Занимательная лекция о геозаврах

      ‎Анакса стоял, склонившись над письменным столом в своем кабинете в Роще Муз. Вообще изначальной его целью была проверка экзаменационных сочинений, но стопка с пергаментами благополучно была отодвинута на край стола и забыта. Как, в общем-то, и пара наспех сделанных бутербродов — даже грызущим гранит науки порой нужно что-то немного помягче — его заслуженный обеденный перекус между занятиями. Кого вообще могли волновать глупые бумагомарательства его глупых студентов? Особенно, когда на столе перед Анаксой сейчас лежало настоящее сокровище современности — «Большая Энциклопедия по разведению и содержанию геозавров». ‎       Профессор не знал, откуда она тут взялась. Вряд ли он сам притащил этот увесистый фолиант из библиотеки — уж его-то он точно запомнил бы, не говоря о том, что всю литературу о геозаврах, которая там была, он уже давно прошерстил и чуть ли не вызубрил наизусть. Но Анакса как-то даже об этом и не задумывался, внимательно листая страницу за страницей, — какая, к черту, разница? Тут были даже цветные картинки! ‎       Анакса облокотился о столешницу, разглядывая схему строения скелета. И всё-таки он был прав в своих размышлениях: внутри у геозавров по ходу взросления развивалось так называемое ядро, позволяющее одним извергать языки пламени, а другим — ледяные порывы — в зависимости от породы. Профессор нежно провел кончиками пальцев по страницам, будто любимую жену приласкал. Эта книга поможет ему значительно продвинуться в его исследованиях! Благослови Кефал тот день, когда Анакса стал ее обладателем! Мужчина вздохнул. Жаль только, что достать яйцо геозавра было куда сложнее. Его не купишь на рынке, да и кто в здравом уме позволит ему — профессору Рощи Муз — притащить сюда настоящее яйцо и попытаться вырастить геозавра в домашних условиях? А жаль, очень жаль. ‎ ‎      Он задумчиво прикрыл ладонью губы, чуть прикусывая ноготь на большом пальце, его сознание в эту минуту было всецело погружено в тайны жизни этих безмерно удивительных существ. Он даже не обернулся, когда дверь его кабинета неслышно отворилась, и неизвестный вошел без стука. Легкий сквозняк тронул волосы Анаксы, но он лишь поморщился, откинув с лица выбившуюся из хвоста прядь, и перелистнул страницу. И все же вдруг дёрнулся, негромко вскрикнув, когда кто-то с силой вжал его в стол, а рука сама собой потянулась к кобуре с мушкетом, висящей на поясе. Большая мужская ладонь перехватила его запястье на полпути, не дав даже коснуться оружия, и горячий шепот обжег ухо: ‎       — Чем занимаетесь, профессор? ‎ ‎      Фаенон. ‎       ‎Анакса тихо выдохнул, немного расслабляясь. Всего два человека могли позволить себе так по-свойски врываться в его обитель, и Аглая совершенно точно находилась сейчас в Охеме, да и вряд ли бы стала прижиматься к нему со спины. Хотя кто знает… Пути Кефала неисповедимы. ‎       ‎Фаенон отпустил его запястье, и Анакса развернулся к нему лицом, хмуро поправляя волосы и складывая руки на груди. Отступать юноша, тем не менее, не спешил, с легкой полуулыбкой заглядывая Анаксе через плечо. ‎       — Разведение геозавров? Серьёзно? А вы не изменяете себе, профессор. ‎       — Твоих рук дело? — чуть краснея, мужчина вздернул подбородок вверх, все же Фаенон был выше него. Но тот лишь пожал плечами и, склоняясь над Анаксой еще ниже, через него протянул руку к стопке работ, листая пергаменты и вытягивая свою: ‎       — А я думал, вы уже проверили. Хотел узнать оценку. ‎       — Плохо, как и всегда. Не нужно даже читать, чтобы понять это. Достаточно взглянуть на твое имя в заголовке. ‎       — Жаль, я ведь так старался, — все ещё сжимая пергамент в ладони, Фаенон оперся о письменный стол, расставив руки по бокам от Анаксы. ‎       — Если продолжишь и дальше в своих экзаменационных работах в мельчайших подробностях описывать всякое непотребство, то я не то что тебе «неуд» поставлю — я добьюсь твоего исключения! — несмотря на ворчливый тон, кончики его ушей все же покраснели, и профессор отвел взгляд.       — О! Так вы все же читали! И как вам тот фрагмент, в библиотеке? — Фаенон склонил голову на плечо, пристально наблюдая за реакцией Анаксы. — Или, может, вам больше пришёлся по душе тот, где мы с вами на спине огромного геозавра… — Договорить Фаенону не дали. Профессор зажал ему ладонью рот, хмуро глядя из-под опущенных ресниц.       — Избавь от подробностей! Что ты… — ему все же пришлось отдёрнуть руку, стоило Фаенону сперва коснуться ладони Анаксы губами, а потом — кончиком языка. Он отпрянул, больно врезавшись поясницей в многострадальный стол, и поджал губы. Временами Анаксе казалось, что он позволяет этому мальчишке слишком много. Временами — потому что обычно Анакса был безоговорочно в этом уверен. Стоило пару месяцев назад Фаенону неожиданно добиться расположения профессора — и это спустя нескольких лет безответных ухаживаний и флирта — как он будто с цепи сорвался, зажимая Анаксу во всех углах и на всех поверхностях и совершенно не заботясь ни о случайных свидетелях, ни о последствиях. И Анакса должен бы уже давно привыкнуть, но колени предательски дрожали и дыхание сбивалось — как в первый раз — стоило Фаенону наклониться чуть ближе, понизить тембр голоса или, вот, например, смотреть так внимательно, почти в упор.       ‎Анакса сглотнул. А Фаенон, абсолютно без стеснения, разглядывал его с мягкой улыбкой. Профессор стоял в одной шёлковой рубашке и брюках — его плащ был небрежно наброшен на спинку стула. Рукава были подвернуты до локтей, открывая изящные бледные руки, а резинка, держащая волосы в хвосте, — ослаблена, и несколько выбившихся прядей свободно струились вдоль тонкой шеи, подчёркивая ее беззащитность. Его мужчина был действительно красив. Теплый ореол света, струящегося из окна, будто нимб, окутывал его стройную фигуру, почти ослепляя. Фаенон непроизвольно облизнул губы, и взгляд Анаксы остановился на них, заворожённый быстрым движением его языка. Внезапно возникшая между ними тишина вдруг стала тяжёлой, и Анакса, прокашлявшись, все же счел нужным ее разрядить: ‎       — Так где ты взял эту книгу? ‎       — Книгу? — Фаенон сморгнул минутное наваждение, вновь фокусируясь на словах профессора. — Там, где взял, больше нет. — Под скептическим взглядом Анаксы он внезапно обошел его и сел за письменный стол, на его кресло. ‎ ‎      Анакса невольно обнял себя руками за плечи. Ему вдруг стало как-то неуютно под этим глубоким темным взглядом обычно светлых, как небо, глаз его студента. Захотелось отвернуться, и он уже пожалел, что снял плащ. В моменте шелк рубашки показался слишком тонким, словно он стоял сейчас нагишом. Анакса было отвернулся к столу, приводя в порядок стопку с работами студентов, разворошенную Фаеноном, как тихий низкий голос мурашками прошелся вдоль позвоночника от поясницы — вверх, до самого затылка. «Никогда не поворачивайся к хищнику спиной», — вдруг пронеслась в голове дурацкая фраза. Но разве это не у Анаксы сейчас на поясе висела кобура с мушкетом?.. ‎       — Расскажете мне о геозаврах, профессор? ‎ ‎      Заметив, что Анакса смотрит на него через плечо, Фаенон чуть раздвинул ноги и приглашающим жестом похлопал себя по бедру. Отчего-то