Ты должна была быть очередным заказом

Мысленный вихрь был оглушительным. Он предлагал не сделку, а то, от чего у вас перехватывало дыхание. Не просто физическое обладание, а тотальное, пожизненное право собственности. Под маской «пары» или «жены» скрывалась вся та же клетка, просто теперь с позолоченными прутьями и вашим добровольным согласием внутри. Стыд, страх и какая-то темная, вихревая надежда боролись внутри. Вы не успели ничего сказать, лишь густо покраснели, что было красноречивее любых слов. Этого было достаточно для него. Он резко встал, с силой сжал вашу руку и потащил за собой, не обращая внимания на окружающих. Вы едва успевали за его длинными шагами, пробиваясь через шум и гам казино. Он без церемоний втолкнул вас в туалет, захлопнул дверь и защелкнул замок в самой дальней кабинке. Пространство было тесным, пахло хлоркой и дорогим парфюмом. Он прижал вас к холодной перегородке, его тело — сплошная линия напряжения и жара. Глаза бездонные, впились в вас. «Последний раз спрашиваю, куколка,» — его голос был хриплым шепотом, дыхание обжигало губы. — «Ты уверена? Если «да» — завтра же ее не станет. Но ты меняешь свою свободу. Навсегда.» Вы посмотрели в эти глаза, видя в них не только убийцу, но и того, кто спас вас от смерти, того, чье тепло вы невольно искали. Мысль о Мейли, о ее злорастной улыбке, пронзила мозг, как раскаленная игла. Она должна заплатить. Месть оказалась сильнее страха. Вы кивнули. Коротко, почти неощутимо. Но он увидел. И тогда он набросился на ваши губы. Это был не поцелуй, а захват, завоевание, печать на только что заключенном дьявольском договоре. Его губы были жесткими, требовательными, его язык властно вторгся в ваше пространство, вкус коньяка и его собственной, дикой сущности сметал все мысли. Одной рукой он держал вашу голову, не давая отстраниться. Его другая рука скользнула вниз, под полы вашего платья, обхватил ваше бедро и резко закинул вашу ногу себе на бедро, прижимая вас еще ближе к себе, к стене. Вы вскрикнули от неожиданности, но звук потонул в его поцелуе. И тогда его пальцы, сильные и ловкие, нашли путь сквозь тонкую ткань трусиков. Один точный, уверенный палец коснулся вашего клитора, уже чувствительного и наполненного возбужденого адреналина, страха и предвкушение. Вы задрожали всем телом, инстинктивно пытаясь сомкнуть ноги, но его бедро и его рука держали вас в ловушке. Он не спешил, он изучал вашу реакцию, его палец описывал медленные, давящие круги, заставляя вас непроизвольно выгибаться и тихо стонать в его рот. Это была пытка и награда одновременно, подтверждение вашей полной капитуляции и пробуждения чего-то темного и всепоглощающего, что он в вас взрастил. Вам было невыносимо стыдно, невыносимо хорошо, и вы уже не знали, где заканчивается его сила и начинается ваше молчаливое, предательское согласие. Сделка была заключена. И он скреплял ее не чернилами, а огнем, идущим от его прикосновений к самому ядру вашего существа. А после, он все же оторвался от вашего рта. Его дыхание было тяжелым и прерывистым. В его глазах стояла мгла животной страсти, но где-то в глубине все еще тлела та самая хищная осознанность. Не отпуская вас, он развернул и легким, но непререкаемым движением поставил вас на колени, на крышку унитаза, спиной к себе. Вы не сопротивлялись. Ваше тело, разгоряченное его поцелуем и прикосновениями, повиновалось, будто признавая его право. Его пальцы зацепили край ваших трусиков и медленно, почти невесомо, стянули их вниз. Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи. Затем он замер, его руки легли на ваши бедра. «Последний шанс, куколка,» – его голос прозвучал с непривычной для него напряженной сдержанностью. «Если нужно остановиться... скажи сейчас.» Тишина в кабинке была оглушительной. Вы слышали лишь собственное бешеное сердцебиение и его тяжелое дыхание за спиной. Мысль о том, чтобы отступить, промелькнула и погасла, сожженная жаждой мести, странным доверием к этому человеку и темным, властным любопытством к тому, что последует дальше. Вы молчали. Это молчание было вашим ответом. Он резко стянул с себя штаны и боксеры. Вы почувствовали его возбуждение, упруго прижавшееся к вашей пояснице. Затем он приподнял подол вашего платья, обнажив ягодицы и спину. Одна его рука легла на вашу спину, пригибая вас чуть сильнее, а другой он направил себя. Он вошел в вас одним медленным, но неумолимым движением, заполняя и растягивая. Вы вскрикнули от неожиданности и интенсивности ощущения, вцепившись пальцами в холодный пластик сиденья. «Видишь?» – он прошептал, его губы коснулись вашего плеча, и он начал двигаться – не спеша, но с глубокой, сокрушительной силой, входя до самого конца. «Я сделаю тебе так хорошо... что ни один из тех тюфяков, что были до меня, даже представить не мог.» Его слова были грубыми и унизительными, но в них была и доля правды. Его движения были лишены неуверенности или робости. Он знал, что делает. Он знал, какую реакцию хочет вызвать. Его руки держали вас в неподвижности, пока его бедра задавали ритм – властный, первобытный, заставляющий забыть обо всем. О казино, о мести, о сделке. Оставался только он – его тело, его сила, его пожирающее присутствие, и ваше собственное тело, предательски откликавшееся на каждое движение, каждый толчок, рождая волны удовольствия, смешанного со стыдом и осознанием полной, безоговорочной принадлежности. Его ритм был неумолимым, как прибой. Глубокие, властные толчки, от которых дрожали стенки кабинки и звенело в ушах. Вы вцепились в сиденье унитаза, суставы побелели, но это было единственной точкой опоры в рушащемся мире. Вся воля, вся ярость, весь страх — всё растворялось в нарастающем вихре ощущений, которые он так умело вызывал. Одна его рука оставалась на вашей спине, прижимая и направляя, а другая скользнула вперед, под платье, к вашей груди. Его пальцы сжали сосок сквозь ткань, сначала грубо, заставляя вас ахнуть, а затем — с выверенной, мучительной нежностью, заставляя выгибаться навстречу его ладони. «Вот видишь,» — его голос был хриплым шепотом прямо в ухо, прерываемым движением бедер. «Как же тебе это... нравится. Ты можешь сколько угодно... притворяться... что ненавидишь меня. Но твое тело... твое тело мне не врет, куколка.» Он был прав. Стоны, которые вы пытались подавить, вырывались наружу с каждым его движением. Внутри всё сжималось и плавилось от волн нарастающего удовольствия, такого острого, что оно граничило с болью. Это была не просто физиология. Это была капитуляция. Признание его власти над каждой клеткой. Он почувствовал, как вы приближаетесь к краю, по дрожи в ваших ногах и сдавленным всхлипам. Его пальцы на груди стали жестче, а толчки — чаще и глубже, намеренно удерживая вас на самой грани, не давая сорваться. «Нет, так быстро я тебя не отпущу,» — прошипел он, и в его голосе сквозь страсть пробивалась знакомая насмешка. «Ты же хотела... настоящего? Так получай.» Он замедлил темп, почти выйдя из вас, а затем с новой силой вошел, заставляя вас вскрикнуть. Это была пытка и блаженство, смешанные воедино. Слезы выступили на глазах от переизбытка чувств, от осознания полной утраты контроля. И только когда он почувствовал, что вы уже на пределе, ваше тело готово разорваться от напряжения, он сменил угол, и его пальцы вновь нашли ваш клитор, сейчас невероятно чувствительный. «Теперь,» — скомандовал он, и его голос прозвучал как выстрел. Это было всесокрушающей волной, которая смыла все. Сознание помутнело, мир сузился до спазмов, сотрясавших ваше тело, и до его низкого, торжествующего рычания, когда он, сделав еще несколько