A Warmth The Moon Cannot Give

***

В Норд-Крае всё успокоилось. По крайней мере, хоть как-то. Враги всё ещё скрывались в тени, и пока он и его союзники не раскрыли следующий этап их планов, он мало что мог сделать, а патрулирование в одиночку просто напрашивалось на засаду и уничтожение. Поэтому ему приходилось держаться либо города Наше, либо мастерской Айно, либо людей Лаумы, переключаясь между группами наугад, в надежде, что за ним не следят. Хотя это казалось сомнительным, ведь на него ни разу не напали, когда он, нарушив установленное ими самими правило не оставаться в одиночестве, незаметно удалился от цивилизации, чтобы посетить некую стену. Стену, которая, с помощью маленького духа, исчезла из реальности и позволила ему спуститься в пещеру внизу. Его верный планер облегчил спуск, освежающий воздух, скользящий по его падающему телу, был свеж. К тому времени, как его ноги коснулись пола пещеры, вход был снова запечатан, блокируя лунный свет, но оставляя путь освещённым цветами и мхом, растущими из пола и стен. Несмотря на это, он был осторожен, одной рукой складывая планер, а другой прижимая к груди небольшую коробочку со сладостями. Одна мысль о них заставляла его слегка улыбнуться. Похоже, жители Норд-Края действительно были сладкоежками, хотя, возможно, Айно в одиночку влияла на это мнение. Вода хлюпала по его ботинкам, когда он шёл вперёд, не боясь мрачной тьмы. Не раз он проходил по этой тропе с тех пор, как пришёл в Норд-Край, и она неизменно пробуждала в нём предвкушение. Взгляд скользил по изъеденным водой камням и маленьким цветочкам, пробивающимся из трещин в скале, медленно маня его к отверстию прямо перед собой. Тот, что открывался в гораздо более обширную и величественную пещеру. Светового люка не было, но комната была ярко освещена сиянием цветов внизу; целое поле мягко светилось под статуей в форме луны в дальнем конце комнаты. Это эфирное сияние завораживало настолько, что описать его было невозможно; словно сама луна ненадолго приземлилась и предстала покрытой цветами, а не камнями, каждое растение в полном цвету колыхалось на лёгком ветерке, доносившемся из неведомых мест. Итэр медленно шёл по полю, стараясь не наступать на протоптанные тропинки и не наступать на цветы. Словно в знак благодарности, они наклонились к нему, приветствуя его в своём жилище с необъяснимым теплом и одобрением, хотя он и не знал, проецировал ли он свои чувства на мать-природу. Покачав головой, Итэр поднял взгляд, глядя на статую… но Коломбины там не было. — А? — насколько ему было известно, она не выходила гулять, и когда он запрокинул голову, то не увидел её сидящей на статуе, как раньше, — Где она могла… — Ищешь меня? Лишь благодаря своему колоссальному самообладанию и опыту он не вскрикнул от испуга, хотя всё же обернулся и увидел Коломбину, стоящую прямо за ним. Руки по швам, голова слегка наклонена, и, что самое убийственное, в уголках её бледно-розовых губ мелькнула лёгкая тень улыбки. Впрочем, в ней не было ни тени злобы, лишь лёгкое веселье, тело расслаблено, выражение лица — лёгкое. — …фух, как ты это сделала? — Итэр глубоко вздохнул, приложив руку к сердцу. — Я просто шла за тобой, вот и всё, — легко ответила Коломбина, и её улыбка стала чуть мягче, — Попробуй почувствовать силу кууваки, и, возможно, в следующий раз ты меня заметишь. Итэр покачал головой, отгоняя от себя недоумение. — Принял к сведению. Кстати, я принёс тебе немного закусок, если хочешь? Подняв деревянную коробку, он открыл крышку, открыв доступ к целому ряду угощений. Он всё ещё не был до конца уверен, что нравится Коломбине, поэтому взял целый набор сладостей — как сладких, так и несладких: от шоколада и кексов до кусочков торта, от рабочих батончиков до более полезных фруктовых блюд. Единственная причина, по которой он не положил туда полноценный обед, заключалась в том, что он не хотел рисковать испортить запахом другие блюда. Впрочем, он мог просто приготовить ей что-нибудь свежее, если она захочет. Глаза Коломбины, хоть и были закрыты, не слишком блестели, но лёгкое приподнятие её бровей было невозможно не заметить. — О… спасибо. А что ты хочешь? Желания? У него было много, но он не хотел, чтобы Коломбина их исполнила. Хотя они познакомились совсем недавно, он увидел перед собой глубоко одинокую и неуверенную в себе личность, которая чувствовала себя чужой даже для тех, кто называл себя её товарищами, пусть даже они редко заслуживали этого звания. Возможно, это пробудилась его чуткая натура, но чем больше он думал о ней, тем сильнее ему хотелось быть с ней — не ради ответов, не ради информации, а просто чтобы узнать её получше. Чтобы понять, что он может сделать, чтобы она стала счастливее, помимо того, чтобы найти способ отправить её на Луну. Однако если он чему-то и научился о Колрмбине во время их подобных встреч, так это тому, что она всегда чувствовала себя обязанной отвечать добром на добро. Отчасти это, несомненно, было связано с её воспитанием как богини. Она всегда должна была отплачивать тем, что ей давали, и делала это так долго, что сама мысль о том, чтобы получать, не давая взамен, казалась ей немыслимой. Поэтому, как бы ему ни хотелось просто дать ей что-то, он знал, что поддержание иллюзии «обмена» делало её более комфортной и непринуждённой. Поэтому он напевал: — Мое желание… провести с тобой немного времени. Коломбина склонила голову, глядя на него — предполагая, что она вообще могла видеть его