Кобылы Гашрана

      Кобылы не спеша бежали, поднимая копытами пыль на утоптанной дороге. Как всегда, Акрах ехал на Дане, Мур — на Каране. Гоблины сидели в сёдлах расслабленно, не напрягаясь, — опытные кобылы понимали, куда ехать, не хуже них самих.       — Две кобылы в год, — сказал Акрах, потягиваясь в седле. — Харг обещал первую через три дня.       Мур сплюнул:       — Мечтаешь о собственном табуне? Без тренера не обойтись. Мы же не умеем дрессировать.       Акрах пожал плечами:       — Линья говорит, Торг — профессиональный дрессировщик.       — Дорого, —- буркнул Мур, поправляя уздечку Караны. — Лучше взять уже обученных у Рокха.       — Я хочу попробовать сам, поучусь у Гракха. Если получится обучить хотя бы одну, можно будет брать больше и сдавать в аренду жокеям. Или нанять жокея. Ну или продать. Я Дану, между прочим, за пять с половиной тысяч золотых купил. А она уже старая считается, скоро резвость терять начнёт. Вот я ей ребёночка и пытался заделать. Если боги дадут, можно лет через пять приплод от Даны продать за пять-шесть тысяч минимум. К тому времени уже многие поймут ценность «дикарок». Да и сама Дана под разными наездниками кучу скачек выиграла. Мне вместе с ней целый ворох победных жетонов и свитков дали. И ещё выиграет.       Впереди показался трактир — кривое деревянное здание с покосившейся вывеской. Акрах спрыгнул с Даны, Мур последовал его примеру.       — Ладно, пойдём поговорим с Трикхом, надо у него узнать, где можно взять фургон с возницей в рент, — сказал Акрах, хлопая Дану по крупу. — А сейчас — стойло и сон.

***

      Дана и Карана стояли в соседних стойлах, их руки были связаны за спиной, а ноги скованы ножными цепями — стандартная предосторожность на ночь. У Караны рукавицы были соединены короткой цепью, как всегда в стойле, не давая возможности даже почесаться.       Несмотря на усталость и пережитое за день, обеим не спалось, и они болтали, глядя в решётчатое окно на двор таверны.       — Ты помнишь его? — прошептала Карана, кивая на дверь, где мелькнул конюх.       — Севера? — Дана вздохнула. — Он был моим первым ухажёром… на Базе. И последним человеком, с которым я спала. До сегодняшнего дня.       — Это он тебя продал?       — Не знаю. Но он видел, что со мной делают. И не остановил.       Они замолчали. Но через несколько минут Дана снова зашептала:       — А если мы попробуем…       Дверь стойла распахнулась с треском. Конюх вошёл с плёткой в руке.       — Почему я слышу разговоры из этого стойла? — рыкнул он. — Кобылам запрещено болтать!       Карана попыталась отстраниться, но он схватил её за цепь, ведущую к ошейнику, и рванул назад. Она вскрикнула сквозь стиснутые зубы.       — Думали, я не услышу? — Он ударил плёткой по её бёдрам.       Дана вскрикнула, пытаясь переступить ногами подальше от гоблина, но тот приказал ей, показывая на куцый матрас, набитый соломой:       — Лечь!       Дана, не думая, выполнила приказ. Уже через секунду она оказалась на животе. Грум пару раз огрел её плёткой между лопаток. Кобыла заныла, и конюх пнул её ногой в живот.       — Заткнись, сука!       Он повесил плётку на пояс и достал из кармана два кляпа. Сначала заткнул рот Каране, затем Дане, которая, не дожидаясь избиения, уже легла на соседний матрас.       Потом он приказал каждой из них лечь на бок и приготовленным ремнём притянул ножные цепи рабынь к скованным рукам. Тела девушек выгнулись.       — Так лучше, — пробормотал он, выходя. — Спите.       Две кобылы остались в темноте, не в силах даже пошевелиться. Карана тихо хныкала сквозь кляп. Дана закрыла глаза, чувствуя, как натянутая цепь впивается в щиколотки даже через кожу сапог.

