Три тысячи лет желаний

Время: Прошло несколько месяцев после падения Пристани Лотоса. Цзян Чэн, новый глава ордена Юньмэн Цзян, уже успел восстановить клан из руин и теперь с завидным упорством вгрызался в дела, возвращая былую славу своему дому.

Ночь догорала вместе с деревней. Чёрное, как сажа, небо над маленьким поселением было сплошь затянуто дымом — густым, едким, он поднимался к звёздам, пряча их от мира. Огонь уже не бушевал, но всё ещё лениво лизал обугленные брёвна, не желая угасать до конца. Ученики ордена Гусу Лань, словно белые призраки в этом алом мареве, заканчивали зачистку: несколько заплутавших духов, привлечённых смертью и горем, были рассеяны. Другие адепты помогали раненым крестьянам, чудом выжившим в этой бойне. Обычное, в общем-то, дело — нашествие нечисти на маленькую деревню. Ученики оказались рядом на патрулировании и, конечно, вмешались. Лань Ванцзи стоял посреди того, что ещё сегодня утром было центром деревни. Его фигура в белых, идеально чистых одеждах (ни пятнышка сажи, словно огонь боялся к нему прикоснуться) выделялась на фоне всеобщего разрушения. Лицо его, прекрасное и бесстрастное, как нефритовая маска, было обращено к догорающим остовам домов. В ледяном спокойствии его глаз читалась не отстранённость, а глубокая, сосредоточенная задумчивость. Он медленно брёл среди развалин, его шаги были беззвучны. Временами он останавливался, рассматривая то, что ещё недавно было чьим-то домом, чьей-то жизнью, а теперь превратилось в груду обгоревшего дерева и битой черепицы. Вдруг среди треска догорающих брёвен и приглушённых стонов раненых его чуткий слух уловил иной звук. Он донёсся со стороны холма, что возвышался за околицей. Звук был странным: приглушённый шорох множества ног, но неровный, неестественный, словно шли не люди, а куклы, у которых подкашиваются суставы. Лань Ванцзи замер, обратившись в слух. Не говоря ни слова и не привлекая внимания своих учеников, он бесшумно скользнул в тень уцелевшей стены и направился к холму. Он не стал подходить близко. Вместо этого выбрал позицию за густым кустарником на склоне, откуда открывался вид на широкую поляну. То, что он увидел, заставило его идеальные брови едва заметно сойтись к переносице. Поляна была заполнена трупами. Но это были не просто бездыханные тела, оставленные после нападения духов. Они двигались. Десятки мертвецов, мужчин и женщин, в разной степени разложения, бесцельно, но с какой-то жуткой методичностью бродили по вытоптанной траве. Одни наклонялись и начинали лихорадочно рыть землю голыми руками, ломая почерневшие ногти. Другие обшаривали руины старой каменной хижины на краю поляны, переворачивая камни. И среди этого моря смерти, в самом центре, стоял ОН. Фигура, казалось, была высечена из тьмы. Мужчина стоял совершенно неподвижно, грациозно и властно, словно король, обозревающий свои владения. Руки его были заведены за спину, в пальцах покоилась длинная чёрная флейта с тяжёлой кистью на конце. Флейта была чернее самой ночи, и даже отсюда Лань Ванцзи чувствовал исходящую от неё плотную, давящую энергию. Верхнюю половину лица незнакомца скрывала полупрозрачная вуаль, но нижняя была открыта. В свете луны и далёких отблесков пожара Лань Ванцзи сумел разглядеть главное: на губах тёмного заклинателя играла лёгкая, почти мечтательная улыбка. Кожа его была мертвенно-бледной, отчего алые губы и чёрные, как смоль, длинные волосы, свободно лежавшие на плечах и спине, казались ещё контрастнее. Одеяния его были под стать окружению — длинные, струящиеся, чёрные с алыми вставками. Глубокий вырез на груди открывал бледную ключицу, и ветер играл полами