Подарок для Короля Проклятий

Два года. Прошло два года, как ты перестала считать дни и начала считать шаги: от колыбели до окна, от окна до двери, от двери до сада, где Харуки уже уверенно бегал по дорожкам, подпрыгивая на месте и тыкая пальцем в каждую бабочку, которая попадалась ему на глаза. Он рос быстрым, непоседливым парнишкой, который не мог сидеть на месте и пяти минут. Отцовское в нём было не спрятать: алые глаза, которые смотрели на мир с той же нагловатой моськой, розовые волосики и проклятая энергия, что иногда выплёскивалась наружу, когда он сердился. Да твои гены даже не старались! Сукуна входил в его комнату как в свою. Иногда молча, просто посмотреть, иногда со словами: «Вставай, мелочь», — когда уже наступало утро и он хотел преподать сыну урок, что-то вроде стрельбы из лука. Харуки уже выучил, что слово «мелочь» — это почти как имя, и что отец не поднимет голос, если не случилось чего-то серьёзного. Сукуна подходил, садился на корточки, смотрел на сына в упор, а тот замирал, как маленький медвежонок перед большим медведем. — Ты сегодня дрался с камнем? — спросил Сукуна однажды, заметив на коленке Харуки царапину. — Он первый начал! Сам виноват, что под ноги попал, — ответил тот, и ты не выдержала, засмеялась. Сукуна поднял на тебя взгляд, и в нём мелькнуло лёгкое недоумение. Камень сам под ноги полез?.. Подрался с камнем?.. Для его серьёзной морды такие детские шутки были странными, за гранью понимания. Но вот только расспрашивать он не стал, проще сделать вид, что понял. Стоило Сукуне провести пальцем по царапине сынишки, и та затянулась почти сразу. Харуки ахнул, глядя на свою коленку. Не болит!? Болячки больше нет! Сукуна и не думал объяснять, сложно это для него. Обратная техника, регенерация, проклятая энергия... Ему почти три годика, пусть подождёт ещё немного, и тогда Сукуна поведает. А сейчас Сукуна просто встал, поправил свой пояс на кимоно, шагнул к двери и сказал напоследок—Ужин через час. Не опаздывайте Ты сидела на полу, обхватив колени, и смотрела, как Харуки вертит свою ногу, пытаясь понять, куда делась царапина. Такой забавный и милый... А ведь он тоже так сможет в будущем. А потом Харуки повернулся к тебе и спросил —Мам, а папа волшебник? — Типа того, — ответила ты и улыбнулась. Пусть он для него будет добрым и сильным волшебником... Да хоть феей. ______________________ Вечером, когда Харуки уже спал, ты стояла у окна, глядя на сад. Прохладно... Сад цвёл, речушка текла, деревья давали плоды. Ты не услышала, как Сукуна подошёл со спины и положил руки на твои плечи. Но ты уже давно перестала бояться, привыкла.— Он похож на тебя, — сказала ты невзначай. — Упрямый, как ты. — Он мой наследник, — ответил он, и его голос был стальнее железа. Он был уверен в этом. Ты покачала головой. — Он наш. Твой и мой. И если ты ещё раз залечишь ему царапину техникой, он привыкнет, что всё можно решить магией, и перестанет учиться осторожности. Его пальцы чуть напряглись, и он сказал— Я научу его лечить себя самостоятельно. Это была разовая акция. С каких пор ты меня отчитываешь? А-а-а, да, забыл, ты никогда и не боялась меня, — последние слова он сказал с издёвкой. Раньше ты его и вправду боялась. Но наглость пришла потом. — Я боялась, — ответила ты, поворачиваясь к нему. Да, раньше было, просто, ты слишком хорошо маскируешься. А в жизни с таким, как Сукуна — по другому не как. — Ты просто не замечал. — А сейчас боишься? — спросил он, смеясь со своей же поддевки — Нет, — сказала ты. — Уже нет. — А зря, — усмехнулся он и наконец-то отпустил тебя. _______________________________ Вечером Харуки упёрся и показал свой характер. Он уже час крутился в кровати, высовывал ноги из-под одеяла, требовал «ещё водички» и делал вид, что не слышит, когда ты говорила ему «пора спать». Ты уже сама начала клевать носом, сидя рядом на полу, и чувствовала, как веки тяжелеют. Но вдруг... Сукуна вошёл без стука. Стоя в дверях, он увидел эту картину: ты с закрытыми глазами, Харуки сидит в кровати и совсем не собирается спать. Он молча подошёл к кровати. Сукуне не надо было даже говорить, он просто навис над Харуки, и тот задрал голову, видя тень отца. — Папа, — сказал он с серьёзным тоном, настолько, насколько ему позволял его возраст. — Я не хочу спать. — А я хочу, — ответил Сукуна с тяжёлым, намученным выдохом. — Ложись. Харуки нахмурился и вдруг, вместо того чтобы спорить, он поднял к отцу руки. «На ручки!» — означал этот жест. Его маленькие ладошки, раскрытые в воздухе, требовательно тянулись вверх. Сукуна смотрел на них несколько секунд, потом, без единого словечка, наклонился, взял сына за подмышки и поднял. Харуки обхватил его за шею, прижался носом к шее и затих. Ты открыла глаза, услышав шорохи, и увидела, как мускулистый, испещрённый проклятыми печатями человек держит на руках крошечного мальчишку в пижаме, как пальцы Харуки перебирают пряди отцовских волос, как Сукуна стоит неподвижно, чуть склонив голову, и просто ждёт. Ты покачала головой, но глаза снова закрылись, усталость была сильнее. Слышно было только, как Харуки сопит, уткнувшись в отцовскую шею, и как Сукуна перекладывает его обратно в кровать, придерживая за голову, чтобы не ударилась. Но спать на полу ты не могла. Собрав свои силы, ты поднялась, немного шатаясь, и подошла к кровати, поправляя одеяло. Сукуна стоял рядом, и ты чувствовала его плечо рядом со своим плечом. Его дыхание было спокойным, ровным.— Он тебя слушается, — сказала ты. — А меня не слушается. — Ты мать. Для него ты — дом. Поэтому он тебя не слушает. Он знает, что ты не уйдёшь, не наругаешь, не ударишь, не бросишь, а значит, можно проверять твоё терпение, — его слова напоминали поговорку про кнут и пряник, но в твоём случае кнутов никогда и не было... Только пряники. Ты не знала, что на это сказать, ведь он был прав. Оставалось только согласиться в том, что ты слишком мягкая. Ты не сводила глаз с Харуки, который во сне улыбнулся и перевернулся на бок, подтянув колени к груди. — А знаешь, кто для него я? — спросил Сукуна у тебя. — Ты его отец, — сказала ты, понизив тон до минимума, чтобы точно не разбудить ребятёнка. — Его укрытие, стержень. Он равняется на тебя, уважает и иногда побаивается, поэтому с тобой он не такой расслабленный, как со мной. Он стоял молча, обдумывая твои слова, которые как назло били в самый центр.— Иди спать, — выдохнул он. — Я посижу с ним. Ты ещё раз взглянула на него и улыбнулась. На цыпочках, стараясь быть тише мышки, ты вышла из комнаты, сладко закрыв за собой дверь, и пошла к себе. Оставлять сына с ним ты уже перестала бояться. Сукуна не раз доказал, что просто так, без почвы он не делает больно, не кричит и не ругает. Он был более чем справедлив. Возможно, жесток, отстранён, холоден и тому подобное, но к своему наследнику у него всегда было повышенное внимание. Он — продолжение его рода, в нём его сила и кровь, и Сукуна намерен научить его всему тому, что знает сам.