Смешанный с отчаянием.

Каникулы приближаются к концу, и кто-то точно провёл их отлично по сравнению с Хиллом, который терпит нападки своего соседа Ника. Ник, по мнению Хилла, слишком высокомерный, мерзкий, гордый, циничный... Можно продолжать список, возможно, у этого списка нет конца, как и у его одиночества. Хилл не понимает, почему заслуживает такого отношения к себе. Разве он настолько плох? Может, он слишком грязный? Грязный внутри собственных грёз, которые не оставляют в покое ни на минуту. Наверное, дело в алкоголе, но Хилл пьёт алкоголь, чтобы забыть, кем он должен быть. Хилл не хочет быть жалким ублюдком, или он уже такой? Кто знает.       Ночная улица освещается тусклыми огнями бара, оттенки меняются под тихий ритм музыки, исходящей изнутри. В воздухе витал запах машин, проезжающих по мокрому после дождя асфальту, заставляя лужи брызгаться мутной водой, которая отражала Хилла, сидящего на бордюре и смотрящего на звёздное ночное небо, считая звёзды.        "Это, конечно, успокаивает, но пора ехать домой... Как?" — тревожно думает про себя Хилл, и тут же находит решение: позвонить знакомым, чтобы те отвезли его домой. Звучит вроде бы нормально, и он решил так и сделать. Он звонит своей подруге Сью, но та как обычно не берёт трубку, видимо, занята «важными делами» типа: пить газировку и грустить. Звонит ещё пятерым. Один из них всё-таки взял трубку.       — Алло?       — Привет, что тебе нужно?       — Это... Ты можешь меня д..домой отвезти? Я тут сам точно не смогу... — смущённо протёр рукой по своей шее, наклоняя голову влево.       — Прости, Хилл. Я тут со своей девушкой хотели провести время вдвоём. Ты же знаешь этих баб: если поеду тебя подвезти, то они сразу обижаются. — Это звучало как жалкое оправдание. Хилл уже привык к этому.     — Да ничего страшного... —пробормотал в трубку Хилл.        — Ну, Хилл... Ладно, пока.        — Мгм, удачи. — он положил трубку. Хилл смотрел на контакты, их было довольно много, но некоторым он уже позвонил, а у некоторых дела. Остался контакт «Мой сосед». Да, это Ник, и он был последним, кому хотел позвонить Хилл, и всё же он точно не станет ему помогать. Попытка не пытка.         Первый гудок — не берёт. Второй гудок — не берёт. И только наступил третий гудок, звонок взял Ник.     .  — Чего? — грубый тон всё так же узнаваем.         — Ник... п.. пожалуйста, забери меня, я в клубе "Ночные сумерки"... — речь звучала невнятно, но к счастью, Ник понял, согласится ли?         — Мог бы попросить у таких жалких, как ты, об этом, — произнёс Ник с усмешкой, — уверен, они есть у таких, как ты.        — Они заняты. Я прошу... — умоляюще сказал Хилл, словно это спасёт его от всех проблем.        — Агх. Ладно. Ожидай через 10-20 минут, буду. — После этой фразы звонок разорвался.       Нику на 100% впадло всё это делать: приезжать, уезжать... Это утомительно. Ник, возможно, выглядит лентяем, но звонить в час ночи и просить встать с теплой и комфортной кровати абсурдно. Для Ника это довольно абсурдно. Он встал с этой теплой и комфортной кровати, решив, что надо всё-таки помогать неудачникам, ведь те сами за себя помочь не смогут, и только победители могут им помочь. Смешно, да?         Ник оглядел шкаф с одеждой и выбрал самое неприметное на его взгляд: тёмно-серые штаны с белыми линиями по бокам и чёрное худи, которое закрывало весь его торс, а на шею — тонкую золотую цепочку, которая подчеркивала его прелестные серые глаза.       Направившись к выходу, он поспешно осмотрел коридор, всё как обычно: бежевый шерстяной ковер, на ощупь напоминающий кота. Ник сам его купил и гордился своим выбором, это его любимый ковер. Обои были скучными — простые белые, ничего интересного, правда, смотря на обои возле двери, кажется, что они более-менее лучше, так как те, что возле двери, уже отклеиваются и выглядят грязными. Обувница, стоящая именно с этими обоями, чёрная, глянцевая поверхность, на ней стоят больше пар кроссовок Ника, нежели Хилла.         Перед тем как выйди, он останавливается перед зеркалом, чтобы подправить цепочку и волосы— ему важно выглядеть всегда на высоте.        "И когда он придёт?" — подумал про себя Хилл, куря сигарету, которую дал ему прохожий, такой жепьяный, как и он сам. Выдыхая дым из лёгких, он размышлял о себе и о прошлом. Может, всё отпустить и жить дальше, а не искать решение проблем на дне стакана? Хотя если так подумать, Хилла устраивает его жизнь (он себя уверяет в этом), каждый день отдыхать. Пускай он не добился от слова ничего, и теперь, когда проценты капают на оставшиеся долги, мысль сама приходит в голову: зачем вообще жить?         Когда Хилл уже засыпал, всё ещё сидя на бордюре, он услышал сигнал машины. Подняв голову, он увидел знакомый автомобиль и человека, сидящего за рулём.          — Алкаш! Садись давай. — позвал Ник, в голосе слышалось злость и раздражение.          . — Мгм... — Хилл, встав с бордюра, кинул свою сигарету в лужу, и та тут же потухла, когда коснулась воды. Он посмотрел по сторонам, а после неуверенно зашагал к машине.  Сев в неё, Хилл захлопнул дверь и откинулся на кресло. В машине пахло парфюмом Ника, Хиллу нравился этот запах, и он хотел окунуться в него с головой, потому что тот напоминал ему детство.          До того, как всё превратилось в ад.  Тишину прервал Ник быстрее, чем Хилл успел открыть рот.          — Ты меня так заебал. Серьёзно.          — Я не специально. — холодно ответил Хилл. Ему надоело каждый день стараться кому-то угодить, даже если это не так, ему кажется, что там, где он живёт сейчас, ему не место, только улица, бары и вечеринки. Он так устал от всего, не описать словами, насколько. Ник никогда не сможет его понять, ведь у него всё идёт как по маслу. Родители платят ему за учёбу, родители дали ему всё: тепло, заботу, жильё, еду, воду. Родители... Родители! У Хилла не было ничего. Всё, что он получал, были лишь издевательства и унижения, боль и холод. Да, у него была крыша над головой, спальное место в углу, больше ничего, чего бы тот хотел тогда. А отец погиб, оставив Хилла одного с его долгами... Всё так несправедливо.         Внутри Хилла, возможно, была зависть от того, что у Ника есть, а у него нет. Это по-настоящему заставляет почувствовать себя ненужным...         — Ты никогда не... Ик... д-думал, что у кого-то жить хуже, чем у тебя? — неожиданно спросил Хилл, он сам удивлён. Просто этот вопрос вырвался из его уст.         — Если у кого-то так, то они неудачники, и им так и надо. — равнодушием в глазах, он повернул руль на повороте. До дома осталось немного.          Боль. В груди появилась резкая, фантомная боль из ниоткуда, но Хилл старался её спрятать за маской спокойствия и любопытства.         — Ты меня ненавидишь? — Хилл поднял взгляд, его глаза блестели светом промелькающих фар машин и магазинов.        —Ненавижу? Нет. громко сказано.—Ник в ритм постукивал пальцами по рулю, не отрываясь от дороги.         —А что тогда?—задал вопрос Хилл.          на вопрос ответили лишь через несколько минут, и ответ Ника неудив ил, но ранил.        —Я тебя презираю.