Не хочу тебя оставлять

      Утро того дня должно было начаться с аромата кофе, маминого мягкого голоса и привычной суеты перед занятиями. Но вместо этого Тилл проснулся в полной тишине. Оглушительная, неестественная тишина, которая, казалось, впивалась в барабанные перепонки.       Тилл открыл глаза, ожидая увидеть привычную спальню, думая, что просто проснулся раньше. Но солнечный свет, пробивающийся сквозь неплотно прикрытые шторы, доказал обратное — утро давно началось. Последнее, что он помнил — какое-то неприятное ощущение во сне, словно по его телу прошëл электрический разряд.       Его тело болело, но не так, как ощущается физическая боль. Скорее, это было чувство опустошённости, как будто из него насильно вытащили что-то важное. Тилл огляделся. Всё находилось на своих местах — множество старых плакатов разных музыкальных групп, разбросанные нотные листки и одежда, рюкзак в углу рядом со шкафом, учебники на письменном столе. Но в воздухе висело что-то чужое, какое-то плохое предчувствие, давящее на виски. — Мама? — позвал Тилл. Его голос звучал хрипло и непривычно тихо, почти не нарушая гнетущую тишину.       Ответа не последовало. Он выбрался из кровати, ноги ощущались ватными, как будто они принадлежали кому-то другому. Окна в комнате были распахнуты, хотя он точно помнил, что закрывал их вечером. Не было слышно никаких звуков снаружи — ни машин, ни голосов, ни даже птичьего пения. Только этот пронизывающий, какой-то неживой свист ветра.       Дойдя до двери, Тилл осторожно выглянул в коридор. Такая же тишина. Пусто. Словно все просто растворились в воздухе. Сердце забилось быстрее, в груди начало подниматься тревожное ощущение. Он бросился в комнату мамы, потом на кухню. Везде та же гнетущая тишина. На кухонном столе стояла недопитая кружка с остывшим чаем, рядом — недоеденный бутерброд. Это было так, словно она просто вышла на минутку, но какая-то часть его уже знала, что это не так. — Мама! — снова крикнул Тилл, уже с явной ноткой паники в голосе.       Её комната была такой же. Кровать, книги, рабочий стол. Тилл ощутил, как холодный пот выступает на лбу, липнет к коже. Он не мог больше оставаться в доме, который так резко стал чужим. Он выбежал на улицу прямо в пижаме, втягивая носом затхлый, пыльный воздух. Вокруг — город. Пустой. Ни единой живой души.       Машины стояли там, где их оставили: на обочинах, на перекрестках, некоторые с открытыми дверями, будто водитель просто вышел на секунду. Ни одного человека и ни единого звука, кроме этого пронизывающего свиста ветра, гуляющего по опустевшим улицам. Тилл обошел свой дом, потом дом соседей. Пусто. Он плакал, звал, кричал, но ответом была лишь эхом разносящаяся по городу его собственная дрожащая мольба.       Прошло несколько часов, которые показались вечностью. Отчаяние начало сменяться неимоверной паникой, смешанной с каким-то оцепенением. Он уже не знал, что делать, куда идти. И тут, среди этого безмолвия, он услышал. Знакомый голос, который он не особо любил, но сейчас… сейчас он прозвучал как спасение. — Тилл?       Его сердце подпрыгнуло и он резко повернулся. В нескольких метрах от него, у входа в магазин, стоял Иван. Одноклассник Тилла, тот самый, который вечно приставал к нему и любил выводить на эмоции, но сейчас Иван выглядел таким же потерянным и испуганным, как и он сам, растеряв всë своë спокойствие. Лицо его было бледным, глаза широко раскрыты от ужаса, но он был здесь. — Иван? — Вырвалось у Тилла, голос всё ещё дрожал из-за недавней истерики.       Иван, не теряя ни секунды, бросился к нему, совершенно не думая об опасностях, которые могли таиться в этом мëртвом городе, хотя Тилл, следуя его примеру, сделал то же самое. Они встретились посреди пустой улицы, и в их объятьях каждый испытывал разные чувства — от явного облегчения до растущего страха. — Что… Что произошло? — Всхлипнул Тилл, никак не желавший верить в исчезновение матери. — Не знаю, — ответил Иван, крепко обнимая его, — когда проснулся, в доме никого не было.       Тилла пробирал дикий, неподдельный ужас. Он крепко, наверняка до боли, снимал руку Ивана, таская его за собой по всему городу, заглядывая в каждую квартиру, в каждый дом, в каждую машину. Пусто. Ни единой зацепки, ни одного тела. Дома, которые раньше кипели жизнью, теперь выглядели как огромные, жуткие декорации. Продукты в магазинах были доступны, никто и не пытался их забрать.       Паника, охватившая многих, кто остался, превращая редкие встречи в нервные и подозрительные моменты. Иван и Тилл держались друг друга. Их отношения в школе едва ли можно было назвать дружбой, но в этом мире они оказались единственными, кому можно в какой-то степени доверять.       