***

      Через час после ухода конюха дверь стойла снова открылась. На пороге стояли Акрах и Мур, их силуэты освещались тусклым светом фонаря. Акрах нёс в руке прибор, который подарил им гоблин с Базы.       — Ну, показывай, как это работает, — сказал Акрах, подходя ближе. Он осмотрел связанных кобыл, удивлённо хмыкнув: — Кто их так скрутил?       — Конюх, видно, перестарался, — ответил Мур. — Ладно, посмотрим, как это действует. Я пользовался таким же на вилле вашего отца.              Он потянул за верёвку на стене, которая должна была активизировать колокольчик в комнате отдыха работников стойл. Затем, взяв из рук Акраха девайс, подошёл к Дане, которая лежала на боку, скованная и беспомощная. Он присел рядом и прикрепил прищепку прибора к клитору женщины.       — Смотри, — сказал он Акраху, нажимая на кнопку.       Дана дёрнулась, её тело выгнулось от неожиданного импульса. Она попыталась крикнуть сквозь кляп, но из горла вырвался только приглушённый стон. Акрах наблюдал за её реакцией с холодным интересом.       — Интересно, и долго он должен работать? — сказал он. — А если добавить ей ощущений?       Он взял плётку со стены и несколько раз ударил Дану по груди. Она забилась, её тело сотрясалось от одновременно приятных и мучительных ощущений. Мур увеличил мощность прибора, и Дана почувствовала, как её сознание начинает расплываться. Она была на грани сабспейса: тело дрожало, а разум пытался сбежать от боли и принудительного удовольствия.       — Ты хочешь из неё сделать вторую Ану? Думаешь, это поможет? — спросил Мур, наблюдая за её реакцией.       — Не знаю, — ответил Акрах, нанося ещё один удар. — Но дёргается она прикольно. Ей наверняка нравится.       В этот момент в стойло вошёл конюх, который связал кобыл. Он осмотрел их, заметил трясущуюся Дану и фыркнул, ответив на немой вопрос гоблинов:       — Они разговаривали. Я их наказал, как положено. Эту, — показал он пальцами на Карану, — вообще не бил. Ну, может, раз стеганул, не помню. А вон ту ударил пару раз по попе. Если их нельзя бить, надо было сказать грумму, который их принимал.       Акрах кивнул, но Дана в этот момент потеряла сознание. Её тело обмякло, подёргиваясь от последних импульсов прибора.       — Хм. Ладно, хватит, — сказал Акрах, выключая устройство. Он стегнул её ещё пару раз, возвращая в чувство. — Может, на Каране проверим? Ты говоришь, она точно от него кончала?       — Точно, но мне кажется, ей хватило на сегодня впечатлений. Сколько охранников её сегодня поимело? — с сомнением протянул Мур, который хотел спать, а не заниматься с рабынями. — Ладно, завтра всё равно делать нечего, проверим прибор на ней.       Он повернулся к конюху:       — Замени им кляпы на ночные мундштуки. И сними этот ремень с ног. Пусть спят нормально.       И, не дожидаясь ответа, Акрах с Муром отправились спать. Конюх недовольно буркнул что-то, но выполнил приказ. Он снял ремни, притягивающие ноги кобыл к рукам, давая возможность рабыням выпрямиться. Затем заменил кляпы на мундштуки, небрежно затягивая ремни оголовья.       — Всё, спите, — сказал он, выходя. По дороге пнул Карану сапогом в живот и добавил, шипя: — Это за то, что отвлекли.       Карана тихо простонала сквозь мундштук. Конюх усмехнулся и вышел, хлопнув дверью.       Кобылы остались в темноте. Дана лежала, пытаясь отдышаться, её тело всё ещё подёргивалось от проведённой процедуры. Она закрыла глаза и попыталась расслабиться.       Это никогда не кончится.

