Шепот алой луны

      Утерев слезы и кровь с лица, Элизабет глубоко вздохнула. Она села у подножья алтаря, смотря на тебя немигающим взглядом. В воздухе витал запах крови и сырости. От концентрации магии ныли зубы и кружилась голова.       Рядом, у ее головы, лежала перевернувшаяся чаша. Из нее вытекала последняя капля крови, оставляя тонкий, изящный след на холодном камне. С потолка капала вода, ее удары разносились эхом по залу, словно часы, отмеряющие секунды.       Платье изрядно потрепалось, где-то даже порвалось, обнажая бледную кожу, но Элизабет было на это глубоко наплевать. Ее мечта о вечности с тобой обернулась кошмаром.        — Я сломала его… И только я повинна в этом…       Ее разум был в хаосе. Галлюцинации не утихали — тени родителей шептались с насмешкой, их голоса отдавались в ушах, как удары молота по металлу:        — Ты слабая, ты потеряла его любовь, как нашу. Ты виновата в том, что сотворила. Виновата в крови, что пролила.       А твой образ, искаженный ненавистью и магией, возникал перед ней, каждый раз, как она закрывала глаза:        — Ты украла меня. Украла мою душу. Ты монстр! Чтоб ты сдохла в одиночестве!       Твой голос, как раскаленное лезвие, ранил сердце Элизабет. Она прижимала руки к голове, пальцы впивались в кожу, оставляя красные следы. Шепот в ушах усиливался, превращался в рев, что давил на виски, как тиски.        — Я проиграла… Он не мой… Я одна, как и всегда…       Ее тело содрогалось от судорог, кровь сочилась из уголков рта. Она прикусывала губы каждый раз, как твой образ представал перед ней. Слова тонули в безумной истерике:        — Нет, нет. НЕТ! Я спасла его. Спасла же! Он не уйдет теперь. Смерть не заберет его. Шепот просто лжет. Лжет!       Ее зрение плыло — тени на стенах превращались в лица, обвиняющие ее, смеющиеся над ее слабостью. Элизабет махала руками, пыталась отозвать магию. Ее ногти бесцельно царапали воздух, оставляя следы на коже рук.              Ты стоял в нескольких шагах от нее. Неподвижный, словно призрак в полумраке — создание вампиров. Тот, кто обманул смерть. Кожа побледнела, как мрамор, вены проступали алыми линиями, пульсирующими слабо, как отголоски ушедшей жизни. Ты заметил, как редко дышишь, как сердце замедлило свой ход.       Ты смотрел на Элизабет, но не видел — разум был пуст, заполненный лишь эхом шепота:        — Служи госпоже. Вечность напролет.       Однако, это легкое жжение в груди — остаток человечности, что все еще теплился где-то в глубине разрушенной души. Он мерцал, как протест против безволия, и это заставляло твои пальцы слегка дрожать. В уголках губ появлялась едва заметная дрожь, словно ты пытаешься сказать что-то, супротив давящему шепоту.       Элизабет заметила это и бросилась к тебе. Ее руки дрожали, когда она схватила тебя за плечи. Может раньше, ее касания казались леденящими, сейчас они были… Обжигающими.       Ее пальцы оставили кровавый отпечаток на твоем мундире. Ткань впитала темные пятна, как память о ее грехах.        — Леон! Ты же… Ты же слышишь меня? Ну же, посмотри на меня! Ты мой… Ты всегда был моим… Я спасла тебя! Спасла же…       Она умоляла. Ее голос неистово дрожал, переходя от мольбы к приказу. Но… Сколь бы она не пыталась докричаться, в тебе больше нет ничего человечного. Твой взгляд никак не изменился и это… Сломило ее еще сильнее.       Перед Элизабет, на мгновение, возник «старый» ты. С горящими, изумрудными глазами, кричащий во весь голос слова, что режут как нож:        — Ты монстр! Ты украла мою жизнь! Мою душу! Сдохни, тварь!       Она отпрянула, упала на колени, сжимая твою руку. Даже древняя магия не сумела восстановить ее. Она зажмурилась, стараясь попросту игнорировать теневые лица вокруг нее.        — Я любила… Я спасла… Ты мой… Не уйдешь…       Но слова ее тонули в хаосе, Она крепче сжимала твою одежду, как вдруг, сознание осенило. Элизабет не заметила, как она сжала рукоять кинжала. Лезвие дрожало в пальцах. Она резко полоснула себя по оголенному предплечью.        — Еще крови. Еще! Чтобы он любил!       Кровь хлынула, капая на пол. Все, о чем она думала в этот момент: Как вернуть тебя, усилить связь. Сделать все, что угодно, лишь ты вновь посмотрел на нее с любовью в глазах.              Ты долго смотрел на то, как Элизабет истязает себя. Как вдруг, огонек в груди обжег сильнее, заставляя двигаться.        — Эли… забет…       Голос был слабым, отдающим эхом, словно поверх него звучит чужой. Но, этого хватило, чтобы Элизабет остановилась. Ее глаза расширились, безумные мысли отступили на миг.        — Леон?       Прошептала она, протягивая окровавленную руку. Ее пальцы дрожали, касаясь твоей щеки. Всего мгновение, перед ней показался тебя «реального». Не слугу, а человека, с мягким взглядом. На кончиках почувствовалось тепло — иллюзию тепла, но, возможно, даже этого обмана хватило Элизабет.       По крайней мере, так казалось ей самой.        — Он твой враг, Элизабет. Свяжи его снова, или он вновь восстанет против тебя!       Шептал голос в голове. Элизабет не выдержала и закричала. Она замахнулась и вонзила кинжал в алтарь, кроша обсидиан. Металл звякнул о камень, искры полетели. Ее тело осело. Слабость накрыла новой волной. Зрение помутнело, а галлюцинации смешались с реальностью — она видела себя ребенком, держащим кинжал над головой твоего отца. Их крики эхом отдавались, пока шепот родителей задорно смеялся:        — Ты всегда была нашей марионеткой. Теперь и Леон тоже, только принадлежит он тебе.              Вальтер шагнул ближе, выхватил кинжал из рук Элизабет и отбросил в сторону. Она посмотрела на своего отца, стараясь понять — иллюзия это или же явь.        — Хватит, Лизет. Он твой, но сломлен. Прими эту истину и встань.       Его голос был резким. Но, даже его причину можно понять — он беспокоиться. Лилиана перехватила оружие в воздухе, вертя его меж пальцев.        — Ты сделала выбор, дочь. Теперь, живи с ним, как мы живем с нашими.       Элизабет подняла голову, окончательно уверившись в реальности родителей. Ее взгляд был полупустым, слезы высохли, оставив следы на лице, как шрамы. Она посмотрела на тебя, мимолётней огонек в глазах погас.        — Прости меня, Леон…       Прошептала она, но слова быстро растворились в воздухе. До того слабым был ее голос, как шорох листьев. Она встала, шатаясь, и пошла прочь от алтаря. Ее шаги были неуверенными, платье волочилось по полу, оставляя следы крови. Тени следовали за ней, ликуя:        — Вы сделали это, госпожа. Теперь, он полностью ваш!        — Да… Но, какой ценой?       Ты остался стоять, как статуя. Тело неподвижно, но внутри, под слоями неугомонного шепота, та искра — тот огонек — все еще теплилась. Слабая, едва заметная, как звезда в ночном небе, ждущая пробуждения.       Ты не двигался, не говорил, но в глубине разума, ты чувствовал. Тишина вернулась, когда Элизабет отдалилась. Лишь слабый стук капель крови с алтаря нарушал покой. Каждый звук эхом отдавался в пустом зале. Вальтер и Лилиана обменялись взглядами — ритуал завершен, их дочь выжила и род продолжит свое существование.              Элизабет остановилась у выхода, ее силуэт едва виднелся в тени. Она обернулась, ее глаза встретились с твоим пустым взглядом. На мгновение ей показалось, что огонек в твоих глазах снова мигнул, но это было лишь отражение рун, жестокая игра разума.        — Ничто иное, как иллюзия. Он сломан. Ты одна… Навечно.       Но нашептанные слова тонули в гробовой тишине. Она исчезла в коридоре, ее рыдания эхом растворились в бесконечности замка.