одежд, делая фигуру похожей на огромного хищного ворона. — Ищите быстрее, — раздался в ночной тишине голос. Тихий, но в нём чувствовалась сталь. Голос был приятным на слух, даже красивым, но твёрдым и с нотками явного раздражения. — У меня времени нет. Мертвецы задвигались активнее, словно их дёрнули за невидимые нити. Лань Ванцзи замер, превратившись в изваяние. Его рука сама собой легла на рукоять Бичэня, костяшки пальцев побелели. Но он не обнажал меч. Впервые за долгое время он столкнулся с тем, чего не понимал. Тёмное искусство. Он видел следы демонического cultivation, но чтобы кто-то управлял такой армией мертвецов так легко, так... играючи? Кто этот человек? Он никогда не встречал заклинателя, практикующего столь глубоко ушедшую в тень силу. Его тёмные одежды на ветру, холодная отстранённость во взгляде — он казался самой Смертью, явившейся за долгом. Внезапно одна из марионеток отделилась от группы, подошла к тёмному заклинателю и рухнула перед ним на колени. Мертвец протянул вверх скрюченные руки, в которых лежал небольшой, тускло поблёскивающий предмет. Из-за расстояния Лань Ванцзи не мог разобрать, что это — какой-то странный металлический слиток или артефакт. — "Не вижу", — с досадой подумал Лань Ванцзи, напрягая зрение. Заклинатель грациозно повернулся к своему слуге, взял предмет из его рук и поднёс его к глазам, поворачивая так, чтобы на него упал лунный свет. И тут улыбка на его лице расцвела по-настоящему — широкая, почти счастливая. — Ну надо же, — его голос стал мягче, почти мурлыкающим. — Долго же тебя искали. Он спрятал находку в широкий рукав и небрежно махнул рукой марионетке. — Свободны. В тот же миг все двигающиеся трупы словно разом лишились своих невидимых нитей. Они низко поклонились своему господину и безжизненно рухнули на землю. Поляна вновь превратилась в обычное кладбище. Заклинатель же огляделся. Его взгляд скользнул по догорающей вдалеке деревне, по дыму, застилающему небо, и он усмехнулся — коротко, беззлобно, но с какой-то пугающей отстранённостью. Затем, не оборачиваясь, он развернулся и направился в противоположную от деревни сторону, быстро растворившись в темноте леса. Лань Ванцзи ещё долго стоял не двигаясь. Он внимательно следил за каждым шагом уходящего, запоминая направление, осанку, манеру двигаться. Его рука всё ещё лежала на Бичэне. Когда последний шорох стих, он выждал ещё несколько долгих минут и лишь затем бесшумно вышел из укрытия и направился к поляне. Трупы, которые минуту назад ходили, теперь лежали неподвижно. Обычные мертвецы. Ни следа демонической энергии. Словно их и не оживляли никогда. Лань Ванцзи присел на корточки возле одного из них, проверил пульс (разумеется, его не было), осмотрел тело. Ничего. Сзади послышались торопливые шаги. К нему бежал один из его учеников, запыхавшийся, но сохраняющий почтительное выражение лица. — Ханьгуан-цзюнь! — поклонился он. — С духами покончено. Жители эвакуированы, раненым оказывают первую помощь. Лань Ванцзи выпрямился, его лицо вновь стало бесстрастным. Он коротко кивнул, принимая доклад, и тут же отдал новые распоряжения — кому остаться для охраны, кому возвращаться в Гусу. Закончив, он ещё раз бросил долгий, тяжёлый взгляд на то место, где только что стоял тёмный заклинатель. В голове его уже выстраивалась цепочка мыслей: «Тёмное железо», армия мертвецов, таинственная улыбка... Об этом нужно будет доложить дяде. Поднять этот вопрос на ближайшем совете орденов. Это не просто очередной тёмный практик. Это нечто большее. И опасное. Он развернулся и ушёл, унося в своей ледяной душе образ улыбающегося человека среди моря трупов.