Дни сливались в недели. Желание выжить взяло своë, постепенно вытесняя переживания и невыносимая тому о тех, кого больше нет. Первым делом они решили найти себе укрытие. Тилл отказался оставаться в собственном доме, поэтому Иван привëл его к себе. Когда к Тиллу вернулось трезвое мышление, он предложил систематизировать запасы, рассчитать, на сколько их хватит, и начать искать хоть какие-то источники электричества. — Мы должны понять, на чëм всë держалось. — Сказал Тилл однажды, когда они разбирали принесëнные из магазина консервы. — Электричество, водопровод… Ничего из этого больше не работает, если не найдëм им альтернативу, мы обречены.       Иван намного лучше смыслил в подобных вещах и Тилл не сомневался, что он обязательно что-нибудь придумает. Они начали исследовать город с новой целью, используя свои знания, каждый из них пытался понять, как восстановить хотя бы минимальные системы жизнеобеспечения.       Очень редко им попадались другие выжившие. Некоторые были озлоблены, некоторые запуганы, некоторые просто безумны. Встречи с ними не заканчивались ни чем хорошим. Люди и в прошлом в первую очередь пеклись о собственном благополучии, что уж должно измениться сейчас, когда все моральные принципы рухнули вместе с привычными условиями жизни. — Там, кажется, есть работающая радиовышка на окраине, — сказал Тилл, разглядывая старую карту, найденную в библиотеке, — если мы сможем еë починить, можно попробовать попытаться связаться с кем-нибудь.       Путешествие к вышке стало очередным испытанием, что не принесло бы никаких изменений в их жизнь, не зависимо от результата. Человек просто такое существо, которое обременяет себя вечными целями — без них существование кажется бессмысленным.       Они видели районы, ещë более опустошëнные, чем их. Свидетельства того, что здесь произошло, были повсюду — заброшенные детские площадки, недоеденные обеды на столах, игрушки, в спешке оставленные на крыльце. Каждый подобный вид напоминал им о тысячах людей, исчезнувших без следа.       Проходили месяцы. Постепенно шок утих, уступив место тягучей, изматывающей рутине. Проснулся — проверил запасы, осмотрел окрестности — нет ли угрозы, поискал еду, воду, лекарства, попытался починить что-то, что могло бы облегчить жизнь. И так каждый день.       В этом опустевшем мире, где каждый день был борьбой за выживание, их отношения сначала пересекли в настоящую дружбу, а позже приобрели новую, более глубокую силу. Иван знал, что Тилл всегда будет рядом, разбавляя атмосферу глупыми шутками и фырканьем. Тилл знал, что Иван всегда будет с ним, готовый поддержать в ночи, полные кошмаров и защитить от непрошенных гостей.       Однажды вечером, когда за окном бушевал сильный ливень, Иван и Тилл сидели плечом к плечу у небольшого очага, который они соорудили в гостиной. Свет от пламени отбрасывал дрожащие тени на стены. Они только что вернулись с очередной вылазки, и оба были измотаны. — Я… Я всë ещë не могу поверить, что это происходит, — тихо прошептал Тилл, глядя на пляшущие языки пламени, пока в его глазах скапливались слëзы, — иногда мне кажется, что это просто дурацкий кошмар, что сейчас я проснусь, и всë будет как прежде.       Иван посмотрел на него. Он видел, как утомлен Тилл, как глубоко засела в нëм эта потеря. Он знал, что слова утешения были пусты, но всë же. — Это не сон, Тилл, — медленно проговорил Иван. Его голос был мягким и спокойным, как обычно. Он протянул руку и осторожно коснулся щеки парня, — но знаешь что? Мы есть друг у друга и это уже наша маленькая победа.       Тилл поднял на него глаза. В его взгляде читалась усталость, но помимо неë, в нëм теплилось кое-что другое — доверие и привязанность. — Ты прав, — ещë тише сказал он, прижавшись к руке Ивана. — Мы вместе. И только вместе мы со всем справимся. — Иван медленно провëл пальцами по скуле Тилла, его прикосновение было нежным, успокаивающим. — Я знаю, что тебе страшно. Представляешь, мне тоже иногда снятся кошмары, но когда я смотрю на тебя… Когда я знаю, что ты рядом… Мне становится легче. Ты — моë всë, Тилл. Даже до всего того, что произошло, ты уже глубоко поселился в моëм сердце.       На мгновение, Тилл закрыл глаза, вдыхая спокойствие, которое, казалось, так и исходило от Ивана. Он придвинулся к нему ещë ближе и решил подколоть его, как в школьные времена: — Где ты так говорить научился? Я конечно помню, что ты был тем ещë книжным червëм, но неужели у тебя в голове осталось место для дурацкой классики? — Хах, похоже, осталось, — слегка улыбнулся он, — но не забывай, что все эти многочисленные фразы предназначены только для тебя.       Иван крепко обнял его. Тилл поудобнее положил голову ему на плечо, чувствуя тепло и спокойствие. Они сидели так долго, пока огонь не начал угасать и пока звуки капель дождя и гроза за окном не стали казаться менее угрожающими. В этом объятии, в этой тишине, среди руин мира, они нашли свой маленький, в какой-то степени, уютный островок надежды. Не просто надежды на выживание, а надежды на то, что даже в такой пустоте можно найти что-то настоящее. Что-то, ради чего стоит жить. И это «что-то» они нашли именно друг в друге.