Туманность настоящего и ясность прошлого

Конечно, к утру решимость его пропадает, а «послевкусие» от сна сглаживается. Но все-таки он спрашивает у Рейстлина, нет ли у того проверенного средства, чтобы спать без снов. Маджере кривится: - Увы. Существуют разные составы для ускорения засыпания и чары для крепкого сна, но они же только не дадут вынырнуть из приснившейся дряни. В моем случае альтернатива, мягко говоря, не очень. Ничего, скоро этот… неблагоприятный… период закончится. Боги злятся на Истар, их неодобрение просачивается в мир всё больше, - произносит он со вздохом, как будто это что-либо объясняет. - Твоё… приглашение всё ещё в силе? Теперь, когда ты понимаешь, что я собой представляю, кем я стал? – после минутного молчания внезапно спрашивает его Рейстлин, вскидывая голову. - Приглашение?.. – в первое мгновение Даламар теряется, не понимает, о чём речь. - …На эксперимент, - уточняет, сухо сглотнув, маг. Лоб Арджента рассекает задумчивая морщинка, но почти тут же исчезает, когда он вспоминает, в каком совместном эксперименте Маджере может быть заинтересован. Только сейчас собрался, ученый, называется. Вслух этого Даламар, конечно, не произносит, слишком удачно для него складывается. Он чуть прищуривается и бросает на Рейстлина оценивающий взгляд. – Безусловно, - подпускает он томных обертонов в голос, и, гибкой волной подаваясь навстречу, оставляет нежный поцелуй на чужих губах и улыбается. Даламару нравится, когда Рейстлин смущается. Как его щеки моментально вспыхивают румянцем, так заметным на светлой коже, как округляются глаза, когда он по касательной задевает свою terra incognita, одновременно жаждя и страшась переступить внутренние барьеры. Когда Рейстлин смущается, он начинает выглядеть на свои годы, довольно молодые годы. Арджент уже даже не особенно верит в то, что Рейстлин вообще когда-нибудь согласится на близость. Но согласен любить его и без этого. Он так погружается в это чувство, что едва не пропускает следующие слова мага: - …Сегодня? - Прости?.. Рейстлин кашляет в кулак и говорит громче, но скорее носкам своих туфель, а не эльфу: - Как насчёт сегодня? Придёшь ко мне вечером?.. Даламар в этот момент ощущает себя невероятно влюблённым. И Избранным. С большой буквы. Которому любые кошмары побоку. *** В шкафу он подбирает на вечер чистую одежду. И облачается в неё после того, как больше часа отмокает в купальне, наслаждаясь, как горячая вода прогревает тело. Расчесывает волосы, раздумывая, стоит ли собрать их или оставить распущенными. Выбирает второй вариант. Отражающийся в зеркале эльф внешне имеет мало общего с Даламаром Арджентом, и это вызывает у него немного печальную улыбку. Казалось бы – вот твоя цель на расстоянии руки, разве мог ты представить, что ваши отношения выйдут на такой уровень? Впрочем, только представить и мог. А теперь, поди ты, и этого тебе недостаточно. Тебе хочется, чтобы в покои звали тебя-тебя, а не тебя-Эльмара. Вечно ли нам будет мало того, что мы имеем в моменте? Возможно, именно потому Рейстлин стремится к божественности, что это естественно следующая для него ступень?.. Этот вечер для Даламара по-своему волнителен. Никто давно не был так для него желанен, как Рейстлин, и вместе с тем Арджент понимает, что любой неверный жест может всё сломать. Он заранее согласен на любые границы Рейстлина – есть разные варианты, как доставить друг другу удовольствия. С другим партнёром Даламар бы обсудил какие-то нюансы заранее, но, скорее всего, шалафи даже не до конца знает, какие ласки нравятся его телу. Всё-таки удовлетворять себя самостоятельно воспринимается иначе, чем получить разрядку в объятиях партнёра. Впрочем, так тоже можно. То, что Даламар на этом не фокусируется, не значит, что к себе он не прикасается иногда по утрам. И на вопрос мага, что подготовить, Арджент говорит, что возьмет всё на себя. Двери в покои Рейстлина не скрипят – здесь вообще никакие двери не скрипят, не то, что в обжитой всего двумя магами Башне. Даламар проходит в спальню, получив словесное разрешение. И мимолётно удивляется, что Маджере погасил