резких, глубоких толчков, достиг собственной кульминации, заполняя вас теплом. Некоторое время вы стояли, опершись о стенку, дрожа всем телом, едва дыша. Он не отпускал вас сразу, его тяжелое тело все еще прижимало вас к унитазу, его дыхание обжигало спину. Наконец он медленно вышел из вас. Звук застегивающейся молнии прозвучал оглушительно громко в тишине кабинки. Вы не двигались, не в силах пошевелиться, чувствуя, как по внутренней стороне бедер стекают капли его семени. Он поправил ваше платье, его движения были удивительно аккуратными. Затем его руки легли на ваши плечи и развернули вас к себе. Ваше лицо было залито слезами, губы распухли от поцелуев, взгляд — пустой и потрясенный. Он внимательно посмотрел на вас, его глаза были темными, почти черными от удовлетворения и чего-то еще... странной, почти что нежности. «Договор скреплен,» — тихо сказал он, проводя большим пальцем по вашей мокрой щеке. «Теперь ты моя. Официально.» Он открыл дверь кабинки, впуская шум казино, и жестом показал выйти. Вы шагнули на шатких ногах, едва сохраняя равновесие. Он вышел следом, невозмутимый и собранный, как будто только что вышел из переговорной, а не занимался жестким сексом в туалете. «Идем, львица,» — его голос снова стал обычным, слегка насмешливым. Он взял вас под локоть, поддерживая. «Поедем домой. Завтра у меня для тебя... сюрприз.» Его слова повисли в воздухе, обещая нечто одновременно пугающее и неотвратимое. Вы шли рядом с ним по яркому залу, и каждый шаг отдавался в вашем разбитом, но странно живом теле. Вы заключили сделку с дьяволом. И теперь вам предстояло жить с последствиями. Но впервые за долгое время вы не чувствовали себя жертвой. Вы чувствовали... избранность. Опыльную, страшную, но избранность. И это было самой опасной иллюзией из всех. ________________утро. 12:00________ Сознание возвращалось медленно, пробиваясь сквозь барьер глубокого, тяжелого сна. Вы открыли глаза, и первый луч слепящего полуденного солнца заставил зажмуриться. 12:00 на часах. Вы проспали полдня. Тело лениво ныло, и вы с удивлением поймали себя на том, что эта боль... приятна. Она была живым напоминанием о вчерашней ночи. О его руках, его губах, его весе, его неумолимых, властных движениях сначала в тесной кабинке туалета, а потом — дома, на его кровати, куда он почти на руках занес вас и снова принялся доказывать, что договор — не пустые слова. Он не отпускал вас до тех пор, пока вы не потеряли счет времени и пространству, и лишь под утро позволил уснуть, прижав к своей груди. Сейчас его место рядом было пусто, простыня холодная. Вы потянулись, и по телу разлилась знакомая, разбитая сладость. И в этот самый момент дверь в спальню с силой распахнулась. В проеме стоял Тоджи. Одетый в простые тренировочные штаны, он дышал чуть чаще обычного, будто только что вернулся с пробежки или... с работы. Его взгляд был острым, собранным, и в нем плясали искры мрачного удовлетворения. Он молча подошел к кровати, и вы инстинктивно приподнялись на локтях. Не говоря ни слова, он швырнул на одеяло рядом с вами свой телефон. Экран был активен, на нем была открыта новостная лента. Ваш взгляд скользнул по заголовку, и кровь застыла в жилах. «Трагедия в центре города: известная модель Мейли С. разбилась насмерть, упав с крыши элитного ресторана. Предполагается несчастный случай.» Под заголовком — ее фото. Та самая улыбка, что сводила вас с ума своей фальшью. Теперь — навсегда застывшая. Воздух перехватило. Вы подняли глаза на Тоджи. Он стоял над вами, сложив руки на груди, и смотрел на вашу реакцию. Его губы растянулись в медленной, широкой, почти что торжествующей ухмылке. В его синих глазах читалось не просто удовольствие от хорошо выполненной работы. Читалось нечто большее — темная, безраздельная радость от того, что он