сквозь свои прикрытые веки и перекрещивающуюся маску. Подумав всего несколько мгновений, она опустила голову и, напевая, протянула руку и выхватила кусочек торта из предложенной коробки, её нежные пальцы впились в желтоватый бисквит и провели его между тонкими губами; её тихое, почти неслышное «омф» было умилительно милым. — '…мм… — она осторожно прожевала, а затем проглотила, — Вкусно.' — Я рад. Айно порекомендовала мне это место, когда я просил совета, хех. Коломбина напевала что-то себе под нос. Знала ли она, кто такая Айно, она не спросила. — Хочешь тоже попробовать? — Хм? ' — Вкус, — повторила Коломбина, улыбаясь и подталкивая торт к его лицу, — В конце концов… ты же сказал, что хочешь провести со мной время, не так ли? Разделяя перекус, мы также делим время, не так ли? Не совсем так, как это работало, но под выжидающим взглядом Коломбины ему ничего не оставалось, как подчиниться. Он раздраженно вздохнул, наклонился и тоже откусил кусок торта. Тот частично раскрошился, но Коломбина поймала его свободной рукой. Её улыбка казалась чуть более искренней, пока она пристально смотрела на него, словно изучая каждое движение его мускула. ​​Было неловко, но он не мог заставить себя пожаловаться. Сглотнув, он откинулся назад, напевая: — Вкусно. Паймон наверняка понравится такая штука. — Обязательно купи ей что-нибудь, когда будет такая возможность. — Значит, этот маленький укус был только для меня? — он приподнял бровь. — Конечно, — улыбка Коломбины казалась чуть более игривой. — В конце концов, твоё желание — только твоё. На это он мог лишь усмехнуться, соглашаясь. Коломбина тем временем медленно пошла — её шаги, как всегда, размеренные и грациозные, манили его к одной из наклонных лунообразных скал, существовавших в пещере. Она села рядом, и Итэр, не дожидаясь приглашений, присоединился к ней, осторожно отодвинув цветы, и прислонился спиной к прохладному, почти холодному камню; холод едва ощущался, но каким-то странным образом успокаивал. Ощущение отвлекло его, когда Коломбина наклонилась к нему, положив голову ему на плечо. Она, однако, продолжала откусывать кусочек от торта, так что он не обратил на это особого внимания, довольствуясь лишь приятным молчанием рядом с ней. Её присутствие странно манило его, но он не мог до конца понять, словно гравитационное притяжение их душ. — Ты… странно теплый. Замечание, произнесенное между кусочками торта, вывело Итэра из его мечтаний. — Что? Теплый? — Ммм… Она больше ничего не сказала, хотя он почесал щеку в ответ на ее слова. — В смысле, физически? Коломбина только напевала: — Возможно, я чувствую лунный камень в твоей груди. — 'Может быть? ' Его спутница, однако, промолчала, просто доев торт и потянувшись за шоколадом. Не желая глазеть, он обвёл взглядом пещеру, впитывая тихое величие этого места. Однако веки его отяжелели; расслабленная атмосфера в сочетании с успокаивающим присутствием Коломбины заставили его закрыть глаза, просто давая им отдохнуть, пока спутница рядом, чтобы не потерять сознание. Но усталость тянула его вниз, она постепенно вгрызалась в его разум и погружала его под завесу сна. Звуки вокруг становились слабее, тело онемело, мысли блуждали — мысли исчезали, кроме смутных размышлений, сознание более или менее молчало. Оставив его дремать в глубоком, беззвучном сне… … Итэр вернулся в сознание. Ему потребовалось мгновение, чтобы выйти из состояния сна, но ощущения дыхания на лице — на губах — было достаточно. В тишине он уловил звук лёгкого дыхания, почувствовал, как выдохи касаются нижней губы, скользят по верхней, словно призрачный поцелуй, щекоча. Однако он не отреагировал, стараясь сохранять неподвижное выражение лица, хотя мысли лихорадочно роились за закрытыми глазами. Коломбина, а кто же ещё это мог быть, тут же пошевелилась, опустив руку с его груди. Он понял, что она сидела на нём верхом, её колени громко задевали цветы и редкую траву, когда она спустилась с него и села рядом, вернувшись к тому же плечу, к которому прислонилась прежде. Когда она заговорила: — Я знаю, что ты не спишь. Итэр широко раскрыл глаза: ярко светящиеся цветы заставили его сначала прищуриться. — Откуда ты знаешь…? — Твое дыхание вышло из привычного ритма, — сообщила Коломбина с едва уловимыми нотками веселья в голосе, — Я впечатлена, что ты никак не отреагировал. Хотя… Жаль, что ты открыл глаза. Я с нетерпением ждала твоей реакции, увидев меня так близко. Итэр покраснел, на его лице появилась легкая гримаса, в которой не было настоящего тепла. — Не дразни меня… Коломбина лишь улыбнулась, напевая: — Тебе не нравится, что я тебя поддразниваю? — Ну, такого я не говорил… — он пожал плечами, и его хмурое выражение лица постепенно спадало, — Если уж на то пошло… я бы сказал, что это положительный момент? Коломбина отвела взгляд, скрывая выражение лица, но в мутном отражении ближайшей лужи он увидел ее улыбку. — Это так…