магические светильники и зажёг свечи так, чтобы постель преимущественно оставалась в тени. Маг откладывает книгу, которую до этого читал, названием вниз на прикроватный столик, на котором стоит пара флаконов из стекла. Маджере садится, босыми ногами касаясь ковра. Он одет во что-то на подобие домашней мантии – во всяком случае это выглядит посложнее простого халата. И ждёт, пока Даламар плавно приближается. И дополняет имеющиеся флаконы парочкой своих. - Что читаешь? – кивает он на книгу. Вопрос заставляет мага опустить глаза и что-то пробормотать об анатомическом справочнике. Даламар усилием воли сдерживает себя, не позволяя бровям взлететь вверх по лбу. «Сказал же, ничего не готовь. Впрочем, желание держать ситуацию хоть под каким-то контролем и опасения доверять шалафи свойственны в той же степени, что и сильнейшая воля». - Ты далеко убрал свечи, Рейстлин. Нам будет почти не видно друг друга, - встает он напротив шалафи, очерчивая пальцами контуры чужого лица. Во взгляде Маджере мелькает досада, видимо, он предпочел бы, чтобы его лица вообще видно не было. - Это необязательно, - мягко продолжает Даламар, - но мне станет понятнее, что из моих действий будет вызывать положительный отклик. И спокойнее, потому что кое-кто, скорее всего, язык себе откусит раньше, чем даст подсказку. - Делай, как считаешь нужным. У тебя во всем… этом… явно больше опыта, чем у меня. - Его наличие не означает, что я не собираюсь учитывать твои желания, Рейстлин. Напротив, сегодня именно их я и хочу учитывать, и потому мне нужно немножко больше света, - отступает Даламар и переносит поближе всего один подсвечник. Просто поближе, а не на прикроватный столик. Он возвращается к Рейстлину, снова проводя ладонью по его щеке. Опускается рядом, стягивая обувь пятка о пятку. - Мне… раздеться? – превратно истолковывает его жест Рейстлин и тянется к застёжкам. Даламар перехватывает его руки, одной переплетаясь с ним пальцами, вторую отпускает, а проводит ладонью по вьющимся волосам, игриво накручивая небольшую прядь на палец и отпуская. - В том, чтобы раздевать друг друга, есть свое очарование. Предвкушение. Не спеши, - мурлыкает он в ухо магу, подаваясь ближе. Рейстлин кажется спокойным и позволяет себя касаться, но до расслабленности ему далеко. Даламар вовлекает его в поцелуй - мягкий, неглубокий. На него шалафи отвечает, как эльфу кажется, охотно. Эта часть взаимодействия ему знакома и понятна. Даламар пробует углубить поцелуй, оглаживая чужую шею и плечи через одежду, отмечая, как немного ускоряется дыхание Рейстлина. И позволяет руке соскользнуть к застежкам, расстегивает половину и возвращается выше. Рейстлину расстегивать на нём нечего, но когда тот, наконец, намечает желание снять с эльфа рубашку, Арджент охотно позволяет это. Даламар знает, что его тело выглядит более чем хорошо (а главное иллюзия его почти не затрагивает!) – подтянутое, стройное, не перегруженное мышцами, но и не лишённое их. Он расправляет плечи, проводит руками по бокам, красуясь. Маджере сглатывает, следуя за его движениями взглядом. Арджент видит, как дергается его кадык. Есть что-то интересное в том, как реагирует человек на чужое тело во время близости и во всех остальных случаях, думает Даламар. Его шалафи не в новинку обнаженные люди – работа лекаря предполагает и видеть, и касаться голой кожи. И даже тело самого Даламара он наблюдал не раз, отлично используя эльфа в качестве анатомического пособия для него же. И вот теперь абсолютно пресный профессиональный взгляд и такие же касания заменяет любопытство, а скулы наверняка начинают открашиваться румянцем, хотя этого все-таки и не видно. Жаль. И касание пальцами лёгкое, неуверенно-задумчивое. Даламар хихикает, и пальцы отдергиваются. - Щекотно же. Руки возвращаются, и Арджент накрывает их своими, демонстрируя, что он не ветхий фолиант, на который страшно даже дышать, он не развалится, если касаться не только кончиками пальцев. Его глаза весело и приглашающе поблескивают. Он снова притягивает Рейстлина для поцелуя, ощущая, как узкие ладони поглаживают уже его спину. Уже