мужчина был уверен, что говорить они сейчас будут вовсе не об этих удивительных существах, но все же, неожиданно для самого себя, шагнул навстречу. А Фаенон, не дав ему времени одуматься, крепко схватил за запястье и потянул, усаживая на свои колени лицом к себе. ‎       ‎Крепкие руки тут же сомкнулись за спиной мужчины, а подбородок Фаенона прижался к впалой груди. Юноша глядел на Анаксу с неприкрытой нежностью и даже какой-то странной преданностью: ‎       — Мне ведь тоже интересно. ‎       ‎Казалось, он и правда просил всего лишь о небольшой приватной лекции и ничего более. И все же Анаксагор чувствовал подвох… ‎       — Геозавры… — он неловко провел ладонью по волосам, не зная, куда деть руки. — Это род ящеротазовых динозавров из группы зверопод. — Глядя в широко распахнутые глаза Фаенона, мужчина все же скептически уточнил: — Надо объяснять, что такое «ящеротазовые» и «зверопод»? ‎ ‎      Фаенон кивнул, не отводя взгляда. Стараясь не обращать внимания на теплые руки, медленно скользящие вдоль позвоночника и вытягивающие из брюк заправленный подол рубашки, Анакса пустился в разглагольствования: ‎       — Звероподы или ящероногие — это большая группа четвероногих и, ключевое слово, нехищных динозавров, относящихся к отряду ящеротазовых — то есть динозавров, чьи лобковые кости первично наклонены вперед, — Анакса изогнулся на его коленях, стянув со стола энциклопедию и листая страницы в поисках изображения скелета, который он пару минут назад разглядывал. Все-таки так будет нагляднее, и его заумные объяснения, состоящие в основном из терминов, станут Фаенону чуточку понятнее. Руки юноши тем временем ненавязчиво оглаживали бока и поясницу под его рубашкой, но Анакса, казалось, этого не замечал. Найдя нужную страницу, он уже вел указательным пальцем по рисунку, держа книгу перед лицом Фаенона и рассказывая дальше: ‎       — Еще существуют, так называемые, птицетазовые динозавры. Их лобковые кости — что весьма логично — наклонены вперёд. Но, что интересно, современные птицы, вопреки схожести названий, произошли от ящеротазовых, а не от птицетазовых. То есть геозавры и птицы в какой-то степени родственники! — Анакса вдруг ахнул и вцепился свободной рукой в плечо Фаенона, когда тот дёрнул его за бедра к себе, прижимая ближе. ‎       ‎Профессор что-то еще рассказывал об анатомии, классификациях, бесконечно листал книгу, и перед лицом юноши калейдоскопом пестрели разнообразные иллюстрации из жизни таких горячо любимых Анаксой геозавров, что впору было даже ревновать. Но Фаенон внимательно слушал, едва ли что-то понимал, — но просто слушал его голос, разглядывал одухотворённое выражение его лица, огонек во взгляде, когда тот почти нежно водил кончиками пальцев по изображению скелета. И все это время его собственные руки крепко, с нажимом обнимали тело Анаксы, по-прежнему сидящего на его коленях. Продолжая слушать, Фаенон медленно, пуговица за пуговицей, начал расстёгивать его рубашку, в то время как губы мягко и влажно сжались вокруг возбужденных — то ли геозаврами, то ли действиями Фаенона — сосков, прямо через струящийся шелк. Анакса подавился воздухом, не закончив мысль, и его колени сильнее стиснули торс Фаенона. ‎       — Продолжайте, — мурлыкнул юноша, распахивая на его груди рубашку, и повторил последнюю фразу Анаксы: — Геозавры в процессе эволюции… ‎       — …достигли огромных размеров. В группу звероподов входят самые крупные животные, которые когда-либо жили на суше и… Ах… — Анакса зажмурился, рефлекторно подаваясь вперёд, когда Фаенон большим пальцем одной руки проник под его ремень, оглаживая