сделал это для вас. Что он взял эту жизнь, чтобы скрепить вашу общую судьбу. «Весь город уже судачит,» — его голос был низким и спокойным, но в нем звенела сталь. «Говорят, была пьяна. Потеряла равновесие.» Он сделал паузу, давая словам впитаться. «Как неосторожно.» Вы смотрели на него, на этого человека, который всего за несколько часов сумел выследить ее, подобраться, инсценировать несчастный случай и безупречно замести следы. Профессионал. Хладнокровный, блестящий и смертоносный. «Я,» — парировал он просто, как будто речь шла о доставке пиццы. Его ухмылка стала еще шире. Он наклонился, упершись руками в матрас по бокам от вас, и приблизил лицо к вашему. От него пахло холодным утренним воздухом, мышечной болью и едва уловимым, знакомым запахом крови, который, казалось, навсегда впитался в его кожу. «Договор есть договор, львица,» — прошептал он, и его дыхание обожгло ваши губы. «Я свою часть выполнил. Теперь твоя очередь.» Он не говорил, в чем она заключалась. Это было и так очевидно. Вы отдали ему себя. Полностью. Навсегда. И глядя в его синие, бездонные глаза, в которых отражалось ваше потрясенное лицо, вы понимали — пути назад нет. Свобода была куплена ценой души. И ваш личный дьявол только что доказал, что он держит слово. Но вы резко уперлись ладонями в его грудь, отодвигая его лицо от своего. Эйфория от мести была сильна, но трезвый расчет бился в висках частым пульсом. «Не все еще сделано,» — выдохнули вы, пытаясь собраться с мыслями под его тяжелым, изучающим взглядом. «Мне нужно объявиться. Всем. Надо сделать так, чтобы все поверили, что я была в частной клинике, а сплетни исказили информацию, и все решили, что я мертва. И...» Вы сделали глубокий вдох, глядя ему прямо в глаза. «...мне нужно представить тебя. Сказать, что ты мой парень. Это объяснит мое отсутствие и... закрыт все вопросы.» Тоджи не удивился. На его лице промелькнуло что-то похожее на одобрение. «Не проблема,» — откликнулся он, и его рука полезла в карман штанов. Он достал ваш телефон — тот самый, что вы не видели с первого дня. — «Я знал, что ты об этом заговоришь. Держи. Запиши в сот сеть видео и расскажи.» Вы с изумлением взяли знакомый гаджет. Он не просто выполнил свою часть сделки — он предугадал ваши следующие шаги. Глаза ваши заблестели от смеси восхищения и легкого страха перед его прозорливостью. «Ты... гений,» — прошептали вы, не в силах сдержаться. Он фыркнул, но уголок его губ дрогнул. «Просто не глуп, куколка. Давай, делай свое представление.» Вы быстрыми движениями разблокировали телефон и зашли в соцсеть, но свою страничку. Затаив дыхание, вы начали записывать видео. Говорили о том, что попали в аварию, была тяжелая реабилитация, но сейчас все хорошо, она уже дома, а злые языки раздули из этого историю о вашей смерти. Голос дрожал, но это лишь придавало правдоподобности. А потом, как бы невзначай, в кадр вошла его рука — сильная, с выступающими венами и шрамами, — легла вам на плечо в обладательном жесте. Вы улыбнулись, уже более уверенно. «И познакомьтесь, это... мой парень. Он был со мной все это время, поддерживал меня. Без него я бы не справилась.» Вы не показали его лица, оставив интригу и чтобы пощекотать нервы публике. Но этого было достаточно. Запись была готова. Вы нажали «опубликовать». Мир снова узнал, что вы живы. И что у вас появился таинственный, сильный защитник. Ты отложила телефон. Теперь все должно было быть хорошо. Вы вернулись к работе, ваш главный конкурент и враг уничтожен. А ваш новый «парень»... он был лучше любого телохранителя. Он был олицетворением самой смерти, которая выбрала вас своей владелицей. И в этой жуткой, извращенной мысли была своя, леденящая душу, но неоспоримая правда. Вы были в безопасности. Потому что принадлежали самому опасному существу в этом городе.