***

Через несколько дней после своего визита Итэр вернулся. Хотя ему и хотелось бы приходить каждый день, у него всё ещё были свои дела: встречи с друзьями, чтобы поболтать, общение с Нефер и Яходой, чтобы выследить их врага, наблюдение за Варкой, выполнение поручений… Чаще всего к ночи он был настолько уставшим, что даже не думал о том, чтобы идти пешком до жилища Коломбины. И как бы ни было заманчиво пойти туда просто поспать, он не хотел навязывать ей это. Чтобы компенсировать своё отсутствие, ему удалось раздобыть для неё ещё немного пирожных и сладостей, а также несколько сухих, относительно полезных закусок, чтобы она не скучала. Он не знал, как она питалась, застряв в пещере, но предполагал, что духи, вероятно, приносили ей еду, чтобы она не болела. Мысль о том, что свита Куухенки будет исполнять все её нужды, почти вызывала у него смех. Он подавил шум, войдя в главный зал, обводя взглядом огромное цветочное поле, направляясь к большой статуе луны. Он не видел Коломбину, его взгляд искал среди цветов засаду, но ничего не нашёл, и только приблизившись к статуе, он заметил её — она сидела на самой статуе, откинув голову на плечо, словно спала там, где сидела. — Должно быть, она устала, — заметил он, сочувственно нахмурившись. Итэр осторожно поставила коробку с лакомствами у подножия статуи, стараясь отодвинуть её подальше, чтобы случайно не наступить на неё. Сделав это, он поднялся… — А… ты вернулся… Итэр поморщился: — Извини, я тебя разбудил, да? — Вовсе нет. Я уже почти проснулась… — Коломбина вяло выпрямила голову, глядя в его сторону. Пока ещё было сложно понять, видела ли она его на самом деле или чуяла через кууваки, но она, по крайней мере, знала, где он. Поэтому он не удивился, когда она встала со своего места, собираясь спуститься. Только чтобы поскользнуться. Коломбина не пискнула, не ахнула, она упала бесшумно, словно камень в ночи. Но когда Итэр рванулся вперёд и подхватил её, она оказалась лёгкой, как подушка. Он едва издал стон, прижимая миниатюрную богиню к своему торсу, и, споткнувшись всего на шаг, наконец обрёл равновесие — его удивление контрастировало с её полным отсутствием удивления. Только когда она обняла его, он понял, что она не просто поскользнулась, а упала по собственной воле. — Хех… Я знала, что ты меня поймаешь, — прошептала Коломбина ему в шею, словно не замечая, как он дрожит от этого ощущения, — Мне не хватало твоего присутствия. — Это было рискованно, — нерешительно выругал он ее, опуская на землю. Но Коломбина не отпустила его, крепко обнимая. Он не возражал, хотя его лицо вспыхнуло, когда она ещё более откровенно прижалась к нему, и её вздох был долгим и нежным. — Твоё тепло, мм… — Э-э… — было ли правильно, что они так обнимались. Через мгновение он понял, что её последователи не наблюдают за ним, и тоже обнял её. Коломбина с придыханием одобрительно фыркнула, но в остальном замолчала; тихая и довольная, она просто обнимала его, её руки свободно обнимали его, но она не хотела отпускать. Однако продолжительное объятие показалось ему неловким из-за своей интимности, и Итэр рассеянно запустил пальцы ей в волосы. Это вывело Колумбину из сонного состояния, её возглас замешательства был мягким и милым. Тишина вернулась, но через несколько мгновений он почувствовал, как её руки шевельнулись: одна осталась на его пояснице, а правая провела по его косе, нежно касаясь её. Только после третьего толчка он понял, что она почти идеально имитирует его движения, в том же медленном темпе. — Тебе нравится, когда я это делаю? — с любопытством пробормотал Этер. — Мм. Это очень успокаивает, — прошептала богиня, — А ты? Он слегка пожал плечами. — Мне всё равно. Но косу заплетать — дело непростое, так что будь осторожна, ха-ха… Коломбина тихонько напевала, ее дыхание касалось его плеча, когда она поправила голову, сильнее прижимая к нему подбородок. — Это очень в твоем стиле. — Что ты имеешь в виду? Однако Коломбина не дала ответа. Вместо этого, спустя ещё несколько минут, она замедлилась, а затем наконец отпустила его из их долгих объятий. К тому времени, как она выскользнула из его объятий, его руки почти затекли от долгого нахождения в одной позе, но он не жаловался, признавая, что был очарован, наблюдая, как Коломбина прошла несколько шагов к принесённой им коробке с закусками и села рядом. Её замаскированное лицо поднялось, уставившись на него, и только когда она похлопала себя по месту справа, он понял, что она хочет, чтобы он сел рядом с ней. Итэр повиновался, и как только он устроился поудобнее, Коломбина заговорила: — Накорми меня, и я отвечу на любой твой вопрос. — Вопросы… Была небольшая гора вопросов, которые он мог задать, от личных до мистических и инсайдерской информации о Фатуи… Но после всего лишь нескольких секунд размышлений он вспомнил одну мысль, которая заставила его улыбнуться. — Тебе нравятся мои визиты? — Да. Очень даже, — немедленный ответ, в сочетании с её деликатным тоном, был не лучшим доказательством её честности, — Это одно из немногих событий, которых я с нетерпением жду в последнее время. Итэр пробормотал слова благодарности, думая, что не может, да и не пытался, скрыть восторга от этих слов. Если Коломбина и заметила это, то никак не отреагировала, лишь приоткрыв губы, когда он протянул ей кусочек торта, прежде чем откусить маленький, изящный кусочек. Закончив, она подняла подбородок, словно давая знак добавить, и он вернул ей кусок, кормя богиню луны по одному крошечному кусочку за раз. — Разительный контраст с тем, как Паймон поглощала всё, что хоть немного вкусно, — он мог лишь с усмешкой размышлять. Только проглотив очередной кусок, Коломбина заговорила: — …ты ведь знаешь, ты потратил хороший вопрос на очевидный ответ? На это Итэр просто пожал плечами. — Мне всё равно. К тому же… я думаю, ответ того стоил. Она отвела взгляд, на ее губах играла улыбка. По крайней мере, до тех пор, пока она не подняла подбородок, выпрашивая еще торта. Он выполнил свое обещание, не задавая вопросов.

