Туманность настоящего и ясность прошлого

Это похоже на бред воспалённого сознания, на абсурд. Даламар секунду медлит в отрицании происходящего, но потом крепко перехватывает Рейстлина за плечи, пытаясь отстранить его или отстраниться самому от этого грубого, злого, не самого умелого поцелуя. Маг сильно и зло прикусывает ему губу, не желая ослаблять напор, в его дыхании чувствуется аромат крепкого алкоголя. И Арджент толкает его сильнее от себя. На этот раз Маджере уступает, но в его прищуренных глазах плещется оскорблённая гордость, приправленная щепотью «я так и знал». Смеется сардоническим смехом, в котором презрение смешивается с горечью: - Брезгуешь.... Так и знал, - произносит Рейстлин. – Даже не смотря на свою теперешнюю внешность, я всё тот же урод, которого никто не выбирает по доброй воле. Глупо было подумать иначе. Допустить, чтобы шалафи укоренился в этой мысли, Даламар не может, и потому возвращает поцелуй. Не такой грубый, но тоже явно не нежный – и отстраняется. - Ты не прав, Рейстлин. Я с удовольствием тебя поцелую ещё раз и даже больше, но – не сегодня. Сегодня ты расстроен, взвинчен и, уж прости, пьян, так что не отдаёшь себе отчета в действиях и словах. Воспользоваться этим будет мерзко по отношению к нам обоим в равной степени. Но я хочу, чтобы ты пообещал мне сейчас, что, придя в себя, не примешься меня избегать или делать вид, что ничего не было. Что найдёшь в себе ту смелость, с какой изучаешь магию, обсудить это. - Полагаешь, я трус? – вскидывается Рейстлин. - Буду полагать, если, чтобы посмотреть мне в глаза, ты явишься, только когда настанет время перевести последний текст, - не ведётся на провокацию Даламар. – А теперь ложись. Не стоит перемещаться коридорами магии на нетрезвую голову. Рейстлин прикрывает глаза и делает несколько глубоких вздохов. По его щекам ходят желваки. - Кровать у тебя здесь одна, - наконец, раздраженно выталкивает он из себя очевидный факт. - И я уступлю её сегодня тебе, - терпеливо повторяет Даламар. Теперь, когда тональность диалога вновь поменялась, перестав быть катастрофичной, ему намного проще. И собственное сердце перестаёт так оглушительно колотиться о рёбра то ли от страха, то ли от предвкушения. Огонь безумия, обиды на мир и мрачной решительности, подхлестывавший Рейстлина, окончательно угасает, теперь маг выглядит апатичным и немного потерянным. - Нет. – Произносит он. – Я пойду. Стоит проветрить голову. Не провожай. Оставшись один, Даламар поднимает упавшую на пол бутылку, а потом снова швыряет ее о доски с досады. Смотрит на остатки жидкости, растекающиеся по половицам. Ни на следующий, ни через день Рейстлин на связь предсказуемо не выходит. Но и обещания он всё-таки Даламару не давал, так что попенять ему на нарушение слова не получится. От дворца Фистандантилуса эльфа, столь же ожидаемо, прогоняют. Даже не слушая просьбу позвать одного конкретного из учеников великого мага к воротам. Принимаясь утром за работу, Арджент мрачно думает, что всё-таки ещё один текст от него Маджере нужен. А значит, наступить ему на горло своей гордости придётся. Но страшно вообразить, насколько сильно Маджере до этого себя накрутит. А еще величайший маг Ансалона, чтоб его!.. *** Рейстлин встречается «случайно» у облюбованного Арджентом фонтана, к которому тот спускается посидеть ближе к ночи и отдохнуть от суеты и шума, когда все разбредутся либо по домам, либо по кабакам. Сумерки уже опустились на город, но острый эльфийский глаз отмечает темные круги под глазами мага, которых давно не видел, и общую угрюмость, веющую от сидящей на парапете фигуры. Маджере крутит в пальцах древесный листочек за тонкий черенок. Эльфа он не может не