Моргана

Под конец рабочей недели кафе казалось таким же мрачным, как и его внутренний мир. За день запах кофе выветрился, а на витрине давно не осталось свежей выпечки. В последние дни Деймон приходил сюда лишь для того, чтобы после закрытия сидеть за стойкой и курить, глядя в пустоту. В тот день дождь шел без остановки. Он сидел у стойки с гитарой в руках, перебирая струны длинными пальцами с черным маникюром, и понимал, что вечер унылый, а тишина начинает раздражать его. Но вдруг над дверью звякнул колокольчик. Мужчина тут же нахмурился. Он уже давно не ждал посетителей. Мельком взглянув на вход, он заметил девушку. В мокрой кожаной куртке, со светлыми волосами, испачканными краской и прилипшими к лицу. На щеке красовалась зеленая полоска. Она выглядела так, будто вернулась из пейнтбола. На плече у нее висела сумка, из которой торчали кисти, карандаши и баллончик краски. Она огляделась по сторонам и чуть улыбнулась. — Работаете? — Нет, — резко ответил он. — Но дверь открыта, — спокойно возразила девушка и стянула с себя куртку. — Мне только согреться. У вас тепло и уютно. Он хотел сказать «уходи», но что-то его остановило. Девушка подошла к столику у окна и положила на него потрепанный блокнот, который до этого держала в руках. Бумага была влажной, края загибались. Услышав голоса, собака подняла голову, понюхала воздух, медленно встала и подошла к девушке. Она не лаяла и вела себя слишком спокойно. Осмотрев вошедшую, завиляла хвостом, улеглась у столика, положила голову на лапы у ее ног и тихо заскулила. Девушка тут же откинула сумку и, присев на корточки, спросила: — Какой хороший пес. Можно с ним поздороваться? — Можно. Ее зовут Ника. Вы любите собак? — спросил Деймон, с удивлением оглядывая девушку. — Очень, — ответила она и погладила собаку. — И еще люблю людей, которые любят собак. Это многое говорит о человеке. Кстати, можно вишневый латте? — сухо спросила она, присаживаясь за столик. — Конечно, — ответил мужчина и тут же принялся готовить кофе. Когда он принес ее заказ, она покрутила чашку в руках и, оглядев его с ног до головы, внезапно заявила: — Вы играете слишком тихо. Музыка должна быть как порез. Чтобы чувствовалось… Он хотел усмехнуться в ответ, но вместо этого поймал ее взгляд. Голубые глаза, слишком внимательные, слишком наглые. Встав, она молча прошла к стойке, взяла гитару и заиграла. Затем улыбнулась и, положив инструмент на место, добавила: — Видите? У вас внутри больше боли, чем у всего этого города, я это чувствую. И хочу ее услышать… Кстати, у вас случайно нет салфеток? А то мои наброски потекут. Деймон молча вернулся к стойке и протянул девушке пачку салфеток. Он смотрел, как она аккуратно взяла блокнот и начала сушить листы. Там были лица. Десятки лиц. Размытые, но словно живые. — Вы художница? — спросил он неожиданно. — Пытаюсь ею быть. Я самоучка, — усмехнулась она. — Рисую людей. Чаще тех, кого уже нет с нами. Курт Кобейн, Оззи Осборн, Фредди Меркьюри, Джоуи Джордисон, Алекси Лайхо… Список легенд, которых я рисовала, бесконечен. Его сердце болезненно сжалось. — Странное хобби. — Может быть. Но кто-то должен хранить память, правда? — она подняла взгляд, и их глаза вновь встретились. Некоторое время оба молчали. Только дождь стучал по стеклу. И тут Деймон впервые за долгие недели не почувствовал одиночества. Ему было приятно и интересно общаться с творческой личностью и разделять дождливый вечер. — Как тебя зовут? — вдруг спросил он, садясь напротив нее. —Моргана, — ответила девушка. — А вас? Он хотел соврать, но слова с его губ сорвались сами: — Деймон. Она улыбнулась. — Странное имя. Похожее на демон… В тот момент девушка немного наклонилась вперед, и он уловил запах ее духов. Соблазнительно сладкий, смесь свежесорванной вишни и роз, и в голове у него вспыхнули картинки, как кинопленка в замедленной съемке: первое совместное утро, Кэтрин в его белой рубашке на голое тело сидит на кухонном столе с тлеющей сигаретой в руке, их смех, ее пальцы, игриво касающиеся его руки, и тот самый запах сочной, спелой вишни. Он почувствовал, как горло сжал ком. Моргана подняла глаза на мужчину и замерла. — Все в порядке? — спросила она осторожно. — Ты словно увидел что-то странное. Деймон хотел сказать, что устал, что сегодня не выспался, что тоскует по любимой, но вместо этого он вдохнул и сказал: — Да. Все в порядке… Блондинка кивнула и продолжила сушить блокнот. Вскоре они начали разговаривать. Сначала о пустяках: о кофе, о музыке, о кино, о том, какой дождь в этом городе всегда слишком долгий, и о том, как иногда трудно найти честных людей в мире. Иногда она смеялась. Тихо, коротко, но так, что он ловил себя на мысли, что хочет услышать ее смех еще раз. Открыв очередную страницу, она положила блокнот на стол. На одной из страниц была простая зарисовка, эскиз простым карандашом. Заметив это, его сердце сжалось. Рисунок напоминал ему Кэтрин. Заметив его растерянный взгляд, блондинка быстро закрыла блокнот и сунула его в сумку, затем заявила: — Давай, собирайся, пойдешь со мной. — С чего вдруг? — нахмурился мужчина. — Потому что твои пальцы сегодня слишком устали дергать струны. Ночью есть стены, и они ждут