Случай с новой работой

Остаток вечера прошел как в густом, сладком тумане. Ужин завершился, и ты, словно в полусне, позволила проводить себя до машины. Ты ожидала, что он повезет тебя домой, но когда автомобиль остановился у элегантного, современного здания, ты лишь удивленно подняла брови. Его квартира была такой же, как и он: сдержанной, безупречно чистой, с панорамными окнами и ощущением спокойного, продуманного пространства. Красиво, богато и сдержанно- простыми словами. Ты сделала лишь пару шагов по прохладному паркету, как его руки — твердые, уверенные — обхватили твою талию сзади и мягко, но неумолимо притянули к себе. Его губы нашли твои без промедления. Этот поцелуй был совсем иным — не исследовательским, как в танце, и не отчаянным, как в пьяном порыве. Он был глубоким, властным, полным давно сдерживаемого намерения. Ты безвольно обвила его шею руками, повиснув на нем, захваченная этим внезапным, всепоглощающим потоком. Разум, упрямый и тревожный, попытался протестовать. — Это… неправильно, — выдохнула ты, оторвавшись на миллиметр, чувствуя, как его дыхание обжигает твои губы. — Ты мой босс… Он не отпустил. Напротив, его руки скользнули ниже, обнимая крепче.—Я – человек, который уже давно не хочет быть только твоим боссом, — его голос звучал низко и убедительно, его лоб уперся в твой. — И это касается только нас двоих. Мы никому ничего не должны объяснять. —Прежде чем ты смогла что-то возразить, он одним плавным, уверенным движением подхватил тебя на руки. Ты ахнула, инстинктивно обвив его за шею, пока он нес тебя по коридору в полумрак спальни. Он положил тебя на прохладное покрывало, и его прикосновения были невероятно нежными, даже благоговейными. Каждое движение говорило о внимании, о желании доставить удовольствие, а не просто утолить страсть. Когда он снял пиджак и рубашку, откинув их со стуком на стул, твой взгляд скользнул по его торсу — и воздух застрял в груди. Ты знала, что он в хорошей форме, но вид его тела заслуживал отдельного восхищения. Рельефные, сильные мышцы плеч, груди и пресса говорили о дисциплине и силе, скрытой под безупречными костюмами. Шрамы, тонкие и едва заметные, лишь добавляли ему таинственности и истории. Он был… совершенством. Суровым и прекрасным, как скульптура. Ты…— ты не нашла слов, твой взгляд был красноречивее любых фраз. Он мягко улыбнулся, заметив твою реакцию, и наклонился, чтобы снова поцеловать тебя, на этот раз еще нежнее.—Все в порядке, — прошептал он между поцелуями, его пальцы уже расстегивали застежку на твоем платье. — Просто доверься мне. Как в том танце. Помнишь?—И ты доверилась. Полностью. Отдавшись потоку его ласк, его тихим словам одобрения, его абсолютной, сосредоточенной на тебе нежности. С того момента, как его губы снова встретились с твоими, всякая нерешительность испарилась. В его действиях появилась та самая, знакомая по работе, методичная уверенность, но теперь она была направлена на совершенно иные цели. Он был сильным, властным, но в этой власти не было жестокости — только сфокусированное, интенсивное внимание. Его руки, большие и теплые, снимали с тебя платье не с робкой нежностью, а с уверенным, неторопливым знанием дела. Каждое прикосновение было весомым, ощутимым, заявляющим о своих правах. Когда ты осталась лишь в нижнем белье, его взгляд, горячий и оценивающий, медленно прошелся по твоему телу, заставляя кожу гореть под его интенсивностью.—Ты невероятно красива, — произнес он хрипло, и это прозвучало не как легкий комплимент, а как констатация непреложного факта. Потом его губы и руки стали исследовать тебя с методичной тщательностью. Он знал, куда прикоснуться, чтобы ты вздрогнула, где задержаться, чтобы вырвался стон. Он был опытным, и он этим не гордился — он просто использовал свои знания, чтобы довести тебя до дрожи. Его прикосновения были то грубоватыми, с легкой щепоткой, то неожиданно нежными — ладонь, гладящая щеку, пальцы, вплетающиеся в твои волосы. Когда преград между вами не осталось, он на мгновение замер над тобой, давая тебе привыкнуть к его весу, к виду его напряженного тела так близко. Его глаза за стеклами очков (которые он не снял, чтобы добавить пикантности) были темными, полными необузданного желания и... контроля. Он все еще контролировал себя. Но вот-вот должен был сорваться.