Шепот алой луны

      Элизабет вновь склонилась над алтарем. Воздух вокруг нее был тяжелым и густым, пропитанный сыростью, свежим металлическим привкусом крови и слабым ароматом сушеных трав, что словно дым от костра, обвился вокруг.       Магия медленно разгоняла налетевшие тучи, позволяя луне раскрыться во всей своей красе. Зал залит кроваво-красным светом, отбрасывая длинные, извивающиеся тени по стенам. Под руками Элизабет вновь пульсировали руны, отражая ритм ее собственного сердца.        — Завершите ритуал, госпожа. Свяжите его душу со своей. Пускай станет вашим навеки.       Ее рука коснулась чаши из черного металла, руны на ней засияли, готовые принять кровь. Вторая рука потянулась к лезвию кинжала, его лезвие поблескивало на свету. Элизабет чувствовала, как витающая магия откликается на ее присутствие и зов — воздух задрожал, поднимая части обсидиана с алтаря.       Руны на платье засветились еще ярче, их пульсация ускорилась, синхронизируясь с ее дыхание. Безумие, что давно достигло своего апогея, теперь бурлило, как кипящая кровь в венах. Она видела галлюцинации — тени родителей шептали:        — Ты умрешь, если не завершишь.       Вслед за ними всегда появлялся ты. Элизабет видела твою смерть, снова и снова, не имея даже возможности остановить это. Твое тело растворялось в непроглядной тьме, оставляя ее одну. Однако… Именно смотря на это, виконтесса улыбалась.        — Любовь — это вечность, даже если в цепях.       Шептали Тени, помогая своей госпоже в завершении ритуала. Ее разум трещал, как стекло под давлением — быстрые переключения от любви к паранойе, от вины к маниакальной радости, галлюцинации шепота становились громче, как будто сами стены замка кричали:        — Он уйдет, если не свяжешь его кровью!              Ты стоял перед ней, смотря на отражение в крови. Лицо исказилось и осунулось от боли и усталости от… Кажется, всего, что тебя окружает. Зеленые глаза потухли окончательно, пустой рукав дрожал от порывов магии, сквозь колодец в потолке, зал заполнялся холодом и запахом дождя. Культя под тканью неистово пульсировала, как живое напоминание о том, почему ты сейчас стоишь перед той, кто обезумел от любви.       Ты дрожал от истощения — хромота усилилась, дыхание было тяжелым, пот стекал по лбу, смешиваясь с налипшей грязью и засохшей кровью. Мысли путались от шепота, что уже прочно закрепился в твоем сознании.       Ты смотрел на Элизабет с смесью гнева, страха и покорности, глубоко внутри понимая — она сломала тебя. Точнее, дала небольшой толчок, к твоему ментальному уничтожению. Устроенные ей испытания, отречение от человечности — все это было заранее спланировано Элизабет, и теперь, ты просто стоял.        — Опустошенный сосуд, ждущий наполнения. Каково это, понимать, что вскоре тебя не станет?        — Страшно… С другой стороны, я бы подох рано или поздно. Так… Что теперь, Элизабет?       Хриплый голос, как скрежет металла по камню, он мало походил на твой. Вслед за голосом, в голову полезли воспоминания: Сад, где вы впервые встретились, ее объятия, мертвенно холодные лишь поначалу… Правда о родителях, что разорвала твой мир, выбор в испытании, где ты отказался от друга.       Ты пытался отрицать очевидное, но не вышло. Внутри тебя все еще свербит гнев на Элизабет, но любовь — или то, что от нее осталось — держала тебя здесь, как прочная цепь.        — Чего же ты тогда сопротивляешься? Отдайся ей и вам будет предоставлена вся вечность. Нужно всего лишь отринуть себя полностью.       Шептал голос, подначивая тебя к действию. Однако, все, что ты почувствовал — это слезы на щеках.        — Ты разрушила меня, Элизабет.       Добавил ты, опуская руку. Окружение на миг замедлилось, мысли затуманились, а сердце — опустело окончательно.               — Можешь начинать, Лизет.       Сказал Вальтер, ложа руку на плечо дочери. Ирина сделала также, одаривая Элизабет холодной, но одобрительной улыбкой. И пускай голос графа был холоден, а взгляд непроницаем, он был рад.       На миг померкшие глаза Элизабет тут же вспыхнули с новой силой. Она кивнула, ее движения были резкими, почти судорожными. Безумие диктовало каждый шаг, нашептывая слова:        — Заверши ритуал, или потеряешь его навсегда. Он умрет, как и все люди, оставив тебя в пустоте.       Она резанула кинжалом по своей ладони, лезвие врезалось в кожу с тихим чмоканьем, боль пронзила, как молния, распространяясь по руке. Кровь медленно потекла в чашу, темная и густая, как смола, ее запах наполнил зал. До тошноты сладковатый и металлический, с переизбытком магии, ты начал задыхаться от этого запаха. Но Элизабет было попросту наплевать.       Ее улыбка стала еще шире прежнего. Она… Начала наслаждаться своим безумием, упиваться им, потому что боль была ее частью, подтверждением жертвы, что пути назад уже нет.        — Кровь — это ключ. Твоя кровь — его цепи.       Ты не заметил, как она протянула кинжал тебе. Ее рука дрожала, кровь капала на пол, оставляя пятна. Ты молча взялся за рукоять, борясь с воспоминаниями о родителях, о Гарте, о фронте. Все, что хоть когда-то связывало тебя с этим миром, уже очень скоро не будет иметь никакого смысла.        — Я ведь уже отрекся… Теперь это?       Однако, холодный взгляд Элизабет говорил громче тысячи голосов. Ей плевать на то, чего ты хочешь. Теперь плевать.       