь этой крепости. — И, получив свою порцию, развернулся к завтракающей толпе. — Собаку-Ебаку в авангард, за ней алебардисты, затем лучники и маги, замыкают мечники со щитами. И пёселя мне как в прошлый раз не зашибите! Он нам ещё пригодится.       Со всех сторон раздался дружный гогот. Серпентина с удивлением заметила, как внимательно слушают своего Барона жители крепости и с каким чтением и охотой исполняют его приказы. Это как-то не вязалось с образом сброда, руководимого алкашом-военачальником.       — С кем воюете хоть? — спросила она Немонгола, вновь подсовывающего ей шарики курта.       — Да с кем только не воюем! Тут лезут со всех щелей, как тараканы, гниды подзаборные. Ваши бывало пёрлись, но Барон с ними договорился о перемирии. Временно думаю, но больше не суются. С моря Зантанцы лезут — наги. Те пленников к себе тащут и закрепиться на территории пытаются. Типа налоги брать и своего кого-то присматривать за нами приставить. Университет Талоса пал, Магакратия лежит в руинах. Восточная и Западная Талоские империи напали на Селестину. Так что сегодня воюем там, они попросили помочь. А завтра посмотрим, - завершил свою речь Немонгол и, подбросив шарик курта, ловко поймал его ртом.       Серпентина прыснула смехом и с интересом посмотрела на отбытие огромной армии. Слаженной, выступающей стройным маршем. Всё это было так дико и так интересно, что именно тогда она решила для себя остаться. Этот мир, в котором так много смеялись и так много предлагали, не требуя ничего взамен, стал для неё родным меньше чем за сутки.       Она была искренне покорена глубиной веры окружающих и откликом души на учение Агатота. И нашла свое место в жизни именно здесь, взяв на себя обязанности повара и экзекутора. Не имея уважения к мужскому полу, Серпентина была склонна к унижениям и брезгливости в общении с товарищами, но это никого не смущало и не обижало. Впервые в жизни Серпентина была счастлива. И, несмотря на то, что жизнь в Вечной Федерации была постоянной борьбой и чередой сражений, что никто из них не знал, доживёт ли он до завтра, это была их жизнь — та, которую каждый из них выбрал добровольно.

***

      — Серпентина, не хочешь сделать мне брачное предложение? Я б тебе не отказал.       — Нахрен ты мне сдался?! Ты годишься только на то, что бы сдохнуть в одной из битв во славу Агатота.       — Язат! — взвыл дурниной алебардист и дружный хор пустоголовых дебилов рёвом поддержал этот клич.       — Язат!!!       Серпентина подняла со всеми кубок и повторила кличь. И что-то тёплое вдруг зашевелилось в её душе. Пусть кругом война и разруха, денег никто за работу не получал, а каждый день мог оказаться последним для любого из них, но она чувствовала себя счастливой и полной жизни. Так, как никогда раньше. Велик, необуздан, прекрасен наш мир, Баталий крик днём, ночью пляски и пир, Сжимает рука булаву или плуг, Здесь каждый защитник, соратник и друг. Пульсация вен вторит пению струн, Знаменья победы в кругах древних рун, Обняв матерей, улыбнемся отцам, В смиренной, но ревностной службе творцам. Ведь ярость — наш меч, гнев — доспех, вера — щит, Сиянием истины вечно горит, Янтарный рассвет и багровый закат, И слышен всем клич триумфальный — Яза́т! Но злобы взошел в мирных землях росток, Когда повернулся на запад восток, Двуликий спаситель, слепцами рождён, Гордыней и алчностью дух поражён. Безумный воитель Абдул Аль Хазрэд, Сжигателем душ сеял горе и вред, Его отражение лучше едва, Жестокостью правит во имя добра. И в пламя, и в вечность с улыбкой шагнем, Погибнем в бою, но душой не умрём. Изгнав иноверцев по воле небес, Клинком и огнем церкви Диких Сердец. Растёт жертв число в беспричинной войне, С морей наступает угроза извне, Захватчиков стан и рабов легион, По мёртвым шагает Зонтан гарнизон. Селестии идола взяв под крыло, И благом прикрывшись, хотят одного, Земля для богов, где бог каждый — глупец, Их башня сулит Вавилона конец. Закованы в сталь, но открыты внутри, Искра Агатота пылает в груди. Плечом встав к плечу, уничтожим врагов, Спасём Талион силой древних богов. Ведь ярость наш меч, гнев доспех, вера щит, Сиянием истины вечно горит, Янтарный рассвет и багровый закат, И слышен всем клич триумфальный Яза́т! И в пламя, и в вечность с улыбкой шагнем, Погибнем в бою, но душой не умрём. Изгнав иноверцев по воле небес, Клинком и огнем церкви Диких Сердец.