Не хочу тебя оставлять

      Стоял тёплый безоблачный день, что было совершенно не характерно для конца октября. Иван снова ждал Тилла у крыльца университета, чтобы прогуляться с ним до его дома. Солнце своими яркими лучами освещало всë вокруг, сверкая в небольших лужицах, оставшихся со вчерашнего дня. Для Ивана, по сути своей, являющегося полувампиром, это не имело никакого значения. Он не боялся ни солнца, ни чеснока и его единственной слабостью было серебро.       Самым мучительным оказался факт того, что Тилл всегда носил на себе серебряную броню, будто неосознанно возводя между ними непреодолимую преграду.       Наконец, в дверном проёме показался силуэт, заставивший сердце Ивана пропустить удар. Тилл, нахмурив брови, стремительно зашагал прочь из универститета. На нëм привычная футболка с принтом рëбер, рваные чëрные джинсы и рюкзак, болтающийся на правом плече — образ не менялся уже второй год, но очаровывал всегда одинаково. Он нервно покусывал губу, и Иван заметил, что сегодня его пирсинг был из тëмной хирургической стали.       Тилл так и не замечал его, поэтому Ивану пришлось догонять парня. — Тилл, подожди! — Хмурое выражение лица, казалось, слегка расслабились при виде друга. — Ты чего так быстро ушëл? — А, привет, Иван. Да так, опять преподы долги трясут. — Недовольно пробубнил он. — У тебя там как? — Ничего нового, тоже дел хватает, но сегодня я свободен, — как бы незаметно намекнул Иван, — кстати, отлично выглядишь сегодня! — А я занят. — Усмехнулся Тилл, поправив рюкзак. — Спасибо? У тебя стрижка новая? Тебе… идëт? — Оу, ты заметил! — Приятно удивился Иван. Он игриво подтолкнул его плечом и Тилл отзеркалил это действие, но навалился чуть сильнее.       Эта дружеская флирт-игра, была для Ивана настоящей пыткой, потому что каждый такой жест Тилла казался ему приглашением, которое он, в большинстве случаев, не мог принять из-за проклятого металла, что бывал и на руках в виде изящных колец. Они пошли по аллее, заваленной желтыми листьями, приятно шуршащими под ногами. Разговор лился легко, как и всегда. Тилл рассказывал о новой концепции для своей инсталляции, об использовании необычных материалов, а Иван слушал, поглощая каждое его слово, каждый его жест. — Я думаю, использовать старые лампочки, знаешь… эти, с вольфрамовой нитью, чтобы создать эффект мерцающего леса. Типа, как отсылка к забытому будущему, или что-то вроде того, — Тилл жестикулировал, увлеченно размахивая руками.       Иван не мог оторвать от него взгляда. Сегодня Тилл был полностью «доступен». Пирсинги на губе, в ушах, в брови, даже в пупке и ключицах — сталь или дешëвая, но красивая бижутерия, не серебро. Иван чувствовал, как вампирская натура, рвалась наружу. Он желал сократить дистанцию, прикоснуться, ощутить его тепло, вдохнуть его аромат. — Это гениально, Тилл, — сказал Иван, искренне восхищаясь каждому слову, слетающему с губ парня, — твои идеи всегда такие… живые. В них всегда есть что-то необычное.       Тилл улыбнулся, и на этот раз Иван почувствовал себя достаточно смелым. Когда он поправлял волосы, растрепавшиеся сильным ветром, Иван «случайно» коснулся его локтя. Это было всего лишь легкое, мимолетное касание, но оно пронзило его насквозь. Тилл не отдернул руку, лишь с вопросом мимолëтно взглянул на Ивана, а потом продолжил рассказывать о своих заданиях.       Вскоре они дошли до дома Тилла. Старой, немного обшарпанной десятиэтажки, на стенах которой кое-где виднелись неаккуратные графити. — Спасибо за компанию, Иван, — обернувшись сказал Тилл, уже открыв дверь подъезда, — неплохо поболтали. Может, заглянешь на выходных? Мне как раз нужна твоя помощь с докладом. — Обязательно, — пообещал Иван. Он уже собирался уходить, как Тилл добавил, словно невзначай: — Кстати, Хëна говорила мне, что вечером в пятницу в ближайшем клубе будет студенческая дискотека. Ты пойдëшь?       Обычно, Иван избегал подобных мест. Слишком много людей, шума и неконтролируемых запахов, но если там будет Тилл… — Да, планов всë равно нет. — Сказал он, пытаясь скрыть свой внезапный энтузиазм. — А ты? — Ну, если только не утону в этих работах, — со смешком бросил Тилл и скрылся за железной дверью.       Вечер пятницы наступил невероятно скоро и Иван уже пробирался сквозь танцующую под оглушающий рëв музыки пьяную толпу людей в поисках Тилла. Искать пришлось недолго — он стоял возле барной стойки со своим одногруппником, потихоньку потягивая какой-то коктейль. — Тилл, привет! — Весело поприветствовал Иван, хотя чувствовал себя не в своей тарелке. — О, ты пришёл, — удивился он и помахал рукой, слизывая остатки напитка с губ кончиком языка.       