***

*Три месяца спустя. Уездный городок Сюаньву. * В прокуренном общем зале постоялого двора «Три радости» стоял обычный вечерний гул. Кто-то громко смеялся над шуткой торговца, кто-то спорил о ценах на рис, а в углу за отдельным столом двое заклинателей создавали зону тишины и холода одним своим видом. Цзян Чэн, глава ордена Юньмэн Цзян, сидел напротив Лань Ванцзи и мрачно ковырял палочками для еды кусок тофу, словно тот был его личным врагом. Его фиалковые глаза метали молнии. — И зачем я вообще сюда потащился? — процедил он сквозь зубы. — Только зря время трачу. Мало мне своих проблем с кланом, так я ещё должен сопровождать тебя в этой дурацкой инспекции по твоим подозрениям. Демонический культиватор, говоришь? Марионетки? Мало ли кто балуется тёмными искусствами на окраинах. Лань Ванцзи не ответил. Он лишь поднёс к губам чашку с чаем и сделал маленький глоток, глядя куда-то в пространство мимо Цзян Чэна. Его лицо, как всегда, не выражало ни скуки, ни раздражения. Вдруг в зале раздался взрыв хохота, перекрывший общий шум. Цзян Чэн поморщился и скосил глаза в сторону источника шума. В противоположном конце комнаты шумно гуляла компания молодых парней — судя по одежде, мелкие торговцы или приказчики из лавок. Взгляд Цзян Чэна скользнул по ним равнодушно, но вдруг зацепился за одного. Парень, сидевший в центре компании, явно был главным заводилой. И выделялся он, как павлин среди воробьёв. Волосы его, чёрные как вороново крыло, были заплетены в толстую косу, которая живописно лежала на левом плече, спускаясь на грудь. Коса была перевязана алой лентой, яркой, как капля крови. Одежда на нём была тёмная, но с богатой алой вышивкой по вороту и краям рукавов, что говорило о небедном владельце. Черты лица у него были изящные, тонкие — такие лица бывают у отпрысков древних аристократических родов или у потомков императорских наложниц. Но главное — глаза. Большие, выразительные, они так и сверкали азартом и какой-то мальчишеской прямотой. Он как раз рассказывал очередную историю, активно жестикулируя. — А то! — кричал он, хлопнув ладонью по столу. — Я все местные легенды и байки знаю! Что угодно спросите — на всё отвечу! Я даже про того самого тёмного заклинателя много чего знаю! — он подмигнул притихшим слушателям и сделал большой глоток из кувшина с вином. Последняя фраза заставила Лань Ванцзи, до этого момента безучастного, медленно повернуть голову. Его золотистые глаза остановились на фигуре рассказчика. «Тёмный заклинатель. Про него ли?» Цзян Чэн так увлёкся разглядыванием странного парня, что не заметил, как Лань Ванцзи поднялся из-за стола и плавно, словно призрак, направился через весь зал к той компании. В тот момент, когда парень с косой тянулся за очередным глотком вина, перед ним выросла высокая фигура в белоснежных одеждах. От неожиданности юноша поперхнулся, закашлялся и уставился на незнакомца круглыми глазами. Вся его компания мгновенно притихла, чувствуя исходящую от заклинателя ауру силы и власти. Лань Ванцзи слегка склонил голову в вежливом поклоне. Его голос был холоден, но безупречно вежлив: — Господин так сведущ в историях этих мест. Не будет ли он так любезен уделить нам немного времени и поделиться своими знаниями? Парень поставил кувшин, сглотнул и нервно прокашлялся. Он явно пытался выглядеть уверенно, но лёгкая дрожь в пальцах выдавала волнение. Встретить в захолустном трактире такого аристократа! По одежде видно — не просто заклинатель, а высокого ранга. — К-как скажете, господин... — выдавил он. Пока они шли к столу, где их уже с мрачным любопытством разглядывал Цзян Чэн, парень украдкой осмотрел своего провожатого. Тёмные волосы, белоснежная лента на лбу, расшитая серебряной нитью, безупречная осанка, широкие плечи... Лицо — словно нефритовая статуя божества. Красивое. Даже слишком. Вот только холодное, как глыба льда. «Красавчик... — подумал парень. — А чего лицо как каменное? Улыбаться пробовал хоть раз в жизни?» Подойдя к