нас. Давай, пошевеливайся… Я кое-что покажу тебе. Он хотел сказать, что никуда не пойдет, что у него много дел, но что-то в ней цепляло, и он согласился. Собравшись, отведя собаку в квартиру и закрыв кафе на ночь, через десять минут он уже шел за странной девушкой по пустым улицам. Дождь недавно закончился, на мокром асфальте отражались огни уличных фонарей. Они шли молча и вскоре оказались в подземном переходе. Стены были исписаны граффити, тегами и различными символами. Повсюду валялся мусор, разбитые бутылки от пива и водки. А тошнотворная вонь мочи и будто гнилого мяса выворачивали желудок наизнанку. Скинув с плеча сумку, Моргана достала из нее несколько баллончиков с краской и кинула один мужчине. — Держи! Нарисуй что-нибудь. — Я не художник, — буркнул он, в полумраке осматривая баллончик с фиолетовой краской. — Не ври. Музыка — это тоже рисунок. Только звуком. Нарисуй то, что не можешь сыграть. Ее слова задели его. Он сжал баллончик, потряс и начал наносить краску на серую стену. Его движения были резкими. Изначально Моргана наблюдала. Потом подошла ближе и накрыла его руку своей. — Видишь? Оно выходит, — прошептала она, губами едва касаясь его уха. Запах краски был едким и неприятным. Он ощущал ее обжигающее дыхание, ее пальцы на своей ладони, и от всего этого по его спине прошел холодок. — Ты слишком близко, — сказал он, не отводя взгляда от стены. — А ты боишься? — прошептала она усмехаясь. Он резко повернулся. На ее лице сияла улыбка, глаза сверкали. — Я люблю, когда страшно, — сказала она и, резко схватив его за отвороты косухи, дернула на себя, затем поцеловала. Поцелуй был страстным и требовательным, со вкусом кофе и вишни, и это свело его с ума. Баллончик с краской выпал из его руки и покатился по полу, когда он прижал ее к холодной стене и ответил взаимностью. — Вот так, — прошептала она, прерывая очередной поцелуй. — Оставь след не только на стене. Оставь его на мне. Ведь ты все еще живой. Даже если думаешь иначе… Он посмотрел ей прямо в глаза и понял, что она не из тех, с кем стоит просто заигрывать. — Ты слишком много себе позволяешь, — пробормотал он. — Конечно, — дерзко усмехнулась она. — Иначе с тобой не заговоришь. Ты ведь рок-звезда или как там было? Услышав это, мужчина вздрогнул. — Откуда ты знаешь? Она отошла на шаг прочь и скрестила руки на груди. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Я ходила на твои выступления. Я рисовала афиши твоих концертов и развешивала их в подворотнях. Ты был моим кумиром. А потом просто исчез, — она рассмеялась, затем почти шепотом добавила. — И вот теперь я понимаю, что ты прячешься в пыльном кафе, будто мир умер вместе с ней. Осознав ее слова, Деймон резко сжал кулаки. — Замолчи! Ты не имеешь права о ней говорить и трогать ее память! Моргана вопросительно вскинула бровь. — Я и не трогаю ее. Я говорю о тебе. Ты думаешь, что умер вместе с ней, но я вижу, что это не так. Ты жив… Он отвернулся, внутри все кипело. Эта девчонка раздражала его до дрожи, но в глубине души он понимал, что она права. Кэтрин больше нет и ее не вернуть, а он… Он должен отпустить ее и жить дальше. — Уходи, — вдруг сказал он, нервно проводя рукою по волосам. В ответ девица лишь улыбнулась, подхватила с земли свою сумку и направилась к выходу из подземки. Напоследок обернулась и произнесла: — Мы все равно еще увидимся, Дей… ******* Деймон шел по улице. Город жил своей жизнью. Люди куда-то торопились, машины сигналили, но все это казалось ненастоящим. Мир шел вперед, а он застрял в том дне, когда ее не стало. Он остановился у витрины детского магазина. На плакате красовалась новая коллекция: крошечные носочки, белые, с заячьими ушами. Сердце болезненно сжалось. В отражении стекла он увидел ее. Кэтрин. Она стояла позади, поправляла волосы, улыбалась так, как всегда: чуть криво, будто стеснялась своего смеха. — Кэт? — прошептал он и резко обернулся. За ним была толпа. Девушка с коляской, подростки с телефонами, старик с газетой. Кто-то, но не его любимая жена. Когда он снова посмотрел на стекло, ее силуэт будто испарился в воздухе. Деймон ударил ладонью по стеклу и пошел дальше, быстро, почти бегом. Прохожие оборачивались на его удаляющуюся фигуру, не имея понятия, что творится у него на душе. Когда вернулся домой, его встретила жизнерадостная собака, но мужчина прошел мимо, прямо в детскую, закрывая за собою дверь. Колыбель-качалка все еще стояла у стены. Он клялся убрать ее, но позже каждый раз сам себя отговаривал, не решаясь отпускать прошлое. И вдруг в комнате раздался звук. Сначала тихий, будто скрип дерева. Потом отчетливый. Плач. Детский. Деймон застыл у двери. — Крошка? — прошептал и заметил, как колыбель качнулась сама собой. Туда-сюда. Внутри лежал белый заяц. Но плач не стихал. Он подошел и, взяв игрушку, прижал к груди. — Все хорошо. Папа рядом, — прошептал, покачивая на руках игрушку. Затем повернулся и в углу комнаты увидел тень. Кэтрин. Она стояла у шкафа и качала головой, словно запрещая ему что-то. — Кэт… — прошептал он, шагнув ближе. Но тень растворилась, и в тот миг он упал на колени. — Вы все равно со мной… И ты, и она… — шептал он, чувствуя, как слезы текут по лицу.