К превеликому сожалению, Иван отметил для себя, что Тилл сейчас находился в полном обмундировании. Все пирсинги — сплошное серебро, а на каждой руке не меньше пяти блестящих колец, по несколько на палец.       Между ними завязался разговор, состоящий из коротких фраз, ведь перекрикивать музыку было не очень удобно. Пропустив несколько бокалов различных напитков, Тилл несколько раскрепостился. В какой-то момент, он взял Ивана за руку и потянул его в сторону туалетов.       Серебро жгло не так сильно через плотные рукава свитера, но оставляли неприятное ощущение, которое Иван предпочëл проигнорировать. Когда дверь в кабинку закрылась на замок, Тилл хотел взять его лицо в свои руки, но Иван мгновенно ошатнулся, слегка поморщившись и резко втянув воздух. — Что такое? — Недоумевал Тилл. — Я же знаю, что ты хотел этого. — Серебро, — выдохнул Иван, — оно обжигает, не как обычная аллергия. — Да ладно, ты оборотень или вампир какой-то что-ли? — Шутливо предположил Тилл, совершенно не ожидая, что это окажется правдой. — Второе. И да, я серьëзно, — уже предвидя последующие вопросы, он поспешил объясниться, — если точнее, то полувампир. Не боюсь Солнца и чеснока, но вот серебро… — Хочешь сказать и кровь пьëшь? — С нескрываемым любопытством спросил Тилл. — Очень редко и только кровь животных. У людей никогда не пробовал.       Похоже, что-то в голове Тилла щëлкнуло и он стал быстрыми, отточенными движениями снимать все свои кольца и пирсинги, складывая их в застëгивающийся карман кофты. Иван следил за его действиями, стараясь не моргать так часто, дабы запечатлеть в памяти каждое мгновение. — Теперь лучше? — Ухмыльнулся он, когда вынул серебряный шарик изо рта. Без многочисленных пирсингов Тилл выглядел совсем по-другому, но это ни коим образом не мешало Ивану восхищаться им, с нахлынувшим интересом разглядывая маленькие дырочки проколов. Он медленно кивнул, не уверенный в том, что сможет разборчиво произнести хоть слово. — Тогда поцелуй меня, — с азартом в глазах прошептал Тилл, — я уверен, что ты всегда желал прикоснуться к моему лицу.       Иван всë ещë стоял, не решаясь двинуться с места. Слова Тилла обжигающие и такие желанные, повисли в воздухе, смешанные с эхом музыки. Его губы, теперь не защищенные блестящими точками, казались невероятно мягкими и уязвимыми. Иван поднял слегка дрожащую руку, действительно сгорая от нетерпения прикоснуться к нему. Взгляд Тилла был полон нежности, терпения и чуть заметного вызова, подтверждая его слова. — Я… — начал было Иван, но голос дрогнул, и он замолчал, чувствуя себя нелепо и беспомощно, от того, что не мог сделать простейшего.       Тилл улыбнулся чуть шире и медленно, едва заметно подался вперед, сокращая расстояние между ними. Он нежно взял руку Ивана в свою, приподнял еë и приложил его пальцы к своей щеке. Неуверенность отступила, уступая место чистому, всепоглощающему желанию.       Иван медленно склонился, а его глаза не отрывались от глаз Тилла. Он чувствовал его дыхание на своих губах — тëплое, сладкое. Так близко, так невероятно близко. Сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь эхом в висках. Он осторожно и мягко коснулся губ Тилла. Это был легкий, робкий поцелуй, почти невесомый, словно Иван боялся разрушить ту хрупкую связь, появившуюся между ними.       Тилл тотчас ответил, чуть приоткрыв губы, и Иван постепенно углубил поцелуй, прижимаясь к нему всем телом и чувствуя, как мир вокруг них растворяется, оставляя только их двоих в этом маленьком уголке. Проходя кончиком языка по языку Тилла, Иван сходил с ума от новых ощущений. Он бережно зарылся руками в его волосы, поглаживая затылок круговыми движениями пальцев.       Спустя некоторое время они неохотно отстранились друг от друга. Их тяжëлое дыхание смешалось и уже через мгновение Иван снова поцеловал Тилла, начиная заново исследовать его рот. Он проходил своим языком по ровным рядам зубов, нежно проводил им по нëбу, от чего Тилла пробивало мелкой дрожью, а после слетал их языки.       На этот раз, лишь Иван отстранился, Тилл прикрыл его рот рукой, пытаясь как следует отдышаться. — Я тебя люблю, — выдохнул он, пока сердце отбивало бешенный ритм. — Я тоже тебя люблю, — неразборчиво ответил Иван и Тилл убрал руку от его лица.       Иван положил свою голову на плечо Тилла, проводя кончиком носа по его шее и обжигая еë горячим дыханием, прижимая к себе за талию. — Эй, кусаться я не разрешаю, — недовольно сказал он. — Да я и не собирался, — тихонько посмеиваясь, Иван прикрыл глаза и расслабился окончательно.