Туманность настоящего и ясность прошлого

Этим утром им предстоит спуститься под дворец Фистандантилуса в последний раз. Арджент плохо спит сегодняшней ночью. То и дело встаёт попить воды, крутит подушку в поисках самой удобной стороны, бесится от того, как колется одеяло, заставляя чесаться кожу. В какой-то момент даже зажигает все имеющиеся свечи и перетряхивает постель, в мрачной решимости обнаружить там клопов и рискнуть прикончить всех разом магией, но нет – никаких паразитов не оказывается даже в матрасе. Какая жалость, что нет под рукой книг – сейчас бы отвлечься на чтение ему здорово помогло!.. А вместо этого только и остаётся, что вертеться с боку на бок, ощущая смутное беспокойство неизвестно о чем. Задремать ему, в конце концов, удается, но снится остаток ночи что-то мутное и тревожное. *** Они идут вместе по коридорам. И, поскольку Даламар не возвращается к пикантной теме, Рейстлин снова расслабляется рядом с ним – насколько это слово вообще применимо к шалафи. Иногда эльф улавливает направленную на него мысль, но не более. Он снова привычно заполняет лист бумаги текстом, поглядывая на исходник. Пока он пишет, в голове появляется странное жужжание, но эльф его игнорирует. Ему не нравятся подземелья, они давят и душат – такие низкие потолки и настолько узкие проходы, он списывает неприятные ощущения на это. И часто моргает – потому что ему очевидно недостаточно света, и глаза устают разбирать темноватый бордово-красный текст. Однако он промаргивается в очередной раз – и понимает, что буквы расплываются не только перед ним на дверной арке, но также и те, которые он наносит на бумагу. А вокруг становится как будто темнее. К счастью, остается ему всего несколько слов. После он оборачивается к Рейстлину, протягивая ему исписанную страницу. Дергает головой, потому что силуэт Маджере как будто тоже чуть расплывается. Маг скатывает лист в трубочку и прячет в сумку, а потом поднимает глаза на Даламара и давится готовой сорваться с губ фразой. На его лице проступает озадаченность. Он дергается, точно желая придвинуться к Даламару и коснуться его лица, но обрывает жест в самом начале, и торопит эльфа двигаться на выход, подхватывая под локоть, подталкивая перед собой. Неприятные ощущения отпускают Арджента, стоит им подняться туда, куда способны попадать солнечные лучи. Рейстлин перемещает их в свои комнаты, сбрасывает с плеча свою сумку на пол, направляет Даламара к уже знакомой тахте, и, когда тот опускается на нее, заглядывает эльфу в глаза. - Порядок?.. – спрашивает маг. - Да, - бормочет Арджент. – Просто понял, наконец, как же мне не нравятся подземелья. Не иначе накопительный эффект. И спал сегодня отвратительно. Маджере отпускает его локоть, по поводу чего Даламар испытывает мимолетное разочарование, и идёт открыть окно, в которое тут же залетает свежий живой ветерок, за что эльф преисполняется благодарности. - И что теперь? – спрашивает Даламар, наблюдая за передвижениями Маджере по комнате. Этот вопрос одновременно обо всем: о дальнейших планах Рейстлина, об изменениях в отношениях между ними и наверняка о чем-то ещё. - А теперь ты приляжешь отдохнуть и подождёшь, пока я завариваю подходящий травяной сбор, - мягко откликается маг, уголками губ намечая улыбку. – А после выпьешь его. Арджент издает укоряющий мычащий звук, который должен донести до Маджере, что вопрос был не об этом. Впрочем, маг и не думает усовеститься и ответить что-то более информативное и существенное, исчезая на какое-то время из его поля зрения. Даламар откидывается на подушки, запрокидывает голову и прикрывает глаза, ощущая кожей движение воздуха со стороны открытого окна. И усталость. Ее можно было бы объяснить недосыпом, но на краю сознания бьётся мысль, что одной тревожной ночи для такого маловато. Или нет… Из полудрёмы его выдергивает беглое постукивание пальцами вдоль руки от плеча к кисти и обратно. Губ касается гладкий край чашки. - Хотя бы пару глотков сделай, а потом сможешь спать дальше, - говорит ему Рейстлин, но его слова запаздывают. Даламар готов принять из рук мага любое питьё. Здесь он, впрочем, улавливает чабрец и душицу, хотя наверняка заварены не только они. Возможно, добавлено что-то и алхимического происхождения, потому как он отключается почти сразу. *** Проснувшись, первым делом Арджент судорожно проверяет, на месте ли его амулет. И только потом вспоминает, что снять тот без его согласия нельзя. За окном обнаруживается закат, а в комнатах – отсутствие Рейстлина. Никакой записки для него не находится, и некоторое время Даламар просто надеется, что маг вот-вот вернётся. Желудок напоминает непродолжительным урчанием, что следовало бы в него что-нибудь загрузить. Арджент выжидает ещё примерно час, но потом покидает комнаты. Не то чтобы он рассчитывает найти здесь кухню – нет, он собирается покинуть эту обитель и отправиться к себе. Сам он записку, в отличие от некоторых зазнавшихся шалафи, оставляет. Особо отмечая, что будет рад увидеться и без делового повода. Уже почти дойдя до ворот, он запинается, когда понимает, что охрану явно заинтересует, как он сюда попал. Впрочем, эльф всё ещё имеет право сослаться на Рейстлина, не вдаваясь в подробности. Либо сами додумают, либо пусть Маджере отдувается, как и предлагал. Однако Даламар обнаруживает, что ворота сегодня не охраняются. Это… странно, но даже к лучшему – он выскользнет незамеченным. Притормаживает у лавки травника. Она ещё открыта, но, кажется, хозяин вот-вот выйдет, чтобы закрыть её. Арджент ныряет внутрь, потому что кое-что в интересных и вкусных чаях он смыслит, как он надеется. Конечно, собранный купаж из готовых ингредиентов это совсем не то же самое, что из собранных и засушенных своими руками, но как будто всё равно может стать неплохим подарком. Скрупулезно и тщательно он отбирает то, что нужно. И просит завернуть немного лаванды отдельно – в отличие от шалафи, который её почему-то не переносит, самому эльфу аромат нравится. Он удерживает лавочника от заслуженного отдыха ещё почти две трети часа. Впрочем, тот себя не обижает, накинув к общей цене пару монет. Даламар замечает, но считает это вполне годным компромиссом. Мешочек для трав он приобретает там же. Придя домой, Арджент раскладывает на столе свою ароматную добычу, раздумывая, в каких пропорциях он всё-таки хочет её смешать. В итоге полагается скорее на чутье и чувство прекрасного, чем на точный расчёт. Душистый багульник, мелисса, чабрец, немного мяты. Ягоды облепихи и клюквы, больше второй. Он добавляет лимонную цедру и ольховые шишечки. Должно получиться интересно, насыщенно, с терпковато-сладким послевкусием. Даламар ловит себя на мысли, что что-то напевает себе под нос. И на секунду замирает – пытаясь вспомнить, как давно он делал это в последний раз и делал ли когда-либо вообще. А потом улыбается, чуть качнув головой, и уже поёт чуть громче, кроша чересчур крупные листочки в пальцах.