Ты провел рукой по лезвию, кровь закапала в чашу, смешиваясь с ее кровью. Их цвета слились в адском, темном вихре, руны вспыхнули ярче, воздух дрогнул, запах усилился, как в бойне. В эту секунду ты почувствовал, что внутри тебя что-то сломалось. Как душа треснула, а безумие Элизабет, стало проецироваться перед твоими глазами, как зеркало.              Она уверенно схватила чашу и поднесла ее к твоим губам. Ее глаза блестели от слез и эмоций:        — Пей!       Воскликнула она, приказным тоном. Ее голос ломался, но даже в нем ты чувствовал силу, которой попросту не способен противостоять. Сила, продиктованная одержимостью.        — Всего один глоток, и он будет твоим. Вечным. Сломленным. Но твоим.        И ты отпил. Вампирская кровь обжигала горло и губы. Лишь сделав глоток, ты понял, почему ритуал называется «Воскрешение».        — Ха! ХА! ДА!       Ты слышал больное ликование Элизабет, но оно меркло под давлением, что магия оказывала на твое тело. Кровь вампиров смертельно опасна для людей. Немногие выживали после того, как в их тело попадала кровь вампиров. Но, именно они больше всех завидовали мертвым.       Словно яд, кровь быстро распространилась по телу. Все внутри тебя горело, словно адским огнем. Горло, пищевод, желудок. Сознание мигом помутнело, шепот заполонил разум:        — Теперь ты наш, Леон. Навечно. Отринь человечность, примкни к слугам дома Вельмонд.       Резкая боль пронзила твое тело, как тысячи игл, впивающихся в кожу, мышцы и кости. Вены на руках и ногах вспыхнули алым, проступая под кожей и одеждой. Они пульсировали в ритм рун на алтаре. Постепенно, такт замедлялся, как и твое сердце, до которого добралась кровь Элизабет.       Каждый удар отдавался эхом в груди, как барабан в пустоте. Холод распространялся от груди к конечностям, словно зимний ветер, проникающий под одежду. Кожа резко побледнела, походя на бумагу, такая же холодная и сухая наощупь. Дыхание стало редким, следом угасал и разум: лица родителей и фронтовые будни стали тусклыми, как старые картины, тающие в тумане.       И может быть, даже если ты и старался ухватиться за жизнь, как за последнюю соломинку, твоя воля имела другие планы. Короткий миг, и ты чувствуешь, как последние крохи сознания меркнут и ломаются, словно хрупкая ветка под ногой. В голове осталась звенящая пустота, где только эхо ее голоса из раза в раз повторяло:        — Госпожа…       Элизабет выпила следом за тобой, кровь обожгла и ее горло, однако, смерть не ждала ее. Она упала на колени, дрожа всем телом — магия истощила ее, и теперь, она стояла на коленях, смешивая свои слезы с твоей кровью на полу. Перед глазами вспыхнула вся твоя жизнь — родители, их смерть, твое принятие к Вельмондам и служба им же, фронт, инвалидность и… Шепот Теней, что окружили тебя:        — Вы разрушили его, госпожа, как мы едва не разрушили вас. Но, теперь все это неважно. Ваша цель почти достигнута.              Магия начала действовать в полную силу, лишь когда твое сердце сделало последний удар. Кожа побледнела еще сильнее, став похожей на вампирскую, вены проступили алыми линиями, пульсирующими, как живые. В груди вновь забилось сердце, но настолько медленно, что удары едва слышались. Холод проник в кости, дыхание стало редким, разум заполнила пустота.       На ее фоне, воспоминания о человечности мигом таяли, как снег под солнцем. В тебе не осталось ничего, кроме преданности ей, как кукла — хозяину.       Ты почувствовал, как воля уходит прочь, словно песок сквозь пальцы, гнев к ней угас, остатки любви обратились слепой покорностью, а голову заполонила одна четкая мысль: «Служи госпоже своей вечность.»       Элизабет медленно поднялась и ее лицо тут же исказилось от радости и ужаса, она обняла тебя, ее холодные губы коснулись твоего лба, оставляя след.        — Ты мой, Леон! Мой и ничей больше!       Кричала она, но в голосе был слышен страх. Тени возмущенно кружились вокруг Элизабет:        — Госпожа, одумайтесь! Любовь — это власть, но что, если он не тот, кого вы знаете? Если он сломался слишком сильно?       Она отмахнула Тени в сторону, пряча за своей спиной. Их голоса слишком надоели ей. Вальтер шагнул вперед, с неизменно холодным взглядом:        — Ритуал завершен, Лизет. Прими мои поздравления. Ты создала идеального упыря.       Лилиана кивнула и обняла дочь. Ее ожерелье сверкнуло, отбрасывая красные блики.        — Ты добилась своего, дочь. Перед вами теперь вечность, но вот цена этой жизни — его душа.       Элизабет посмотрела на тебя, с широко распахнутыми глазами. Твой пустой взгляд мало чем походил на человеческий. Отступившие на миг эмоции тут же накрыли тебя.        — Нет… Нет! НЕТ!       Она закричала, падая на алтарь. Перед глазами проносились моменты прошлого — вашего, совместного прошлого. Да, в какие-то моменты, твое лицо было перекошено из-за ненависти, но, даже это не смогло помешать ей продолжить тебя любить.        — Ты сломала его, как мы сломали тебя.       Шептал голос в голове, стирая все ваши воспоминания. Леона Терн больше не существует. Его история закончилась и повернуть время вспять уже никому не удастся.       Слезы текли по лицу, ее тело сотрясалось, рыдания эхом отдавались от стен, ее прерывистый шепот заполнил зал:        — Потеряла… Потеряла…