Случай с новой работой

Утро растянулось лениво и сладко, как карамель. Ты стояла босиком на прохладном паркете кухни, наблюдая, как лучи солнца выхватывают из воздуха мельчайшие пылинки и пляшут на его обнаженных плечах. Он вернулся к плите, и ты, набравшись смелости, подошла к кофемашине. —Позволь, — его рука легла поверх твоей, когда ты потянулась к чашке. Он мягко отстранил тебя, но не для того, чтобы сделать самому, а чтобы показать. – Эта штука капризная, часто тупит.—Он стоял сзади, его грудь почти касалась твоей спины, а руки руководили твоими движениями: засыпать кофе, прижать темпер, поставить чашку. Его дыхание щекотало шею. Когда ароматный эспрессо наполнил чашку, он молча протянул тебе маленький чашечку молоком. — Попробуй сама, – сказал он просто. И ты попробовала. И, к своему удивлению, получилась почти идеальная воздушная пенка. Он наблюдал, склонив голову набок, и его улыбка стала еще теплее. — Видишь? С первого раза, умница, – он взял свою чашку черного кофе и чокнулся с твоей. – За прекрасное утро. Вы завтракали за барной стойкой. Он приготовил омлет с трюфелем и зеленью – простой, но изысканный. Ели молча, но это молчание не было неловким. Оно было насыщенным. Его нога под стойкой нашла твою и мягко прижалась. Его взгляд, полный тихого удовлетворения, скользил по твоему лицу. Потом ты мыла посуду, а он, облокотившись о стойку рядом, вытирал ее насухо. Его плечо время от времени касалось твоего. Вода была теплой, музыка тихой, а его присутствие – таким естественным, будто так и было всегда. Когда ты поставила последнюю тарелку, его руки снова обняли тебя за талию сзади. Он прижал губы к твоей мокрой от брызг шее. — Знаешь, я думал об одном правиле, – прошептал он, и в его голосе звучала смесь нежности и иронии. – О том, что нельзя врезаться в босса в офисе. Помнишь, я тебе раз это говорил? Я его меняю, – он мягко развернул тебя к себе. Его глаза за стеклами очков были ясными и спокойными. – Теперь оно звучит так: "Не врезаться в босса при свидетелях". А вот наедине... – он не договорил, но его руки скользнули ниже, прижимая тебя к себе, а в его взгляде зажегся знакомый, обещающий огонь. – Наедине это даже приветствуется. — Ты рассмеялась, ощущая, как последние остатки смущения тают под его прикосновениями и словами. Он целовал тебя медленно, сладко, без той ночной спешки, как будто пробуя на вкус само утро и тебя в нем. День, который не был расписан по минутам в ежедневнике, оказался самым насыщенным. Вы так и не вышли из дома. Говорили обо всем и ни о чем, смотрели старый фильм, закутавшись в один плед, и он, никуда не торопясь, снова любил тебя – теперь уже при ярком свете дня, еще более осознанно и нежно. И когда вечерние тени начали удлиняться, ты, лежа с головой у него на коленях, пока он перебирал твои волосы пальцами, наконец-то полностью осознала: это не случайность. Это выбор. Его и твой. А в понедельник... в понедельник вам предстояло стать лучшими актерами в мире, хранящими самую сладкую тайну на свете прямо под носом у всех. И в этом была своя, особая острота. Ты поняла, что любишь Нанами, а он любит тебя. Понедельник обрушился на вас как ледяной душ. Его квартира, еще полная утреннего солнца и запаха его кофе, осталась позади, когда он нажал кнопку лифта и вы поехали вниз. Он был снова в своем безупречном «доспехе» — темный трехчастный костюм, галстук, безукоризненно уложенные волосы. Его лицо было маской спокойной, слегка отстраненной собранности. —Такси будет через две минуты,я вызвал его для тебя. Мне нужно заехать по одному вопросу, поэтому едь одна, я вызову другое, — сказал он, поправляя манжету. Его голос был ровным, деловым. Но