сейчас он ощущает, как нарастает возбуждение и реагирует член – на обстановку, на изучающие его осторожные касания, которые в других обстоятельствах и интимными было бы не назвать. Он улыбается в поцелуй. И оторвавшись от губ спускается ниже. Рейстлин судорожно вздыхает, когда ему целуют и лижут шею. Он запрокидывает голову, прикрывая глаза. Ладонью интуитивно зарывается в чужие волосы. И дышать начинает часто-часто. Совсем непривычное к ласкам тело, отзывчивое даже к самому простому. Какой-то хищной, темной стороне души эльфа это льстит – всё достанется ему первому, именно ему разрешено показать, что люди находят в этих совместных телодвижениях. Он расстёгивает оставшиеся застёжки и тянет ткань, чтобы снять мантию с Маджере полностью, как ощущает мгновенно вернувшееся напряжение. Заглянув в лицо мага, видит там настороженность. Подаётся вперёд, чтобы примирительно потереться носом о чужую щеку, а сам приподнимается, чтобы снять штаны и сразу и исподнее с себя. Рейстлин его маневр не просто замечает, но ещё и трактует верно. Глаза его суживаются, губы маг сжимает, яростно стаскивая с себя мантию, комкает и швыряет прочь. На мгновение тянется руками прикрыться, но усилием воли одергивает сам себя, разводя руки и гордо вскидывая острый подбородок. - Ну что, нравится? Стоило оно того? – шипит он. Даламар чего-то такого ожидал в самом начале, поэтому его безмятежная, поощрительная улыбка даже не дрожит. - Конечно, нравится. Ты весь мне нравишься, хотя никак не хочешь в это поверить. Но мне не жалко повторить и ещё. – Его собственные руки действуют увереннее и смелее, оглаживая чужие напряжённые мышцы. Он тянет Рейстлина лечь полностью, укладывает на спину, приподнимаясь над ним на прямых руках. Наклоняется за очередным поцелуем, но тут Рейстлин вжимается в подушку, закрывает глаза и едва ли не отворачивается. Даламар моментально отстраняется, восстанавливая дистанцию: - Рейстлин?.. – окликает он и замирает, пока шалафи подбирает слова. - Не… нависай, - слышит он, наконец. Арджент стремительно утекает в сторону. Накидывает на них одеяло, прикрывая ниже пояса, и чтобы не смущать лишний раз Рейстлина, и чтобы тому же было теплее. Начинает вести дорожку из поцелуев от лица, спускаясь ниже и внимательно следя за тем, чтобы оставаться чуть сбоку от Маджере. Синхронно с этим находит его ладонь и чуть сжимает. Между поцелуями говорит: - Ты можешь остановить меня в любой момент, слышишь? Вообще в любой… - Тогда это потеряет всякий смысл…. Даламар от возмущения отстраняется и садится на пятки, одеяло с него соскальзывает, но ему и так оно не особенно нужно было. - Смысл в том, чтобы получать удовольствие! Близость это не про превозмогание, Рейстлин. Скажи мне, что ты это понимаешь! - Да. Да, понимаю. В теории. Я постараюсь. Продолжай, - взгляд маг отводит. - Ох, хороший мой, - ласковое обращение само слетает с губ. – Не надо стараться, в том-то и дело. Не надо себя принуждать, расслабь мышцы. Тебе нравится, когда я тебя целую? Когда касаюсь? Здесь? А здесь? Рейстлин согласно угукает, пока Даламар спускается языком ниже. И вздрагивает с коротким протестующим звуком, закрывая ладонью живот в районе пупка, когда дело доходит до него. Арджент бережно отнимает его ладонь, поднося к губам, целуя ладонь, запястье. - Всё хорошо, слышишь меня? Я не буду делать того, что тебе неприятно. Он дожидается очередного тихого «продолжай», потираясь щекой о ладонь мага. Ныряет собственной рукой под одеяло, проводит по коже внутренней части бедра и обхватывает полувставший член. Прижимается собой, чтобы потереться о чужую кожу, не скрывая собственного возбуждения. Ласкает того ладонью, постепенно ускоряясь, чувствуя, как напрягается, наливается кровью плоть, и как Маджере чуть разводит ноги, давая больше пространства, и неосознанно подается бедрами вверх. Даламар тянется за поцелуем, после которого окончательно соскальзывает ниже, сдвигает одеяло, планируя заменить руку губами. Заглядывает в лицо Рейстлина, обозначая свое намерение тёплым дыханием вдоль ствола, демонстративно втягивая в себя