***

      В этот день на вилле Леди Линьи       Беседка у стойл. Послеполуденное солнце.       Торг спешился с Аны, передав поводья конюху с указанием накормить кобылу после тренировки, и направился к беседке, где Линья сидела над какой-то рукописью. Она подняла глаза, отложила свиток.       — Ты выглядишь озадаченным, — заметила она, наблюдая, как он усаживается напротив. — Проблемы с кобылой?       — Да, — буркнул Торг, махнув рукой в сторону стойл. — Она… странно себя ведёт. Мы уже говорили. Она постоянно возбуждена, как будто её постоянно что-то заводит.       Линья приподняла бровь, отложила перо.       — Интересно. Расскажи.       — Тренирую её на выносливость — она мокрая. Наказываю — мокрая. Даже когда просто стоит на коленях и ждёт — возбуждена. Как будто её специально дрессировали.       Линья на мгновение задумалась, затем покачала головой.       — Я помню, она из той же конюшни Рокха, что и другая моя кобыла и кобыла моего брата. Её у него купил один торговец для сына — тот мечтал стать наездником. Но сын оказался… странным. Он не просто ездил на ней. Он её… ласкал. Прикасался к ней так, как гоблины обычно не делают с кобылами.       Торг фыркнул:       — Гоблины не ласкают кобыл. Они на них ездят.       — Ну на них можно не только ездить, но мы не об этом, — кивнула Линья. — Но этот гоблин был другим. Он пытался её возбудить. Приказывал ей кончать. А когда она не могла — бил. Потом нанял хиллера, чтобы сузить её — хотел сам её использовать. Придумал какой-то ритуал, заставлял её становиться в позу для порки, бичевал во время… изнасилования… Ну, ты понимаешь.       Торг поморщился.       — Это противно. Зачем ему это?       — Представления не имею. Он молод и глуп. Может, думал, что если она будет кончать, то станет послушнее, отзывчивее. В конце концов он начал кормить её фруктом, которым кобыл награждают после побед перед… ну, ты понимаешь. Фрукт возбуждает, но вызывает привыкание. Она подсела. Стала кончать от одного прикосновения. Он её натренировал кончать по команде. Муру это кажется забавным, и теперь он приучает к этому других наших кобыл.       — И что дальше? — спросил Торг, бросив взгляд в сторону стойл, где стояла Ана, привязанная к кормушке.       — Ничего. Её продали, — пожала плечами Линья. — Отец торговца узнал, чем занимается сын, и избавился от неё. Мне нужна была перспективная кобыла для Мура, и я купила её у него.       Торг хмыкнул.       — Значит, её специально приучили к этому.       — Да. И теперь она не может остановиться. Фрукт, как я сказала, мы ей больше не даём, апатия прошла, но её тело помнит.       Торг поёрзал на месте, бросив ещё один взгляд на стойла.       — Может, это и к лучшему. Такую кобылу можно дрессировать более глубоко. Если правильно использовать её особые свойства…       Линья усмехнулась.       — Только не увлекайся. Она всё ещё кобыла, а не игрушка. Мерзостей я на своей вилле не потерплю.       Торг ничего не ответил. Он уже думал о том, как использовать это в своих интересах.

***

      Грубые руки грума разбудили Дану и Карану, когда он снимал с них ночные мундштуки. Их тела ныли после вчерашнего — особенно между ног, где кожа была раздражена и натёрта. Грум, намазывая их целительным кремом, бурчал под нос:       — Влагалища у вас как наждак. Кто-то вчера слишком усердствовал с жёсткими игрушками. Если бы я заметил раньше, сегодня вы были бы в норме. Придётся компрессы ставить, вашим хозяевам это не понравится.       Дана стиснула зубы, когда крем жгучей волной пробежался по воспалённой коже. Карана тихо всхлипнула, но не сопротивлялась — она знала, что жалобы только ухудшат ситуацию, да и понимала, что старый гоблин хочет им помочь.       После того, как им дали оправиться, экипировки и быстрого завтрака их вывели во двор, где уже ждали Акрах и Мур.       Гоблины осмотрели кобыл, проверяя их готовность к дороге.       — Что это за тряпки ты запихал им под ремень между ног? — заметил Акрах, хлестнув Дану плёткой по крупу. — На колени!       Дана, не размышляя, упала коленями в дорожную пыль.       — Стой, — остановил его Мур, хмурясь. — Вспомни, что было вчера.       — Да, молодые люди. Вчера вы явно перестарались. — Старый грум говорил не спеша. — Их слишком жёстко вчера использовали. У обеих влагалища натёрты. Вы их палками отфистинговали? Я им лечебные компрессы поставил, если сильно не гнать, не отвалятся. И не суйте им больше ничего туда пока. Дайте время восстановиться.       Акрах фыркнул, но плётку убрал.       — Ладно. Но ездить-то на них можно?       — Не спеша и недалеко — можно, — рассудительно ответил работник конюшен.       — Тогда поехали, — повернулся к Муру Акрах. — Надо будет проверить вечером, как работает прибор. Его же не надо внутрь запихивать.       Кобылы молча стояли на коленях, готовые к поездке и чувствуя, как крем медленно успокаивает жжение, но не убирает боль полностью.