столу, он оказался под перекрёстным огнём двух пар глаз. Цзян Чэн окинул его быстрым оценивающим взглядом с головы до ног. Фиалковые глаза, высокий хвост, перехваченный фиолетовой лентой, одежда в тон, с нашивками, напоминающими доспехи. Воин. Мечник. «И этот ничего, — мелькнула мысль. — Но чего такой хмурый? Как туча весенняя. И во что же я опять вляпался?..» Парень инстинктивно сделал полшага назад, оказавшись почти за спиной Лань Ванцзи. Когда все трое уселись за стол (парня усадили напротив них), юноша снова прокашлялся, собираясь с мыслями. — Что же господам желается услышать? — спросил он, постаравшись придать голосу побольше бодрости и улыбнуться самой лучезарной из своих улыбок. — Может, хоть назовёшься для начала? — скептически приподнял бровь Цзян Чэн. — О, простите, моя оплошность! — парень слегка поклонился, сидя. — Моё имя Мо Сюаньюй! Странствующий торговец, можно сказать, собиратель историй. В разных местах бываю, много чего слышу. Так что, если заклинателям нужен проводник по местным слухам и байкам — я к вашим услугам! — он снова ослепительно улыбнулся. — Господин Мо, — Лань Ванцзи слегка наклонил голову. — Не происходило ли в этих местах в последнее время чего-либо необычного? Странного? Мо Сюаньюй задумался, почесал кончик носа. Пауза затянулась. Цзян Чэн уже открыл рот, чтобы рявкнуть, но тут парень щёлкнул пальцами: — Хм... А ведь есть одна история! — его лицо оживилось. На лице Цзян Чэна явственно обозначилась жилка на виске — верный признак закипающего раздражения. — Так говори уже! — рявкнул он. — Чего тянешь? Мо Сюаньюй невозмутимо схватил кувшин с вином, который предусмотрительно прихватил с собой, сделал несколько больших глотков, шумно выдохнул и, вытерев рот рукавом, начал: — Слухи ходят, что в одной деревне неподалёку, верстах в тридцати к северу отсюда, начали пропадать люди. Сначала по одному-двое — крестьяне, дровосеки. Думали, зверь какой или разбойники. Послали людей разобраться — те тоже пропали. Местный староста забил тревогу, но кто ж его слушает, старосту? А вот месяц назад пропала дочка одного богатого торговца. Тот, я вам скажу, человек влиятельный, с большими связями в городе. Он озолотить пообещал того, кто найдёт его дочь. Послали уже не крестьян, а настоящую группу наёмников, при деньгах и с оружием. — Мо Сюаньюй сделал театральную паузу и понизил голос. — Почти все пропали. — Почти? — переспросил Цзян Чэн, подавшись вперёд. — Один выжил. Его на днях нашли на опушке леса, еле живого. — Мо Сюаньюй округлил глаза. — Только вот... умом он тронулся. Бредит, говорит про призрака в белых одеждах. И про Весёлую маску. Лань Ванцзи слегка напрягся. «Призрак? Белые одежды?» — Весёлую маску? — его голос прозвучал тихо, но Мо Сюаньюй вздрогнул. — А? — парень удивлённо захлопал глазами. — Вы не знаете про Весёлую и Грустную маску? Да ладно?! А может, вы и про Старейшину Илин ничего не слышали? — он усмехнулся, но, увидев абсолютно каменные лица обоих заклинателей, его усмешка сползла. — Вы серьёзно? Как заклинатели могут не знать про НЕГО? Это же легендарный тёмный заклинатель! При упоминании о тёмном заклинателе Лань Ванцзи нахмурился ещё заметнее. Перед его мысленным взором вновь встала та ночь: дым, трупы и улыбающийся человек с флейтой. — Я... — Мо Сюаньюй замялся, покосился на дверь. — Я, пожалуй, не буду рассказывать. Вдруг он узнает, что я языком треплю? Не хочу стать марионеткой. Я свою жизнь люблю! — он нервно хихикнул. Лань Ванцзи, ни слова не говоря, запустил руку в рукав и через мгновение положил на стол перед Мо Сюаньюем тяжёлую золотую монету высшей пробы. Та самая, что чеканят для орденов. Глаза Мо Сюаньюя загорелись ярче, чем догорающая три месяца назад деревня. Монета исчезла в его рукаве с такой скоростью, что Цзян Чэн даже не успел бы моргнуть. Парень тут же выпрямился, принял важный вид и прокашлялся. — Н-ну... Раз уж мы заговорили о таком, грех не продолжить, — он потёр затылок, подбирая слова. — Старейшина