***

Прошло еще несколько дней, прежде чем он смог навестить ее в следующий раз. Под лунным светом и тихим порывом ветра Итрэ спустился в пещеру, пополнив свой сундук с угощениями и приготовив их к подаче. Как всегда, вход был запечатан Куухенки, которые его пропустили, но он легко пробрался сквозь пещеру и добрался до главного зала. Сияние цветов легко освещало его, и, спрыгнув с небольшой скалы, он взглянул на статую, но Коломбины там не оказалось. К счастью, ему не пришлось беспокоиться о внезапном скримере, когда мгновение спустя он заметил её тёмную голову — она медленно шла по цветочному полю, слегка склонив голову и прижав руки к бокам. Неторопливый шаг в сочетании с ангельским нарядом делали её почти похожей на привидение, хотя, если это было так… ну, она была ужасно милым привидением. Неторопливым шагом Итэр направился к ней, и лишь лёгкий шелест цветов выдавал его присутствие. Однако этого оказалось достаточно, чтобы Коломбина остановилась и посмотрела в его сторону. При виде его лицо её слегка оживилось, и появилась лёгкая улыбка, осветившая её лучше, чем цветы. — С возвращением, — мягко поприветствовала она. Итэр пробормотал слова благодарности: — Полагаю, сегодня ты чувствуешь себя лучше? — В самом деле. И ещё мне вдруг захотелось размять ноги, хотя бы ненадолго. С лёгкостью, присущей привычному опыту, он открыл коробку со сладостями и, заглянув внутрь, Коломбина достала кусочек сахарной свечи, чтобы откусить кусочек. Она медленно пошла дальше, но на этот раз к статуе луны. Тишину нарушал лишь тихий шелест цветов, распускающихся перед ней, их лепестки, раскрывающиеся на её глазах. Пока они не добрались до статуи, раздался ее голос: — Интересно… зачем ты пришел в гости, Путешественник? — А? Что ты имеешь в виду? Колумбина повернулась к нему, слегка нахмурившись. «Наверняка у кого-то вроде тебя есть дела поважнее. Особенно учитывая присутствие Фатуи в этом районе, с которыми утебя наверняка возникли трудности». Вероятно, это было мягко сказано, учитывая открытое презрение Сандроне к нему (которое, честно говоря, было вполне заслуженным, учитывая, как часто он вступал в конфликты с их организацией практически в каждой стране), но он все равно покачал головой. — Если есть место, где я бы сейчас предпочел оказаться, так это здесь, с тобой, — честно признался Итэр. Честность, которая заставила Коломбину улыбнуться. И упасть назад. Он двинулся, не раздумывая, рванулся вперёд и схватил её за поясницу. Коломбина, однако, поймала его за макушку, её улыбка была чуть-чуть весёлой, когда она потянула его вниз, и они начали мягко, под контролем, поднимаясь на землю. Сначала он коснулся земли коленями, прежде чем уложить её. Свободной рукой он поставил коробку с лакомствами на землю и в сторону, хотя Коломбина даже не взглянула в их сторону. — Коломбина… — Доверие… — это единственное слово, произнесённое с таким сожалением и тяжестью, успокоило его, — Я чувствую, что это часто чуждо мне. И всё же, когда я ощущаю тепло твоего присутствия, я не могу не жаждать доверять тебе, Путешественник… Кончик её пальца пробежал по его ключице, очертив каплевидную петлю, прежде чем остановиться у него на горле. — Поэтому я спрашиваю… что я для тебя значу? Вопрос, хоть и произнесённый шёпотом, нёс в себе непостижимую тяжесть, заставившую его замереть — словно неверный ответ мог испортить то, что у них сейчас было. Он сглотнул и поджал губы, глядя в её глаза, скрытые маской; её безмолвный вопрос по-прежнему висел между ними, не торопясь, но с ожиданием ответа. К лучшему или к худшему, ему не нужно было слишком глубоко заглядывать в себя, чтобы найти ответ. — Кто-то важный, — тихо, но искренне прошептал Итэр, словно это был секрет, о котором не знали даже окружающие их цветы, — Ты — та, кем я дорожу, Коломбина. Не из-за твоей предполагаемой божественности, не из-за твоих прошлых связей с Фатуи, а из-за твоей доброты, твоей мягкости, твоей уязвимости. Ты — та, кого я хочу защищать, кого хочу обнимать и утешать, кто-то… Он помолчал, его щеки покраснели, но, увидев ее выжидательный взгляд, он продолжил: — …кто-то, кого я хочу сделать счастливым, несмотря ни на что. Коломбина тихонько напевала, её пальцы оторвались от его шеи и погладили щеку, ногти безжизненно скользили по его коже. Её губы изогнулись в лёгкой улыбке, и она провела большим пальцем по его губам. Её прикосновение было изящным и чарующим, когда она обхватила ладонью его затылок, притягивая его всё ниже и ниже, пока их губы почти не соприкоснулись. — Тогда я посвящаю тебя в рыцари, единственным в своем роде под луной. Хранителем меня и моих желаний, — прошептала Коломбина ему в губы, — Примешь ли ты такое