—Говори, если что-то будет не так, я остановлюсь— прошептал он, и это было не просьбой, а низким, властным напоминанием. И тогда он вошел в тебя — не резко, но глубоко и непререкаемо, заполняя собой все пространство. Его ритм с самого начала был неистовым, глубоким, лишенным робкой неуверенности. Он знал, что делает. Каждый толчок был мощным, точным, выбивающим из тебя воздух и заставляющим впиваться пальцами в его мускулистые плечи. Он не просто двигался — он владел тобой, подстраивая угол, силу, скорость, чтобы доставить максимум ощущений и тебе, и себе. Но даже в этой грубоватой, животной страсти была забота. Он ловил твои взгляды, читал твое тело, как открытую книгу. Когда твое дыхание сбивалось, он замедлялся, давая передохнуть, целуя твои веки, шею, губы. Когда ты тянулась к нему, он отвечал новым, еще более глубоким напором. Его низкий стон прямо у твоего уха, сдавленный и хриплый, был самой откровенной музыкой. Он переворачивал тебя, менял позиции с уверенностью знатока, и каждое новое положение открывало новые грани наслаждения. Его руки крепко держали тебя за бедра, талию, прижимали к себе так, что не оставалось места ни для какой дистанции. Это был не просто секс. Это было завоевание, посвящение, слияние на самом примитивном и в то же время самом возвышенном уровне. А когда волна нарастала до предела, и ты уже не могла ничего контролировать, он, поймав твой взгляд, полный немой мольбы, наклонился и захватил твои губы в поцелуй, заглушая твой крик своим ртом. Его собственное тело напряглось в последнем, мощном толчке, и он издал низкий, сдавленный звук, похожий на рычание, обронив очки на покрывало. Он не рухнул на тебя сразу, а удерживал свой вес на руках еще несколько мгновений, его дыхание было горячим и прерывистым у твоего виска. Потом медленно, очень медленно опустился рядом, притянув тебя к себе так, чтобы твоя голова лежала на его груди, где сердце билось с бешеной частотой. Он молчал, просто проводя рукой по твоему плечу, по спине, успокаивая и себя, и тебя. В этой тишине, в этом простом прикосновении, было больше близости, чем во всей предыдущей страсти. Это был Нанами — грубый, когда можно, нежный, когда нужно, и всегда, всегда выкладывающийся на полную. Теперь и в этом. __________________________________ Ты приходила в сознание медленно, сквозь сладкую, густую дремоту. Сознание цеплялось за обрывки снов — сильные руки, жар, низкий голос, шепчущий твое имя. Ты потянулась, и все тело ответило приятной, глубокой ломотой. Мысли были вязкими, как мед, пока ты не открыла глаза. Потолок был чужой. Просторный, современный. И тут воспоминания нахлынули водопадом: его дом, его руки, его губы, его тело над тобой... под тобой... Казалось, прошла всего минута тишины после первого раза, как его губы снова нашли твое плечо, а твердые ладони перевернули тебя, начиная новый, не менее интенсивный раунд. Он был ненасытен и невероятно вынослив. Ты прикрыла глаза, чувствуя, как жар разливается по щекам. Рядом на простыне была вмятина, но постель была пуста. Сердце на секунду екнуло. Ты прислушалась. Из-за двери доносился тихий, упорядоченный звук — шипение масла, легкий стук посуды. И запах... запах свежего кофе и чего-то вкусного. Завернувшись в простыню, ты осторожно сползла с кровати. Мышцы приятно ныли, напоминая о каждой позе, каждом движении прошлой ночи. В зеркале ты мельком увидела свое отражение — растрепанные волосы, смущенный взгляд, следы от его губ на шее. Ты натянула его большую футболку, валявшуюся на стуле, и на цыпочках вышла из спальни. Кухня была светлой, залитой утренним солнцем. И он стоял там, спиной к тебе, у плиты. На нем были только мягкие спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и очки. Майки не было. Его спина, широкая и мускулистая, была испещрена тонкими красными царапинами — немыми свидетельствами твоих пальцев, твоей неспособности сдерживаться в пики страсти. Вид этих царапин на его идеально подтянутом теле вызвал новый прилив жара и острой, животной гордости. Он помешивал что-то на сковороде, полностью сосредоточенный на процессе. Он выглядел так... по-домашнему. Так естественно. Это был не Нанами-сан, грозный босс, а просто Кенто, готовящий завтрак после бурной ночи. Ты сделала неуверенный шаг, и паркет слегка скрипнул. Он обернулся. Его лицо, обычно такое сдержанное, озарилось улыбкой — теплой, немного уставшей, но невероятно довольной. Его взгляд скользнул по тебе в его футболке, и в его глазах вспыхнуло знакомое одобрение.—Доброе утро, — его голос был слегка хриплым. — Я как раз думал, стоит ли будить тебя. Кофе готов.—Он повернулся к тебе полностью, и ты увидела, что на его груди и плечах тоже есть следы — легкие покраснения, следы поцелуев. Он не пытался их скрыть. Он стоял перед тобой, как живое напоминание о том, что произошло. Я... я переспала со своим боссом, — прошептала ты не столько ему, сколько себе, все еще пытаясь осознать масштаб произошедшего. Он подошел ближе, вытер руки о полотенце и мягко взял тебя за подбородок.—Ты переспала с человеком, который от тебя без ума, — поправил он тихо, но твердо. Его глаза были серьезными. — А работа... работой мы займемся в понедельник. Сегодня же у нас выходной. И общая тайна.—Он наклонился и поцеловал тебя — нежно, по-утреннему, со вкусом кофе. И в этом поцелуе не было ни капли сожаления, только уверенность и обещание того, что это — только начало их новой, тайной жизни, сплетенной из офисных будней и таких вот утренних кухонь, пахнущих кофе и грехом.