***

      Дана шла впереди, Акрах от скуки время от времени несильно бил её хлыстом по соскам, на которых висели колокольчики. Его развлекало, как они звенят. Мур, сидящий на Каране, думал о чём-то своём, перебирая гриву кобылы.       — Странно, что они так медленно идут, — повторил Акрах, недовольно хмурясь. — Может, их действительно слишком сильно загрузили вчера?       — Старый гоблин сказал же, у них половые дыры натёрты, — ответил Мур, поглаживая Карану по лопаткам. — Вчера был тяжёлый день. Очевидно, фрукт недостаточно их увлажняет. В следующий раз надо будет смазать их там чем-нибудь. И, наверное, не давать такому количеству самцов их оплодотворять.       — Да, опыт приходит со временем, — сказал Акрах. — На ферме осмотрим беговых кобыл. Вдруг найдём новых.

***

      Когда они подъехали, их внимание привлекла тренировка в большом вольере. Пять кобыл без наездников бежали по кругу, их тела блестели от пота, а тренер, когда они пробегали мимо него, подгонял длинным тренировочным хлыстом. Акрах и Мур остановились, наблюдая.       — Смотри, — сказал Акрах, указывая на двух невысоких кобыл, которые явно легко бежали впереди остальных. — Это инопланетянки. И не думаю, что самые дорогие, — видно по тому, как они бегут. Им не повезло с тренерами.       Мур кивнул, его взгляд задержался на их крепко сбитых сильных телах.       — Да, — согласился он. — Но у них хороший потенциал. Если обучить, они могут стать быстрыми. Интересно, почему Рокх их не подготовил?       — Рост, — объяснил больше понимающий в экономике кобылозаводства Акрах. — Они слишком похожи на традиционных дикарок, но мышцы явно другие. Просто это не так бросается в глаза. Богатые любят девушек типа Караны или Даны, высоких, мощных, на них выглядишь круто. А у профессиональных жокеев обычно таких денег нет.       Слушающая гоблинов Карана фыркнула.       Акрах обдумал это мгновение, затем принял решение.       — Меняю план, — заявил он. — Не будем арендовать фургон с кобылами. Купим фургон поменьше и этих двух. Остальные деньги потратим на необученную кобылу с Базы. На круг выйдет дешевле, но зато мы сможем выступать на Дане и Ане, иметь двух элитных беговых кобыл средней цены на продажу или мне про запас, если Дана забеременеет. Ну, ту, которую привезут с базы, обучить с нуля на замену Дане или на продажу.       Мур усмехнулся.       Они сошли с Даны и Караны, оставив их ждать у входа, в офис фермы. Через час сделка была заключена: тысяча двести монет за каждую, шестьсот — за фургон, и две инопланетянки-бегуньи теперь принадлежали им, а небольшой фургон стоял, готовый к поездке.       — Теперь осталось только дождаться необученную кобылу с базы, — сказал Акрах, довольный покупкой, — и можем отправляться домой.       Мур кивнул, глядя на новых кобыл, которых подвели к фургону. Гоблин ожидающе смотрел на гостей.       — Почему их не запрягают? — удивился Акрах.       — Вы должны принять кобыл, — торжественно объявил гоблин.       Гоблин-менеджер кивнул Акраху и Муру, затем повернулся к двум новым кобылам. Их уже раздели догола, сняли всю сбрую, оставив только ошейники с короткими цепями. Они стояли на коленях, опустив головы, их тела дрожали от напряжения.       — Ритуал принятия, — торжественно объявил менеджер. — Без него кобыла не станет вашей.       — Разводят на покупку новой сбруи и сапог, — негромко кинул он Муру. — И ведь придётся покупать.       Акрах подошёл к первой кобыле — невысокой инопланетянке с тёмными волосами. Он взял её за подбородок, заставил поднять голову.       — Ты теперь моя, — сказал он на общем языке. — Признай это. Ты знаешь, что делать.       Кобыла колебалась, но после короткой паузы медленно наклонилась и поцеловала его сапог.       — Хорошо, — одобрил Акрах.       Он взял плётку и нанёс три символических удара по её спине. Кобыла вздрогнула, но не закричала. Затем Акрах протянул руку, и она поцеловала её, признавая его власть.       — Теперь ты моя, — повторил Акрах, поглаживая её по голове.       То же повторилось со второй кобылой, которую он принял следующей. Она без колебаний поцеловала его сапог, получила три удара плёткой и поцеловала руку. Ритуал был завершён.       — Теперь они ваши, — объявил менеджер, отступая в сторону. — У вас есть с собой сбруя и сапоги?       Акрах и Мур обменялись понимающими взглядами.       Пергаменты, удостоверяющие собственность на рабынь, были им выданы. Кобылы, одетые в новые сбруи и сапоги, теперь принадлежали им.       — Тогда поехали обратно. Загружайте Карану в повозку. Мур, ты ведь умеешь управлять фургоном?       — Конечно, умею, я с шести лет с рабочими кобылами управлялся, — ответил молодой гоблин.       — Отлично. Дана!       Услышав своё имя, кобыла, зная, что от неё требуется, упала на широко разведённые колени и подала тело вперёд. Воспользовавшись бедром кобылы как подножкой, он запрыгнул в седло и тут же жахнул пятками по бокам, давая команду подняться.       — А вечером проверим, как работают наши старые кобылы после отдыха. — Он бросил взгляд на Дану и Карану, которые стояли, опустив головы. — Особенно с прибором.       Дана почувствовала, как по низу живота пробежала волна тепла. «Ты становишься шлюхой, подруга, — сказала она сама себе. — Уже возбуждаешься от обещаний повесить вибратор на клитор».       Тут она получила хлыстом по ягодицам, что начисто смыло из головы все мысли. Она побежала вперёд.

***

      По приезде обратно в таверну местные работники выпрягли из фургона свежекупленных кобыл, и Акрах увёл их клеймить на кузню. Карана выбралась из фургона и неожиданно осталась с Муром наедине. Она попросила жестом разрешение говорить, прошепелявила просьбу обратиться к местным работникам, чтоб те не вставляли им кляпы в рот и не связывали ласточкой. Когда он состроил удивлённую морду, она решила схитрить:       — Ты же хочешь, чтоб я спросила, есть ли ещё в округе такие кобылы.       — Я бы потерпел с расспросами до дома. У нас всё равно больше денег нет, — хохотнул понявший манёвр кобылы Гоблин.       Она состроила просящее лицо и наклонила тело к нему поближе так, что её голова оказалась рядом с его. Он покровительственно похлопал её по щеке:       — Ладно, я подумаю, что можно сделать.       Карана попробовала улыбнуться через мундштук.       Затем подошёл тот же служащий, лечивший кобыл с утра. Он отвёл кобыл в моечное отделение. Там к нему присоединилась ещё четвёрка гоблинов помоложе, они закрепили кобыл в рамах для мойки, аккуратно сняли с них сбрую, оголовье, сапоги и рукавицы, затем их ноги развели в стороны и начали планомерно мыть: от головы до ногтей на руках и ногах, с эпиляцией ног и стрижкой лобков. Вода в кадке была тёплой, почти горячей. Старый грум тщательно омывал их промежности, пальцами проверяя, как заживают раздражения. Дана стиснула зубы, когда его грубые пальцы снова вошли в неё, но не пикнула. Карана только вздохнула, когда гоблины закончили и снова надели на них сбрую. Наконец, он впихнул им в половые щели новые пропитанные кремом компрессы.       — Легче стало? — спросил грум, затягивая межножный ремень кобылы.       — Да, — буркнула Карана.       И старый Гоблин отпрыгнул от неожиданности. Он явно не рассчитывал услышать ответ рабыни.       — Выпороть бы тебя, так на тебе и так живого места нет.       Он отвёл их в стойло и посадил на цепи, но мундштуки вставлять не стал. Значит, Мур таки с ним поговорил.