бремя во имя меня? Итэр улыбнулся, ее губы коснулись ее губ. — Да… Слабый, нежный смех — едва слышный, словно вздох, и невероятно нежный. Она потянула его за затылок, и он не сопротивлялся. Расстояние между ними сократилось до нуля, и его губы наконец прижались к губам Коломбины. Они были одновременно мягкими, гладкими и чарующими. Его глаза затрепетали, когда он растворился в поцелуе, растягивая его и наслаждаясь каждым мельчайшим соприкосновением — безмолвное, но искреннее признание в любви, которое он чувствовал в глубине души, — настолько безоговорочно Коломбина вложила в этот поцелуй. Затем он медленно отстранился, отцепившись от её губ, и их дыхание стало слышно в тишине. Коломбина же хотела большего, её губы коснулись его губ, соблазняя его подчиниться; их второй поцелуй был таким же глубоким, как первый, но медленнее, нежнее и чувственнее. Она вцепилась в заднюю часть его туники, пальцы теребили ткань, и её тихое мычание наполняло его рот, пока поцелуй длился, её тихое наслаждение было очевидным. И ее выдох прозвучал, когда они прервали поцелуй, а затем она сказала: — Позволь мне сильнее ощутить твое тепло, Итэр… Прежде чем тот успел подумать об ответе, Колумбина вовлекла его в ещё один интимный поцелуй, её ласка была такой воздушной, но в то же время захватывающей, и он инстинктивно ответил взаимностью, скользнув правой рукой ей под поясницу. Бывшая Предвестница ответила, прижавшись к нему, и он прижал её к себе. Этот контакт, даже будучи одетой, одновременно эротичный и интимный, становился вдвойне интенсивнее от захватывающего дух поцелуя, который Коломбина растягивала на несколько секунд подряд. Контуры её губ были невероятно пленительными, и он мог потеряться в нежных поцелуях, соединявших их, настолько они были очаровательны. Очарование улетучилось, когда Коломбина откинулась назад, её улыбка лишь мелькнула на её лице, прежде чем она вцепилась ему в спину — и перевернула их. Удивлённый Итэр не сопротивлялся, совершенно пассивно позволяя богине уложить себя на спину, а сама села ему на колени — в позе, которая согревала его щёки и заставляла сердце колотиться в груди. Она провела рукой по его груди, словно пытаясь почувствовать биение этого самого сердца, её нежный и заинтригованный гул. Прежде чем Коломбина поднесла руки к платью и расстегнула его. Верхний слой ткани упал с мягким шлепком, и её пальцы сомкнулись под подолом платья, подтягивая его вверх, обнажая плоский живот и тонкую талию, маня его взгляд всё выше по мере того, как платье поднималось, пока оно не поднялось над её головой и не приземлилось на цветы позади неё. И Коломбина осталась голой, если не считать трусиков. Под ней не было бюстгальтера, скрывающего её маленькую грудь, хотя Колумбина, казалось, не особенно смущалась; даже румянец едва тронул её щёки, когда она улыбнулась ему, обнажая себя для него в самом прямом смысле этого слова. Её руки скользнули ему на плечи, и она легко опустилась до его уровня, губы нашли его губы прежде, чем он успел произнести хоть слово, и он застонал в ответ. Возбуждение постепенно затмевало смущение, и он уложил руки ей на бёдра, лаская их. — Хе-хе… у тебя такое милое выражение лица, — заметила тогда Коломбина, отрываясь от его губ. Итэр нерешительно нахмурился, но быстрый поцелуй прогнал эту тучку с его лица. Как только это произошло, Коломбина поймала его левую руку в свою правую, направляя её от бедра к груди. Его пальцы скользили по её нежной, безупречной коже, пока не расползлись по её груди; ладонь наполнилась её податливой плотью, прежде чем он погладил её, выжимая из богини лёгкий вздох, что в сложившейся ситуации прозвучало почти мило. Он приподнялся, опираясь на правую руку, и быстро прижался губами к её губам. Коломбина замурлыкала, обхватив его щёки и вытягивая поцелуй, не обращая внимания ни на его медленные прикосновения, ни на то, насколько заметной становилась его выпуклость, которая ещё больше усилилась, когда Коломбина пошевелилась и невольно потёрлась о его одетый член. Трение было едва заметным, но в её нынешнем раздетом состоянии оно казалось ещё более эротичным. Коломбина первой прервала поцелуй, тяжело дыша, и в тот же миг Итэр схватил её за плюшевый, идеальной формы зад и снова перевернул. Коломбина не сопротивлялась, обмякнув, как кукла, когда он уложил её и снова взгромоздился на неё, конь навис над его «ферзем». Словно разделяя его мысли, Коломбина улыбнулась — лёгкой задумчивой улыбкой, которая подчеркнула бледность её губ, особенно когда она притянула его к себе и прижала их к его губам. Итэр позволил поцелую длиться всего несколько мгновений, прежде чем прервать его, вместо этого прокладывая дорожку