Илин, он же Несущий Смерть — это прозвище ему дали за то, что после его появления всегда кто-то умирает. Тёмный заклинатель высочайшего уровня. Говорят, он повелевает мёртвыми, как пастух повелевает овцами. Своей сектой заправляет. Секта называется... — он понизил голос до шёпота, — «Тёмный Ангел». Представляете? Как школа. Туда он принимает всех подряд: беженцев, которым некуда идти, предателей, которых гнали из других кланов, духов, демонов... В общем, сброд со всего света. Никто не знает, как он выглядит на самом деле. Всегда или вуаль, или капюшон, или маска. Поэтому и неясно — красив он или уродлив. Есть у него два приближённых. Двое слуг, телохранителей, которые всегда рядом — Весёлая маска и Грустная маска. Если одну из них здесь видели... — Мо Сюаньюй многозначительно посмотрел на собеседников, — значит, либо сам Старейшина где-то рядом, либо его интерес здесь. И все надеются, что это просто маска по делам пришла. А то ведь он может и эти земли себе забрать, если ему что-то нужно... — Забрать? — Цзян Чэн вцепился в эту фразу. — Что значит «забрать»? Это территория под юрисдикцией нескольких орденов! — В прямом, — пожал плечами Мо Сюаньюй. — Он не шумит, не объявляет войн. Просто приходит, убивает всех, кто ему мешает, и ставит свою метку. Если деревня ему не мешает, он её не трогает. Но если ему нужна именно эта земля... Всех в расход. Без жалости. — он снова отхлебнул вина. Кувшин опустел. Он уже собрался встать, но, подумав, добавил ещё кое-что, отчего Лань Ванцзи внутренне напрягся ещё сильнее: — И ещё слухи ходят, что он собирает какое-то «Тёмное железо». Что это за штука — никто не знает. Зачем ему — тоже. Но многие заклинатели теперь тоже эти железяки ищут, хотят его опередить. Только у них, как обычно, ничего не выходит, — Мо Сюаньюй усмехнулся. — Он всегда на шаг впереди. «Та вещь, что передала ему марионетка тогда, три месяца назад... Это оно и было? То самое "Тёмное железо"? — мысль пронзила Лань Ванцзи. — Что оно делает там, в руинах сгоревшей деревни? Зачем оно ему?» Он медленно поднялся и слегка поклонился Мо Сюаньюю: — Благодарю господина Мо за содержательный рассказ. Мо Сюаньюй расплылся в довольной улыбке, встал, поклонился в ответ и уже собрался было ретироваться к своей компании, как вдруг почувствовал стальную хватку на своём вороте. Его буквально приподняли над землёй и потащили к выходу из таверны. — Эй! — возмущённо завопил он, когда они вылетели на прохладный вечерний воздух. — Подождите! Куда?! — он отчаянно засучил ногами. Цзян Чэн, который тащил его за шкирку, как нашкодившего котёнка, раздражённо обернулся. Разница в росте была очевидна: Цзян Чэн возвышался над парнем, как скала. — Чего орёшь? — рявкнул он. — Пойдёшь с нами. Мо Сюаньюй начал вырываться с удвоенной силой: — Я всё рассказал! Зачем я вам ещё сдался?! Отпустите! — Дорогу покажешь, — спокойно, но непререкаемо произнёс Лань Ванцзи, выходя из тени. — К-куда дорогу? — пискнул Мо Сюаньюй, предчувствуя неладное. — В ту деревню. Где люди пропадают, — отрезал Цзян Чэн. Мо Сюаньюй обречённо закрыл глаза. «За что мне это... Я же просто хотел вина выпить и деньги заработать!» — мысленно взвыл он. Лань Ванцзи промолчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Цзян Чэн поставил парня на землю. Тот, пошатываясь, дрожащей рукой указал в сторону тёмного леса за околицей: — Н-нам... нам туда... Цзян Чэн, не глядя на него, решительно зашагал в указанном направлении. Мо Сюаньюй, тяжело вздохнув, метнулся обратно в трактир, через минуту выскочил оттуда с двумя полными кувшинами вина, притороченными к поясу, и, бросив последний тоскливый взгляд на освещённые окна постоялого двора, побежал догонять удаляющиеся белые и фиолетовые фигуры. Вот так и началось их путешествие — Ханьгуан-цзюня, главы ордена Юньмэн Цзян и обычного паренька Мо Сюаньюя, который очень хотел бы оказаться сейчас где угодно, только не на этой тёмной дороге, ведущей прямо в пасть к неизвестности.