когда он поднял на тебя взгляд, ты поймала в его глазах мгновенную, быструю как вспышка искру — смесь нежности и азарта. — В лифте и в холле — мы обычные коллеги. — Ты кивнула, глотая комок нервного возбуждения. Это была игра. Опасная и восхитительная. В офисе все было по-старому, но все было другим. Ты сидела за своим столом, а он проходил мимо в сопровождении менеджеров, даже не глядя в твою сторону. Его голос, отдающий распоряжения в коридоре, звучал привычно властно и холодно. Но ты-то знала, каким низким и теплым он бывает, когда шепчет тебе на ухо. Первым испытанием стало собрание в 10:00. Ты сидела почти напротив него, за большим столом переговоров. Он вел совещание безупречно: четко, по делу, без лишних слов. Твой отчет он выслушал с обычным непроницаемым видом, задал пару уточняющих вопросов своим ровным, аналитическим тоном. Но когда ты, отвечая, случайно встретилась с ним взглядом, его глаза за стеклами очков на долю секунды смягчились, а палец, лежавший на его планшете, слегка постучал по нему — один, два раза. Это было так незаметно, что никто не увидел бы. Но ты поняла. Это был их секретный код. «Все хорошо», — сказал этот стук. Или, может быть, «Я скучаю». Вторым испытанием стал обед. Ты стояла у кофемашины, когда он подошел налить себе воды. Между вами было полметра. Он не повернул головы. —Документы по проекту «Аквилон» к четырем, пожалуйста, — сказал он в пространство, глядя на кулер. Конечно, Нанами-сан, — ответила ты, нажимая на кнопку капучино. Но когда он протянул руку, чтобы взять свой стакан, его мизинец на микросекунду задел твою ладонь. Мимолетное, электрическое прикосновение. Ты чуть не выронила свою чашку. Он же лишь сделал глоток воды и удалился, не оглядываясь, будто ничего не произошло. Самым сложным оказался момент, когда он вызвал тебя в кабинет вечером, чтобы подписать те самые документы. Дверь была закрыта. Он сидел за столом, и на его лице не было ни намека на улыбку. Вот здесь, пожалуйста, ваша подпись, — указал он на помеченные места, его профессиональный тон не оставлял сомнений в субординации. Ты подошла к его столу и села напротив него чтобы подписать бумагу, и почувствовала, как его нога под столом нежно нашла и сжала твою. Твой взгляд дернулся на него. Он смотрел на документы, его лицо было серьезным, но в уголке губ таилась та самая, знакомая тебе усмешка. —И, пожалуйста, проверьте данные на пятой странице. Кажется, там опечатка, — добавил он, и его рука скользнула по краю стола, почти касаясь твоей руки. Ты кивнула, не в силах вымолвить ни слова от этого дурацкого, сладкого напряжения. Подписав, ты вышла, чувствуя, как горит все лицо. В конце дня, когда ты собирала вещи, на экране телефона всплыло сообщение: Незнакомый номер: Такси будет ждать внизу в 19:15. Оно знает адрес. Не опаздывай. Кенто. Сердце екнуло. Он даже номер сохранил под чужим именем. Профессионал до мозга костей. Проходя мимо его кабинета, ты увидела, что дверь приоткрыта. Он говорил по телефону, стоя у окна спиной к двери. Его поза была расслабленной, одну руку он засунул в карман брюк. Увидев тебя краем глаза, он не прервал разговор, но свободная рука поднялась и легким, почти невидимым жестом поманила тебя к себе. Не в кабинет. А просто... к себе. Это длилось долю секунды. Потом он снова превратился в сосредоточенного руководителя. Ты вышла на улицу, где уже ждало такси, которое тоже вызвал он. Первый рабочий день в условиях нового, тайного режима был прожит. Это было сложно, волнующе и немного безумно. А завтра все начнется сначала — с тайными взглядами, случайными прикосновениями и невысказанными словами, которые были слаще любых признаний.