поцелуев вниз по её обнажённому плечу. Коломбина удивленно вскрикнула, но не возражала. Дрожь пробежала по её коже, когда он осмелился поцеловать её ещё раз, одаривая её почти обнажённую грудь всей той заботой и вниманием, которые он хотел бы ей дать. Его губы скользнули по её маленькой груди, целуя обе, прежде чем спуститься вниз по животу. — Мн… — Коломбина медленно извивалась, тяжелый выдох вырывался из ее губ, — Путешественник… Нотка нежности, оттенок возбуждения — всё это было легко слышно и подталкивало его продолжать, боготворить её так, как никогда не станет её собственный народ. Эта мысль казалась почти греховной, но он всё равно сделал это; прижавшись губами к её животу и чувствуя, как он дрожит под ним, он предвкушал, как его партнёрша запустила пальцы в её кружевные белые трусики и спустила их вниз по бёдрам. Его губы коснулись её паха, и он нежно поцеловал его, сосредоточившись только на нём, раздевая её. Бельё спустилось до колен, прежде чем она осторожно стянула его со своей ноги. Только когда всё было кончено, Итэр отстранился, остановив взгляд на её гладкой щелке. Коломбина даже не пошевелилась, чтобы прикрыться, она, казалось, почти не смущалась своей наготы, просто лежала, слегка раздвинув ноги. Лишь когда он провёл руками по внутренней стороне её бёдер, она полностью их раздвинула, и слабый стон сорвался с её языка, когда он прижался губами к её мягкому, нетронутому бедру; её кожа была такой нежной, а нога такой тонкой, что он не мог не насладиться её красотой. И поцеловал, его губы медленно скользили по её коже, поднимаясь по внутренней стороне бедра, не покусывая и не покусывая, как бы ни подсказывали ему инстинкты. Он отогнал эти мысли и переключился на другое бедро, чтобы помочь ей, нежно целуя её тёплую кожу, пока не достиг паха, и только тогда Коломбина отреагировала: её пальцы скользнули ему в волосы. — Итэр… — выдохнула она, и тихая тоска в ее голосе заставила его содрогнуться. И, исполняя её невысказанное желание, он приблизился к её нижним губам… и Коломбина тихо застонала, когда он лизнул. Этот нежный звук лишь соблазнил Итэра сделать это снова. Его язык, смазанный слюной, нежно скользил по её щелке, дразня её дрожащую розовинку и заставляя бёдра напрягаться. Эта тонкая деталь не осталась незамеченной, и, не сказав ни слова, он нежно придерживал её бёдра, раздвигая их; скользя правой рукой, он раздвинул её нижние губы пальцами. Его язык коснулся её естества мгновением позже, его лизание было внезапным, но искренним. Коломбина тихо застонала, раздавшись в тишине, а цветы вокруг, казалось, зашелестели от одного лишь её голоса. Эта мысль, однако, легко забылась, когда его язык снова проник между её губ, его лизание было пробным и медленным; он скорее проверял почву, пытаясь понять, что доставляет ей удовольствие. Её полное отсутствие смущения придавало ему уверенности не торопиться, не спешить довести её до оргазма как можно быстрее. Коломбина, казалось, оценила это, или, по крайней мере, её ласковые прикосновения, казалось, на это намекали. С мычанием Итэр отстранился достаточно далеко, чтобы смазать язык слюной, прежде чем снова взяться за дело, проведя им по своей щели и наслаждаясь её ликующим стоном, к которому присоединялся её запрокинутый подбородок, когда она дрожала перед ним. '- Мн… ах~… — её изящные бёдра приподнялись, когда она согнула ноги в коленях, откинувшись на траву, — Такие ощущения… мн… новы… Итэр отдернул язык, но заменил его пальцами; он дразнил ее влажные, блестящие губы, а затем ввел два пальца, вдавливая их в ее дрожащую розовую сердцевину и вызывая новые судороги, пронзающие ее тело. — Тебе нравится? — Да —мнг~ — было мило видеть, как ее шепот перешел в тихий стон. Мило и пленительно. С нескрываемым желанием Итэр вонзил пальцы в её влажный, цепкий туннель и раздвинул их, царапая скользкие стенки и доставляя ей удовольствие в безжалостном, вызывающем вздохи натиске. Его рот тоже не сидел без дела: он целовал её пах и спускался к клитору, лишь на мгновение дыша на маленький бутончик, прежде чем хлестнуть его языком, вызывая у Коломбины всё более громкий стон, её пятки упирались в траву. Она не вскрикнула, не предупредила о приближающемся оргазме, но он чувствовал его приближение. То, как трепетали её внутренности под его скользящими пальцами, как напряглись бёдра, как учащённое и прерывистое дыхание; все эти признаки нарастали, пока не стало ясно, что она на грани оргазма, маня его губы к своему паху, целуя его так нежно, пока он не просунул пальцы между её сладких складок… — А-а-ах! …и довел Коломбину до кульминации. Её короткий, задыхающийся крик разнёсся по всей пещере, и она облила его пальцы, её ноги судорожно сжались, а затем резко раздвинулись, она лежала, распластавшись на траве, пока он продолжал трахать её пальцами, смакуя её мокрую киску, пока она не кончила. Он продолжал сгибать и раздвигать пальцы, возбуждая богиню до хныканья, и лишь потом соизволил замедлить движение, постепенно снижая её пост-оргазменную эйфорию, пока они не остановились примерно одновременно. Коломбина тихонько застонала, когда он вытащил пальцы. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся и блестящая от пота на обнажённом теле, богиня луны беззащитно лежала перед ним, закрыв глаза, но не отрывая от него взгляда. — Я понятия не имела, что это будет… настолько сильно… — прошептала Коломбина, и её губы дрогнули в лёгкой улыбке. Её хриплый манящий жест манил Итэра, трава тихонько шипела под его коленями, сжимаясь. Нескольких шагов оказалось достаточно, чтобы он оказался на ней. Их следующее действие было слишком ясно им обоим, и стало ещё яснее, когда Коломбина наклонилась и расстёгнула его ремень. Этот грохот вызвал дрожь возбуждения, и Итэр тут же помог ему, спустив с него штаны, а за ними и нижнее бельё, оставив их на коленях. И подставляя его член прохладному воздуху. Коломбина издала странный звук и погладила его, её хватка ослабла, а рука была почти холодной, когда она медленно гладила его — касаясь его, скорее, словно исследуя, чем пытаясь довести его до оргазма. Всё же это было эротично, и, не дожидаясь просьб, Итэр наклонился и прижался губами к её губам, украв поцелуй, который заставил богиню замурлыкать от удовольствия, а её нежные прикосновения соблазнили его продлить поцелуй. Но потребность дышать разделила их губы. Итэр посмотрел в её закрытые глаза, почти поддаваясь искушению попросить её открыть их, чтобы увидеть цвет её глаз, но он воздержался от столь дерзкой просьбы. Вместо этого он расположился между её ног, её рука нежно вела его член к её лону. Головка уперлась в её вход, и он скользнул вперёд, скользнув внутрь… — Мн…! И вот он внутри. Скользко. Мокро. Горячо. Так много способов описать это, но все они несостоятельны… невозможно было полностью выразить словами чистейшую эйфорию, которую он испытывал, находясь внутри Коломбины — стон первобытного удовлетворения вырвался из его горла, когда он почувствовал, как её тягучие стенки сжимают его член. Коломбина замяукала вместе с ним, её лицо на мгновение скривилось от дискомфорта, но затем расслабилось со вздохом, любое напряжение, по-видимому, было преодолено без особых усилий. Заставив его кое-что понять. — Я… первый? — Хм? Да. — выдохнула Коломбина, и на её лице снова появилась лёгкая улыбка, — Тебе нравится такая перспектива? Так и случилось, как бы неловко ни было в этом признаться. Но он прогнал эту мысль поцелуем, поглощая тихий стон Коломбины, пока он пульсировал внутри неё, их чресла соприкасались, тела сплетались в единое целое, в тишине их дыхание и тихие звуки были легко слышны. Лишь когда лёгкие горели от нехватки воздуха, Итэр отстранился от поцелуя, его член выскользнул из её тугой, скользкой киски. Прямо перед тем, как он снова вошёл в неё, Коломбина вздрогнула, изящно застонав и умилительно извиваясь от удовольствия, предыдущий оргазм, несомненно, сделал её более чувствительной. Это лишь подтолкнуло Итэра к движению; он старался не быть слишком грубым, но и не хотел быть слишком медленным в своём темпе, пока входил в лишённую девственности богиню, занимаясь с ней любовью на полу пещеры, где ложем служили лишь цветы и трава. Без одежды, которая могла бы помешать ему, он мог любоваться Коломбиной ещё больше. Как её плечи втягивались внутрь, когда он входил, и как они выгибались наружу, когда он отступал, как её маленькая грудь вздымалась при глубоком вдохе и как, казалось, напрягались соски; последняя деталь побуждала его поднять правую руку к её груди, чтобы ощупать её. Коломбина в мгновение ока положила свою руку на его, удерживая его руку на своей груди и мяукая от наслаждения, когда он сжимал её, а её бёдра поднимались, чтобы потереться о его бёдра в ответ. — Ты можешь двигаться, как тебе угодно, — пробормотала Коломбина, переплетая свои пальцы с его пальцами, — Я хочу ощутить тебя полностью… Итэр ответил поцелуем, коротким, но страстным. Он прервал поцелуй и, едва успев это сделать, тут же набрал темп — его медленные, размеренные толчки становились всё быстрее, а всё более страстные толчки заключали его член между её приторных стенок. Её расплавленная хватка на его члене стала ещё сильнее, когда он вошёл в неё; на мгновение он почти прижался к Коломбине, прежде чем снова отстранился. Просто чтобы снова войти в неё. Богиня вскрикнула, её голос разнёсся эхом, прежде