      ***

      Через полчаса дверь открылась снова — грум ввёл двух новых кобыл. Они были свежевымытыми, но глаза покраснели от слёз, а на ягодицах зелёные нашлёпки травяных компрессов закрывали свежие клейма. Он посадил их на цепи, ещё раз проверил компрессы у Даны и Караны и вышел, задвинув за собой решётчатую дверь.       — Не плачьте, — сказала Дана, когда девушки рухнули на солому. — Мы все через это прошли. Да и у вас это не первые клейма.       Карана попыталась подвинуться ближе:       — Как вас зовут?       — Казана, — прошептала та, что повыше, с тёмными волосами.       — Тана. — Вторая, рыжеволосая, прижалась к ней плечом.       — Я Дана. Это Карана, — представилась Дана. — О, только сейчас поняла… У всех нас имена заканчиваются на «ана».       Карана фыркнула:              — На гоблинском это понятие означает «то, на чём ездят верхом».       — То есть Ана — это просто «кобыла»? — уточнила Дана.       — Да, — кивнула Карана. — У того, кто давал ей кличку, видно, фантазии не хватило.       Казана тихо всхлипнула:       — А нас… нас двоих звали по-другому. До того, как нас отдали на ферму.       — Мы знаем, — мягко сказала Карана. — Но здесь вас зовут иначе. Привыкайте. Сколько вы здесь?       Тана закрыла глаза. Её плечи подрагивали от сдерживаемых рыданий.       — Полгода.       — Скоро привыкнете, — повторила Дана. — И научитесь выживать.       — Но как? — прорыдала Казана.       Она даже не могла закрыть руками лицо, когда плакала.       — Я не знаю. Мой принцип простой: жить легче, когда я подчиняюсь, каким бы унизительным и болезненным ни был приказ… Возможно, позже всё наладится. И я живу с этим дольше вас всех. Значит, это правильная стратегия.       В стойле воцарилась тишина, нарушаемая только тихим шорохом соломы и звоном цепей. Женщины молчали. Новые кобылы, наверное, обдумывали слова Даны, а Карана просто смотрела в стену.       Впрочем, тишина продлилась недолго. Дверь в стойло опять отодвинулась, и в комнату вошли Акрах с Муром. Карана и Дана тут же встали на колени, новые кобылы последовали их примеру.       Акрах не стал тянуть с объяснениями и коротко приказал Дане:       — На спину!       Она моментально опустилась на живот и перекатилась на скрещенные за спиной руки. Кобыла понимала, что от неё требуется, поэтому раздвинула колени и, прогнувшись, предоставила свою промежность в распоряжение хозяев. Акрах склонился над ней и, расслабив ремень между ног, прицепил ей на клитор уже знакомый девайс.       — Ну, проверим, как тебе сегодня это понравится, — проговорил он и нажал кнопку.       Прибор слегка зажужжал, начав работать. Пошли разряды, и почти сразу рабыня начала извиваться им в такт.       Мур тем временем подошёл к Каране и заговорил с ней на гоблидуке:       — Ну что, выяснила, есть ли ещё рабыни, похожие на вас?       — Нет, конечно. Их привели десять минут назад, когда бы я успела?       — Интересно. А что ты успела?       — Их клички Тана и Казана. Как я поняла, они не были на ферме у Рокха. Очевидно, он берёт не всех, кого могут предложить на Базе.       — Ну вот почему ты думаешь, что ты самая хитрая? Я порол тебя десятки раз. Езжу на тебе, могу, при желании, прямо сейчас замучить тебя до смерти. Что тебе позволяет думать, что ты можешь со мной говорить как с равным? То, что тебе вообще разрешают говорить?       Кобыла побледнела и резко наклонилась к ногам молодого гоблина.       — Простите, мастер, как я могу искупить свою вину? Пожалуйста, не убивайте бедную рабыню. Я сделаю всё, что угодно.       