ложбинку на тазовой косточке, а затем другой сжал его прямо сквозь брюки. — И достигали массой тела более 60 тонн. ‎       ‎Руки профессора ослабли, и тяжелый фолиант с глухим стуком упал куда-то под стол, а сам мужчина прижался лбом к плечу Фаенона, мелко подрагивая в его руках. ‎       — Гигантизм подвёл данную группу к физиологически возможным пределам строения организма для наземных позвоночных, что сделало их крупнейшими наземными животными в истории Амфореуса, — сбивчиво бормотал Анакса ему на ухо, пока тот самозабвенно выцеловывал его шею и ключицы. Пальцы его руки умело расправились с ширинкой профессора, и Фаенон мягко обхватил его член ладонью, тесно прижимая Анаксу к себе и подаваясь бедрами вверх, чтобы тот тоже почувствовал его возбуждение. ‎       — Скажите, профессор, вам настолько сильно нравятся большие и красивые геозавры, достигающие размеров куда больших, чем вы могли себе представить? — с ухмылкой прошептал ему в висок Фаенон, коверкая в двусмысленной цитате его же слова. Он медленно двинул рукой вверх-вниз, обводя сочащуюся смазкой головку большим пальцем. ‎       — А тебе? — Анакса вдруг оттолкнулся от его плечей, выгибаясь в пояснице, и самовольно двинул бёдрами, ягодицами вжимаясь в ощутимый бугорок возбуждения, все еще скрытый под одеждой Фаенона. Но юноша даже бровью не повел на провокацию, только на секунду прикрыл глаза, тяжело выдыхая. Его ладони чуть крепче сжались на талии Анаксы, помогая тому скользить на его коленях, вызывающе потираясь и массируя его возбуждение сквозь штаны. ‎       — Мне нравишься ты, когда так увлечённо рассказываешь о том, что тебе интересно, — бесхитростно заглядывая в лицо Анаксе, прямо ответил Фаенон, и тот вздрогнул, заливаясь краской. Его рука взметнулась вверх, закрывая тыльной стороной ладони рот и пылающие щеки. Своей прямолинейностью Фаенон смутил бы самого Кефала. А в следующую секунду юноша потянулся к нему, мягко, но упрямо отводя его руку в сторону, и наконец коснулся губами его губ. ‎       ‎Поцелуй, сначала нежный и невинный, постепенно углубился, и вот уже профессор дрожащими руками то сжимал плечи своего студента, то зарывался пальцами в вихры его волос. Фаенон кусался, подобно голодному волку, и с нажимом вел языком меж раскрытых в немом стоне губ Анаксы — по кромке зубов и внутрь, сплетаясь с его языком, прихватывая его зубами и чуть посасывая. ‎ ‎      Вдруг раздался глухой стук в дверь, и та распахнулась. Анакса дернулся, разрывая поцелуй, но Фаенон не дал ему встать со своих колен, крепко прижимая ближе и глядя снизу вверх жадным нетерпеливым взглядом. ‎       — Профессор Анакса! Ой… ‎       — Вон, — хрипло рыкнул Анакса, выхватывая из кобуры мушкет и не глядя направляя его дулом в сторону двери. Та тут же захлопнулась. ‎       — Люблю, когда вы так строги, профессор, — Фаенон перехватил его руку с оружием, наставляя мушкет себе в сердце, и поудобнее сжал ягодицы Анаксы в ладонях. — Не хотите побыть сверху? — он поиграл бровями и вдруг расхохотался, запрокидывая голову. Анакса тяжело сглотнул. И неизвестно, что было сильнее — желание нажать на курок или придушить Фаенона голыми руками, медленно и беспощадно. Этот мальчишка… Сводил с ума. ‎       ‎Все еще хмурясь, Анакса отложил мушкет на стол, когда цепкие пальцы Фаенона скользнули вдоль его шеи — к подбородку, мягко поворачивая лицом к нему. ‎       — Ну же, посмотри на меня. Я. Люблю. Тебя. — Фаенон улыбнулся, рассматривая поджатые, будто на допросе, губы профессора. Он и не ждал ответа. Добиться любовного признания от Анаксы — следующее задание в квесте их отношений, и