чем её сжатые губы смягчили звук, превратив его в хныканье, которое становилось всё длиннее, пока он продолжал быстрый и грубый темп, липкий хлюпанье их слияния, интимно слышимый в тихой пещере. Он запечатлел в его сознании любой звук — от соприкосновения их плоти и бедер до прерывистого дыхания Коломбины, её тихих, едва сдерживаемых всхлипов и скуления. Звуки, настолько милые, что ему почти хотелось выдавить их из нее как можно больше. Но он этого не сделал, лишь бы не смущать её. Вместо этого Итэр нырнул вниз и украл поцелуй, её стон был приглушен поцелуем, но стал слышен в тот краткий миг, когда их губы разъединились. Он наклонился для нового поцелуя, но не соединил их губы, лишь слегка коснувшись её губ своими, дразня богиню перспективой. Коломбина в конце концов поддалась этому соблазну, приподняв её голову, чтобы приблизить их губы, но он в ответ откинулся назад. Отказав ей в поцелуе. — Итэр…? — легчайший намек на смятение был восхитителен. Очаровательно и возбуждающе. Спустившись вниз, Итэр украл более глубокий, полный поцелуй, поглощая её голос и прерывая его лишь тогда, когда лёгкие наконец-то сгорели от нехватки воздуха. Свободная рука скользнула вверх по её обнажённой талии и коснулась груди, прежде чем схватить правое запястье, прижимая его к траве, пока он занимался с ней любовью, его стремительные толчки погружали его внутрь Коломбины. Её тело реагировало на его толчки рывками и спазмами, её бёдра поднимались вверх по его бёдрам и подергивались каждый раз, когда он глубоко проникал между её складками, врезаясь в её самые сокровенные места. Прежде чем она обхватила его талию ногами, зажав их в захвате. Итэр удивленно хмыкнул, но, отстранившись, он смог продвинуться лишь наполовину, прежде чем её ноги помешали ему двигаться дальше, неизбежно побуждая его снова войти в неё. Остановиться было непросто, и с тяжёлым стоном он продолжал входить в неё, его взгляд скользил по её лицу, пока он заполнял её. — Коломбина, я почти… — пробормотал он, на мгновение задумавшись, понимала ли она. Но нет, она очень даже понимала. — Я знаю~ Никаких уточнений, никаких причудливых заявлений о желании почувствовать его тепло или родить от него ребёнка… Она просто сцепила ноги и улыбнулась ему, её желание было явным, независимо от причины. Он застонал от этой мысли, его член пульсировал, сжимая плоть стенок, а перспектива трахнуть бывшую Предвестницу была так соблазнительна, что вытащить его наружу казалось почти грешно. Не то чтобы он мог… любые попытки вытащить лишь заставляли ноги Коломбины ещё сильнее сжиматься. Втягивая его глубоко в себя. Гладкое трение ускоряло приближало его к кульминации, и как бы он ни старался, Итэр не мог с этим бороться. Его нижняя часть тела действовала на автопилоте, дергаясь и толкаясь вперёд, вбивая его член в её уютный, мокрый туннель, словно от этого зависела его жизнь. Мир вокруг них словно расплылся, и всё, что он мог сделать — это двигать бёдрами вперёд и зарывать своё мужское достоинство в её удушающую, скользкую киску, шлёпая богиню и слушая её нежные, мелодичные стоны, которые всё нарастали и нарастали. Её голос начинал надрываться и дрожать, когда он трахал её, целуя шейку матки своим пульсирующим кончиком… И наконец, её голос превратился в крик наслаждения, когда она кончила. Он почувствовал, как её стенки сжимаются вокруг него, и достиг пика, сдавленный вздох вырвался из Итэра, когда он в последний раз врезался в Коломбину и затопил её глубины своим семенем. Струи и брызги окрасили её внутренние стенки в белый цвет, а его семя вытеснила её задыхающаяся киска. Задыхаясь и хрипя, Итэр дергал бёдрами, пока оргазм сотрясал его бёдра, переходя от головокружительных пиков к сверхсознательным минимумам. Лишь в последние мгновения возвращалась ясность сознания, и с тяжёлым стоном он позволил напряжению уйти из мышц и вышел; несколько морганий снова заставили его сосредоточиться на Коломбине. Лицо богини побагровело, дыхание было прерывистым и учащенным, а её обнажённое тело дрожало под ним в послевкусии. Она подняла подбородок, когда он взглянул на неё, и улыбнулась, оставив руку на груди и лаская его щёку. От её нежного прикосновения по спине пробежала лёгкая дрожь, и он опустился ещё ниже, к ней. Позволяя ему украсть поцелуй. И чтобы она их перевернула. Хихикая, Коломбина сидела на нем, прижимаясь всем своим женским достоинством к его члену и двигаясь так, что это говорило о ее желании большего. — Пока у меня еще есть силы, могу ли я украсть еще немного твоего тепла, мой любимый рыцарь~? Итэру оставалось лишь высказать согласие, прежде чем начался второй раунд. Первый из многих, которые произойдут в ближайшие недели.