Букет из лилий и полыни

      Чхон Мён всегда с интересом смотрел на своих братьев, которые по ночам уходили на охоту. Они говорили, чтобы присоединиться к ним, мальчику необходимо сначала подрасти. Так Чхон Мён мечтал поскорее вырасти. Дома, вдали от маленького городка, в лесу, было тихо. Ночью братьев не было, но мальчик не боялся. Чхон Джин всегда раздражался, когда Чхон Мён не спал всю ночь от страха, только дожидаясь братьев. Он говорил, из-за этого портится здоровье, а сам мальчик совсем не растёт. Чхон Мун тоже всегда огорчался, когда видел бледного младшего брата с синевой под глазами. «Дети в твоём возрасте должны быть розовощёкими и пухленькими, так почему же ты такой маленький?» — грустно говорил он каждый раз. Братья по-своему заботились о маленьком мальчике. Хорошо кормили, играли с ним по вечерам на улице, когда солнца практически не оставалось, учили читать и писать, со временем даже начали тренировки с мечом. Чхон Мён был очень активным, после занятий бегал покрасневший по маленькому домику, обмахиваясь руками, и капризничал. Ему было жарко, волосы на голове взмокли от пота, а концы прилипли к шее. Его братья клали свои всегда прохладные руки на его лоб и шею, чтобы помочь охладиться. Сердце билось часто-часто. Но не только от упражнений с мечом. Чхон Мён был невероятно счастлив вниманию братьев.       Шло время, маленький мальчик подрос, сейчас он доставал до поясницы старшему брату Чхон Муну. Это было достижение, которое стоило отметить. Тело Чхон Мёна стало крепче, ладони начали грубеть от мазолей. Но выходить ночью ему всё ещё было нельзя. Почему? Чхон Мён уже вырос. Сколько можно было ждать? Он так не хотел. Но братьев расстраивать тоже не хотел, так что сразу бежал тренироваться, как только те уходили на охоту, а когда становилось скучно — залезал на крышу и вглядывался в ночь, наблюдая за тёмными лесом. Часто засыпая на крыше, наутро он просыпался уже в своей кровати. Потом его долго ругали, но что с того? Почему бы тогда просто не брать мальчика с собой?       Так проходили дни, недели, месяца. Теперь Чхон Мёну было почти пятнадцать, и он доставал до плеча старшего брата Чхон Джина. Теперь его отпускали погулять до вечера вблизи леса, прямо перед домом. Мальчик плечами раскинулся вширь, ноги его крепко стояли на земле, и при любой опасности он мог быстро среагировать и убежать. Но ничего опасного, вроде как, и не было. Чхон Мён любил днём развалиться на тёплой траве, греясь под солнышком. Вокруг стрекотали жучки, птицы переговаривались о чём-то своём, ветер шумно играл в кронах деревьев, а Чхон Мён мог спокойно дремать под любимой раскидистой сливой, убаюканный этой колыбелью. Он не замечал, что каждый раз за его сном наблюдали из тёмного уголка леса.

***

      Однажды вечером, в ту пору, когда деревья горели огнём, вечерело рано, а светало поздно, к их домику пожаловал один гость. Неприятный, будто голодавший несколько месяцев, грязный и с мутным взглядом. Тощий, он постучался в дверь. Братья только собирались в ночь, поэтому насторожились и прислушались. Незваный гость постучался ещё раз, топчась перед их порогом. Не дождавшись ответа, незнакомец просто исчез, а братья в ту ночь так и не ушли. У них оставалось ещё немного птицы, и на завтра должно было хватить всем. Впервые за долгое время Чхон Мён остался с братьями на ночь.       Спалось плохо. Чхон Джин зачем-то оставил перед сном у его кровати меч, будто спящему он может понадобится. А Чхон Мун предупредил, что бродить около леса теперь было опасно. «Опасно то, опасно это, может, мне сразу помереть?» Умирать Чхон Мён не собирался, но и сидеть взаперти не хотел. Поэтому иногда днём брал с собой меч ради приличия. Брат Чхон Мун был хорошим наставником, а у Чхон Мёна был невероятный талант к боевым искусствам, в особенности к фехтованию. Каким бы ни был враг — он просто так никого не подпустит.

***

      Год пролетел незаметно. Летом уже шестнадцатилетний Чхон Мён позабыл про меч, валяясь в высокой траве. Дремать под любимой сливой, как и всегда, было приятно. Солнце светило сквозь листву и приятно грело. Только юноша не заметил за беззаботным времяпровождением, как солнце начало клониться к закату. Открыл глаза он уже только в сумерках. Солнце уже зашло, но было ещё достаточно светло, чтобы дойти до дома без происшествий. Выйдя на тропинку к дому, Чхон Мён уже шагал почти в потёмках. Сегодня темнело слишком рано. И может быть, проснись он чуть раньше, увидел бы только из дома, как из леса за ним последовала тонкая фигура в лохмотях. Сейчас же он был только на полпути, поэтому ускорил шаг. Но фигура приближалась, как бы быстро Чхон Мён ни бежал. Ещё немного, и он бы добежал до дверей дома, где горели свечи. Его братья ещё не ушли, ожидая, когда тот вернётся.       Холодная рука настигла его. Закрыла рот. Несмотря на сопротивление, на вид хрупкий и тощий человек позади (человек ли?) был во много раз тяжелее, не позволяя себя скинуть. В горло впились тонкие узловатые пальцы, холодный язык прошёлся по коже. Та тварь сверху тяжело дышала, но всё ещё крепко удерживала на месте. От неприятных ощущений было не увернуться, по спине поползли мурашки. Рука скользнула в сторону, на её место приставили… зубы. Слюна и противное дыхание холодили кожу. Острые клыки впились в шею. Кожа поддалась усилию и разорвалась, хлынула кровь. Её запах, душный, терпкий, отдававший железом, пополз дальше. Юноша быстро замерзал. Из него буквально высасывали кровь. Чхон Мён пытался сопротивляться дальше, но сил оставалось всё меньше и меньше. Шея ужасно горела огнём, а тело остывало. И сердце как будто начало пропускать удары. Дышать было трудно. Засыпать быо нельзя, он это понимал. Но ничего не мог с собой поделать. Перед тем, как отключиться, он почувствовал, что давление исчезло, а его самого подняли на руки.

***

      Чхон Мён открыл свинцовые веки. Было ужасно холодно, будто он оказался на улице зимой в страшные ветра. Руки и ноги не слушались, суставы задеревенели. Он практически не ощущал стука своего сердца. Разве он не умер? Шея уже не болела, но повернуть голову былотневероятно трудно. Тут в комнату зашли его старшие братья. Увидев очнувшегося Чхон Мёна, те опустились рядом с кроватью на пол. Юрать Чхон Мун в руках держал чашу, из которой доносился знакомый железный запах. Чхон Мён попытался пошевелить губами, но ничего не получилось. Тело совсем его ге слушалось. Старший брат почему-то выглядел невероятно виноватым. Он поднёс чашу к сухим губам юноши, нашёптыаая извинения.       — Мён-а, прости, мы не успели за тобой. Прости. Тебе придётся выпить это… лекарство, — сил почти не оставалось, так что и сопротивляться «лекарству» Чхон Мён особо не мог. Он лишь поморщился от непривычного вкуса.       Что же, братьям стоило много ему рассказать, раз теперь им приходилось отпаивать его кровью, которая и правда помогла юноше вернуть контроль над телом.