Фаенон уже давно раздумывал над тем, как к этому подступиться. ‎ ‎      Он вдруг подхватил Анаксу на руки и вместе с ним дошел до дивана в углу кабинета. Бывало, погребённый в бумажной волоките профессор ночевал прямо в Академии, и Фаенон не раз укрывал его, дремлющего на этом диване, своим плащом. Но сейчас он мягко опустил на него Анаксу, лицом к потрёпанной спинке, и встал на колени следом, чувствуя, как со скрипом прогибаются под его весом пружины и с несдержанным тихим стоном — выгибается в пояснице мужчина, прижимаясь затылком к его груди. Он склонился, невесомо проходясь губами вдоль позвонков на его шее, и вместе с тем грубо и резко шире раздвинул коленом его ноги, прижимаясь пахом ближе. ‎ ‎      Если бы однажды Анаксе сказали, что когда-нибудь в своей жизни он будет млеть и возбуждаться еще сильнее, когда один из его студентов будет в прямом и переносном смысле раздвигать ему ноги, — он бы рассмеялся говорящему в лицо. А потом бы тихо удавился в своем кабинете. Но сейчас, возможно, где-то в глубине души все же стыдясь самого себя, он позволял Фаенону все. ‎Все пошлости, о которых тот постоянно строчил ему в конце экзаменационных листов, о которых шептал, зажимая в тёмных пустых аудиториях Рощи Муз, и даже те, о которых иногда Анакса мечтал сам, никому и никогда не рассказывая, когда невольно встречался с Фаеноном взглядом посреди лекции. Ласкать себя в одиночестве своего кабинета или после занятий, в постели, — было стыдно, но он не мог ничего с собой поделать, Фаенон смотрел всегда так… ‎       ‎Анакса тихо застонал, чувствуя прикосновение горячего члена к своим обнаженным бёдрам. На секунду погрузившись в свои мысли, он упустил момент, когда Фаенон успел стянуть с него брюки до колен. Рубашка повисла на локтях, ужасно мешая. Хотелось сбросить одежду и наконец ощутить прикосновение разгорячённой кожи к коже. Но они все еще находились в его кабинете в Академии, их и так только что застукали за… ‎       — Что, так не терпится оказаться на моем члене, профессор? Так мокро… ‎       ‎Анакса спиной почти чувствовал усмешку Фаенона. Тот скользнул ладонью к его возбуждению, собирая смазку и ведя влажную линию к его ягодицам, мягко раздвигая. Фаенон умел быть одновременно до одури нежным и грубым. Его зубы сомкнулись на обнажённом плече Анаксы, и тот зашипел, пытаясь увернуться, но замер, когда влажный длинный палец с нажимом скользнул внутрь. Мужчина зажмурился, привыкая к неприятному ощущению. ‎       — Мы делали это столько раз, а ты все такой же тугой, — шептал Фаенон ему на ухо, постепенно добавляя пальцы. ‎       — Заткнись, — прошипел Анакса, вдруг наклоняясь и кусая его за руку, которой тот опирался на спинку дивана.       — А то что? Завалите меня на экзамене или добьётесь моего отчисления, профессор? — Фаенон в отместку резко вынул пальцы, тут же заменив их членом, и медленно толкнулся внутрь, одновременно просовывая Анаксе в рот пальцы руки, которую тот укусил — так кстати. — А может, лучше я завалю вас прямо сейчас, на этом диване? ‎       ‎Воздуха отчаянно не хватало. Фаенон с ходу взял быстрый размашистый темп, ритмично вбивая дрожащего Анаксу в такой же всхлипывающий на последнем издыхании диван. Мужчина до побеления костяшек вцепился в мягкую спинку и, как мог, пытался сдерживать стоны, но пальцы мальчишки не давали ему закрыть рот. Ему оставалось только вцепиться в них зубами, чувствуя металлический привкус на языке, но едва ли это кого-то из них волновало. ‎ ‎      Кабинет наполнился влажными шлепками тел и негромкими гортанными всхлипами, отражаясь эхом от стен и затухая