замечать, но не отрывает взгляда от своей зеленой вертушки. Даламар приближается и присаживается рядом. Рейстлин тишину явно не спешит разрушить, поэтому это приходится делать ему. - Успел себя накрутить? – спрашивает он участливо. Рейстлин стреляет на него коротким взглядом и вздыхает. Поведение Маджере кажется ребяческим, но теперь Арджент хотя бы отчасти понимает причины. - Что я могу сказать, чтобы нивелировать эффект твоих саморазрушающих мыслей? – приподнимает брови Даламар. Подобные формулировки не раз выручали его в процессе коммуникации с собственными учениками в Лосаркуме. Рейстлин уловку замечает и едва заметно хмыкает. Но это, очевидно, служит спусковым крючком и для него. Он прикрывает глаза и выпрямляется так, словно проглотил палку: - Я.. Приношу свои извинения и прошу принять их, не смотря на то, сколь низко я пал в твоих глазах. Я… потерял контроль над собой, чего не случалось уже давно, и мне жаль, если мои действия или слова тебя оскорбили, обидели или смутили. Я... благодарю, что ты вовремя остановил меня. У меня есть цель, и я не должен был о ней забывать и отвлекаться на… глупости собственного тела. – Маджере уже не просто крутит листочек в пальцах, но терзает, отрывая от него мелкие кусочки. В сумерках плохо видно выражение его лица, они скрывают и проступивший на щеках румянец – неудивительно, что маг выбрал это время для встречи. Даламар думает, что даже едва вошедшие в возраст девицы меньше смущаются и куда лучше понимают собственные желания, чем его шалафи. И сотне слов предпочитает действие. Он перехватывает руку Рейстлина, и подносит её к губам, оставляя острожный, почти невесомый поцелуй. - То есть, от эксперимента откажешься? – томно-соблазнительно, чтобы максимально контрастировало с поцелуем, спрашивает он. Маджере оборачивается на него корпусом так резко и с такими круглыми глазами, что даже руку выдернуть забывает. Шумно сглатывает. Теперь сгущающиеся сумерки играют против него – он выражения лица Арджента может лишь угадывать. Это простая незамысловатая провокация из им же сказанных слов, вызов – но он брошен его сущности ученого, и потому Маджере сложно отмахнуться. Теперь его очередь впадать в ступор, пока на внутренних многоярусных весах взвешиваются желания, страхи и тени, которые долгое время заталкивались на задворки сознания. Даламар чувствует, как напрягается ладонь мага, которую он всё еще держит своей. Сейчас Рейстлин, видимо, выдернет руку и снова сбежит с зыбкой и незнакомой для него территории. Эльф снова подносит чужую кисть к губам, а потом возвращает ее Маджере на колено, проводит большим пальцем по коже и отпускает. – Ты, возможно, удивишься, - возвращается он к обычному своему тону и потягивается руками к небу, а после сцепляет пальцы в замок под своими длинными волосами, – но твоё согласие не будет означать, что мы займемся этим прямо здесь и сейчас, посреди улицы. Или непосредственно сегодня. Ты, так или иначе, обозначил интерес, и я тебе прямо говорю, что готов на него ответить. – Вот так просто?.. – хрипит Маджере. Боги, шалори, когда с тобой вообще было просто? Но он лишь пожимает плечами и следующей фразой открывает перед Рейстлином спасительную дверь, позволяя сохранить лицо: - Могу понять, что ты не хочешь смешивать личное и деловое. Но у нас остался один текст, а потом общие дела у нас закончатся, и я покину Истар. Нет. – Но мы вполне можем отпраздновать успех. Пока ты не успеешь найти следующую цель, которая займет все твои мысли. И это тебя ни к чему не обяжет, Рейстлин, обещаю. У тебя есть время подумать, хорошей ночи! Даламар встает и спокойным размеренным шагом удаляется в сторону, перебарывая желание обернуться.