воздух, чувствуя чужой запах. Глаза у мага, когда Арджент касается губами вначале головки члена, а после принимая глубже, становятся абсолютно шалые, сумасшедшие – даже в полумраке Даламар видит, как расширились чужие зрачки, заполняя радужку. Он ловит ртом воздух, выглядит, как человек, которого одновременно происходящее крайне смущает и ошеломляет, но одновременно он не хочет, чтобы это прекращалось. Но всё-таки находит силы в себе вытолкнуть хрипловатое: - Погоди!.. Погоди… Слишком быстро!.. Я.. Даламар прерывает свое занятие, чтобы широко, соблазнительно улыбнуться. И провести языком по губам, чуть наклоняя голову набок. Маджере разжимает стиснувшие простынь пальцы, только для того, чтобы спрятать лицо в ладонях и простонать что-то сквозь них про инкубов. Арджент смеется: - И ты сам меня в постель пригласил! Не похоже, чтобы тебя что-то не устраивало, однако. Рейстлин протяжно стонет: - Жаль только… моя выносливость… оставляет желать лучшего… Так что переходи… к следующему этапу. - Ммм? Уточни, пожалуйста? - Тебе нравится меня мучить, да? Я должен обязательно произнести это вслух? Собираешься ли ты меня трахнуть или нет? Даламар на этих словах выпадает из реальности, хотя на деле проходит не более секунды до его ответа. Он не то, чтобы рассчитывал на проникающий секс сегодня – в конце концов, Рейстлин действительно мог остановить его в любой момент. Арджент бы не удивился – скорее, удивлен сейчас, когда не встречает сопротивления за каждый сантиметр кожи. Не рассчитывал, но и не исключал, подготовив себя. В конце концов, ему доводилось бывать и в одной роли, и в другой. Они давали разные преимущества, приносили удовольствие по-разному, и просто позволяли разнообразнее наслаждаться процессом. Но никак не ожидая, что шалафи сам выберет принимающую роль. Соблазнительно. До умопомрачения. Кто тут еще инкуб, вопрос. Но также Даламар помнит, что всё-таки для анального проникновения требуется больше доверия, чем обычно способна породить первая совместная близость. И это означает не просто произнести вслух «я тебе доверяю», идущее от разума. Нужно ещё убедить и собственное тело, иначе процесс будет болезненным и неприятным. Даламар слишком любит Рейстлина, чтобы пойти на поводу собственного эго. К тому же, его решение, возможно, даст шанс на повторение близости… Он сглатывает: - Хочу тебя безмерно, - признается он, - но сегодня лучше всё-таки ты - меня. - Почему? – вскидывается Рейстлин. – У тебя есть опыт… в отличие от меня. Могу случайно навредить… – О. Ты беспокоишься за меня? – Что в этом странного? – робко-растерянно спрашивает Рейстлин. – Ничего. Мне приятно это слышать. Но именно потому, что опыт у меня есть, поверь – сегодня ты не готов. Я вижу, как тебе сложно дается доверять другим, как стремишься ты не упускать контроль над тем, что вокруг тебя происходит. Это может помешать, а я не хочу, чтобы эта ночь запомнилась тебе так. И как раз потому, что у меня есть опыт, я понимаю, как сделать всё взаимно приятным. Или могу вернуться к прежним ласкам. - Не уверен, что меня хватит надолго, - снова предупреждает маг. В этом Арджент слышит и согласие, и облегчение от не воплотившихся страхов. Даламар тянется за маслом через Рейстлина, подтягивая кончиками пальцев ближайший флакон, и выпрямляется, оставшись сидеть на чужих бедрах. Вынимает пробку, выливая масло на ладонь, чтобы огладить чужой член, и второй раз – чтобы скользнуть пальцами в себя, растягивая. В купальне он частично делал это, поэтому сейчас процесс не занимает много времени. Он приподнимается, одной рукой опираясь на чужое горячее бедро, второй направляя в себя налитый орган. Медленно опускается на всю длину и замирает, чуть прикусив губу, привыкая, чувствуя. На бедра осторожно ложатся чужие ладони, поглаживают. Даламар открывает глаза, встречая внимательный взгляд Рейстлина, который, похоже, нашёл в нём самом какие-то признаки дискомфорта. До того, как Маджере успевает открыть рот, эльф ободряюще улыбается ему. И начинает двигаться. Вначале медленно, потом набирая темп. Пальцы на его бедрах сжимаются. У Даламара