в ворсе толстого ковра на полу, на полках, между страницами книг и в ушах Фаенона. Как же ему хотелось заставить Анаксу кричать. ‎ ‎      Юноша с наслаждением закатил глаза, чувствуя, как крепко обхватывает его изнутри Анакса, как пульсирует и сжимается его нутро, и замедлился, с животным удовольствием наблюдая из-под опущенных ресниц за тем, как его член медленно выходит почти на всю длину и так же неспешно исчезает внутри Анаксагора. Да ради этого зрелища он бы продал в рабство даже Мидея! Анакса недовольно дернул бёдрами и чуть обернулся на Фаенона с немой мольбой во взгляде. ‎       — Профессор, расскажете, как спариваются геозавры? — Фаенон тут же прильнул ближе, шепча почти в губы. Его ладонь по-свойски легла на шею мужчины, чуть сдавливая гортань. ‎       — Я не… еще не достаточно углубился в изучение этой темы. ‎       — Жаль, — светлые глаза Фаенона сверкнули так, будто жаль ему вовсе не было. — Вы поставите мне «зачёт», если я смогу заставить вас кончить без рук, профессор Анакса? ‎       — Анаксагор! — По привычке поправил мужчина, загнанно вздыхая и теряясь в ощущениях от губ и рук Фаенона, беспорядочно скользящих по его телу. ‎       — Анаксагор… — хрипло повторил за ним юноша, будто пробуя его имя на вкус. Вдруг он резко схватил Анаксу за запястья и завел их ему за спину, заставляя балансировать, стоя на коленях. Толчки стали глубже и развязнее, стоны — громче. Фаенон жадно слизывал с лопаток и шеи мужчины соленые капли пота, доводя до неконтролируемой дрожи. Он вдруг почувствовал, как Анакса напрягся всем телом и попытался вырвать руки, но Фаенон лишь перехватил его запястья одной ладонью и крепче сжал пальцы — останутся синяки, — а другой вновь обхватил шею мужчины, чуть придушивая.       — Я не разрешал тебе себя касаться, — Фаенон, вопреки стали в голосе, мягко коснулся губами взмокшего виска Анаксы. — Всё-таки на кону мой «зачет».       Анакса зажмурился, с ужасом осознавая, что все эти грязные, пошлые разговоры только подстёгивают его возбуждение. «Чем бы дитя не тешилось — лишь бы не останавливалось», — думал он, запрокидывая голову на плечо Фаенона, только благодаря его сильным рукам, ему еще удавалось хоть как-то удерживать равновесие. Пальцы на шее сжимались до того крепко, что перед глазами заплясали цветные круги, и хриплые стоны с трудом вырвались из горла. Губы, распахнутые в немом крике, задрожали, и Анакса вдруг задержал дыхание, когда Фаенон разом отпустил его запястья и шею и буквально вдавил его грудью в спинку дивана, ускоряясь до невозможности.       Красивое стройное тело содрогнулось, и горячая волна удовольствия прошибла позвоночник от затылка, поднимая волосы дыбом, — до самого паха. Но Фаенон не остановился, со стоном продолжая вбиваться в Анаксу и чувствуя, как крепко и жарко сжимаются его мышцы в сладких судорогах. В последний момент он резко вышел и излился на бледную поясницу мужчины, что вздрогнул и покрылся мурашками, когда горячее семя коснулось остывающей после оргазма кожи.       Загнанно дыша, Фаенон наконец опустился на диван, крепко прижимая к своей груди Анаксу. Тот было возмутился, попытавшись вырваться, но юноша не позволил:       — Да бросьте, вашу рубашку все равно придётся выкинуть, — и будничным тоном добавил: — как и диван.       Он задумчиво разглядывал белое пятно, расползающееся по обивке. А затем перевел взгляд на стерные до красноты колени мужчины и нежно провел по ним кончиками пальцев. Едва ли Фаенон сейчас выглядел лучше. Анаксагор в его руках расслабился, выравнивая дыхание.       — «Зачет».       — Что? — глупо улыбнулся Фаенон и собрался было что-то добавить, но, предвидя это, профессор успел его перебить:       — Заткнись, пока я не передумал, — он недовольно повел плечами, чувствуя быстрые невесомые поцелуи на своей макушке.       Они молчали еще несколько мгновений, а затем юноша лениво потянулся к письменному столу. Схватив там какой-то листок, он бережно обтер им поясницу Анаксы, а потом скомкал и бросил в угол.       — Что ты делаешь?!       — А, всего лишь работа Мидея. Просто поставьте ему пять. За старания и моральный ущерб.       С тихим стоном Анакса шлёпнул себя ладонью по лбу. Фаенон неисправим. Не забыть бы ему напомнить, чтобы в следующий раз он сжал пальцы на шее Анаксы посильнее — и придушил. А тот уже, невозмутимо мурлыча себе что-то под нос, возился с растрёпанными волосами Анаксагора, расчесывая их пальцами и заплетая в косу. Ему столько раз доводилось делать разные причёски малышкам Трибби, Трианне и Тринноне, но перебирать локоны его мужчины после жаркого секса было гораздо приятнее. Фаенон тихо хмыкнул, думая, как не к месту он вдруг вспомнил о горячо любимых подругах.       — Кфтати, пвофессор, — он вынул резинку из сжатых зубов, подвязывая ею конец косы Анаксы, — у меня для вас кое-что есть.       — И что же? — Бровь профессора скептически поползла вверх, когда он обернулся к Фаенону. Тот лишь молча улыбнулся и кивком головы указал на сверток у стола, который Анакса и не заметил бы, не заговори тот о нем. Поправляя штаны и застегивая рубашку, он медленно встал и под пристальным взглядом развалившегося на диване Фаенона подошел к свертку.       Обычная картонная коробка, в которой перевозили небольшие грузы, была подвязана голубой ленточкой с неумелым бантом. Анакса почему-то этому улыбнулся, проводя пальцами по гладкому атласу, и опустился на корточки. Ничего необычного. Разве что его внимание вдруг привлекли несколько отверстий — по бокам с двух сторон, — как если бы… В коробке перевозили что-то, чему необходим был доступ к воздуху. Что-то живое.       — Ты что, шутишь? Где ты взял это? — Ахнул Анакса, легко распустив бант и приоткрыв коробку. Внутри, на маленькой подушке, сшитой наспех неумелыми руками, было большое яйцо. Яйцо геозавра. Анакса быстро захлопнул коробку, не веря своим глазам. А потом еще раз открыл — медленно заглядывая внутрь. Бежевое яйцо, в небольшую крапинку, все так же смотрело на него в ответ и не собиралось исчезать.       Анакса резко вскочил на ноги и ватным шагом дошел до дивана. Фаенон уже сидел, широко расставив ноги, и все так же молча улыбался. Рубашка на его груди была распахнута, как и ширинка брюк. Казалось, он и не собирался приводить себя в порядок. Мужчина остановился на полпути, безумным взглядом разглядывая юношу напротив: его смеющиеся глаза, морщинки в уголках губ, взъерошенные волосы и мягкие припухшие губы. Анакса замер, не зная, что сказать, что сделать, чтобы выразить все те эмоции и чувства, что сейчас бурей носились у него в голове, а потому Фаенон — по привычке — мягко схватил его за запястье и притянул к себе, обнимая и утыкаясь лицом в его живот.       — Спасибо, — только и смог выдавить из себя Анакса, кожей через тонкий шёлк рубашки чувствуя, как беззвучно смеётся Фаенон.       — Отсосешь мне потом, — юноша поднял на смущенного Анаксагора взгляд, с удовольствием замечая, как обычно аристократично бледные щеки того заливает нежный румянец. — Шучу. Пятерки за год «автоматом» будет достаточно. — Добавил он, зная, что Анакса уже успел представить себя между его, Фаенона, ног. Уж что-что, а фантазия у профессора была отменная. То ли дело чувство юмора.