Она покрывала поцелуями не слишком чистые сапоги гоблина.       Он искоса посмотрел на кончившую со стоном кобылу Акраха, на зачарованно глядящих во все глаза, но слабо понимающих, что происходит, новых рабынь.       — У тебе время до утра узнать, как они оказались на этой ферме, минуя Рокха. А теперь я хочу напомнить тебе твоё место. Прими позу для порки груди.       Карана, не решаясь больше открыть рот, подняла тело так, что соски её грудей остановились прямо напротив груди гоблина.       — Ты понимаешь, за что я тебя наказываю? Можешь говорить.       — Да, мастер.       — Скажи. За что?       — Мастер думает, что его рабыня забыла своё место.       — Это не так?       — Мастеру виднее. Место рабыни у ног мастера.       — Хороший ответ. Но наказать тебя всё равно надо.       И он начал хлестать её по груди и плечам, не заботясь, куда попадает. Она переносила наказание молча, изредка вскрикивая, когда удары били по особо чувствительным точкам.       Через пару минут он остановился. Она, тяжело дыша, не отрываясь, смотрела на своего мучителя. Он приподнял руку, и она, поняв, что наказание закончено, с чувством её поцеловала.       — Надеюсь, ты поняла урок?       Боясь говорить, она кивнула.       — Мы получили записку с Базы. Завтра к полудню, если всё пойдёт по плану, привезут свежую кобылу, и мы можем отправляться домой. Спите, завтра будет длинный день.       Гоблины, не прощаясь, покинули стойло.       — Что это было? — после долгой паузы спросила рыжеволосая Тана.       Карана не ответила, продолжая стоять на коленях, уставившись в стенку. Слёзы текли по её щекам.       — Мой хозяин вчера получил в подарок контрабандный клиторальный вибратор. Вчера я не смогла кончить, так вот они пришли сегодня проверять работоспособность. Почему мастер Мур выпорол Карану по груди, я не знаю. Я не настолько хорошо понимаю гоблидук.       Взгляды девушек перенеслись на Карану.       В конце концов она заговорила:       — Я предательница. Сначала я согласилась отвезти гоблинов к Базе, чтоб они могли договориться с местными о покупке женщин. Теперь Мур требует от меня, чтоб я выведала у вас, не знаете ли вы какие-нибудь фермы, где содержат женщин, проданных с Базы.       — Ну и где тут предательство? — удивилась Дана. — Кого ты предала? Женщину, которую доставят завтра с Базы, уже планировали передать Рокху. Акрах просто её покупает по более высокой цене. Как я поняла, он принимает далеко не всех, кого ему предлагают. Ана попала к нему через какого-то фермера, девушки тоже не были у него. Их тоже купил Акрах, когда они уже были рабынями. Мне кажется, жизнь на вилле леди Линьи будет полегче, чем на тренировочных фермах. Так что ты их, в общем, спасаешь от худшей участи.       — Боюсь, тебя ещё раз изобьют, — сказала Казана. — Мы были охранницами на Базе. Через два месяца после прибытия наш начальник, лейтенант Север, предложил нам участие в научном эксперименте под глубоким прикрытием. Мы должны были изображать диких кобыл, пойманных в горах. Потом нас должны были освободить через пару месяцев. Как вы понимаете, никто нас не освободил. Нас просто сделали кобылами. Собственно, всё. Ни я, ни Тана ни разу не покидали ферму больше чем на полдня. И не знаем ни одной кобылы, кроме тех, с кем жили в стойле. По нашим расчётам, прошло полгода. И если бы и знали, что плохого в том, чтобы выкупить какую-нибудь нашу подружку? Как я поняла, многие женщины с Базы заканчивают свой путь на окрестных фермах.