есть опыт, поэтому нужный угол находится быстро, при котором толчки ощущаются максимально сладко. Одной рукой он опирается на Рейстлина, второй касается себя. Кажется, он может видеть в глазах напротив собственное довольное и даже торжествующее отражение. Рейстлин сдаётся, переставая сдерживать хрипловатые стоны. По его лбу катится капелька пота и теряется в волнистых волосах. На шее выраженно бьётся жилка, приводя Даламара в восторг. Его даже выгибает оргазмом за мгновения раньше Маджере. Внутренние мышцы сжимаются – и это становится последней каплей и для Рейстлина. Арджент ощущает, как по телу под ним прокатывается волна и внутри пульсирует член. Он наклоняется, чтобы провести ладонью по лицу мага, отводя намокшие от пота волосы. Нежно-нежно целует в губы, щекоча распущенными волосами шею и плечи, шепчет на ухо, какой у него восхитительный любовник, целует в висок. Он вообще хочет забетонировать это воспоминание, высечь в камне – настолько переполняют его эмоции. Встаёт, чтобы прошлепать босиком за полотенцем, чуть смоченным теплой водой – убрать за собой беспорядок. После накидывает на Рейстлина одеяло, потому что чтобы болезни вцепиться в шалафи обычно и повод не нужен. И потому что сам маг лежит неподвижно, только дышит всё ещё загнанно и глаза прикрыты. Даламар роняет «скоро вернусь», и уносит полотенце с собой. В купальне опрокидывает на себя несколько ковшей воды, освежаясь. С этим же приходит осознание, что во рту пересохло. Но, как он припоминает, в кабинете стоял графин и стаканы. Он скользит из комнаты в комнату, обернув полотенце вокруг бёдер. Опрокидывает едва ли не залпом стакан воды, после подхватывает графин и ещё один стакан, досадуя, что не подумал принести их в спальню сразу. - Воды? – предлагает он Рейстлину. Тот, к его удивлению, качает головой. Эльф присаживает рядом, опускает руку на плечо шалафи, отчего тот вздрагивает и пытается отстраниться. Арджента начинает беспокоить, что Маджере на него не смотрит и вообще кажется безучастным. Что-то не так? Что случилось? - Что такое, Рейстлин? – спрашивает он вслух. – Я сделал или сказал что-то не то?.. – Нет… Прости… Я... Ты не мог бы оставить меня одного?.. А вот это просто удар под дых! Действительно новый опыт – никто из прежних любовниц и любовников не прогонял его после близости! Даламар молчит, переваривая пожелание. Потом встаёт: - Конечно. Подбирает свою сброшенную на пол одежду, молча одевается. Поднимает и мантию Рейстлина, аккуратно сворачивая и складывая на свободный угол широкой кровати. - Свет оставить тебе? – уточняет он. Какие-то свечи прогорели больше, какие-то меньше, но ему нетрудно загасить их, чтобы маг, отвернувшийся от них и свернувшийся в калачик под одеялом, не вставал. - Нет. Гаси. Даламар прикрывает глаза и вздыхает. Гасит пламя на всех подсвечниках, кроме одного, который забирает с собой: - Спокойной ночи. Ответа не следует, и он выходит из спальни, плотно закрывая дверь. Впервые пользуется колокольчиком для вызова слуг, оказавшись у себя. Требует у сонного, явно поднятого с постели, камердинера проводить его в винный погреб, если таковой, конечно, имеется. Тот мямлит что-то, что не подобает гостю самому, но Даламар заставляет его замолчать движением руки. Выбрав себе две бутылки красного вина и заполучив поднос со снедью, право принести которые слуга себе все-таки отвоёвывает, он возвращается обратно. После двух глотков его пробивает осознание того, насколько его слова, его жесты сейчас походили на те, с которыми к нему самому обращались высокородные господа. Насколько уверенно он их воспроизвел, не имея на то ни малейшей разумной причины – кроме иррациональных эмоций. На середине второй бутылки он останавливается. Непонимание, обида, гнев – вино всё это чуть сглаживает. Перед тем, как лечь спать, Даламар подсаживается к трюмо и смотрит на себя в зеркало. - Вот почему ТЫ позволяешь ему так с собой обращаться? – спрашивает он светловолосого Квалинести в отражении, на груди которого переливается фиолетовым камушком амулет. – Молчишь? Ну и спать тогда пошли, раз сказать нечего.