Туманность настоящего и ясность прошлого

На следующий день выяснится, что планы претерпели за ночь изменения. Рейстлин откладывает посещение Вайрета, но поручений Даламару не отменяет. Он напоминает о них по телепатической связи и предупреждает, что проведёт день в личных исследованиях. Арджента окончательно успокаивает то, что архимаг заканчивает мысль коротким «вернёшься – сообщи». Успевший отвыкнуть в тишине проклятой Башни от людских скоплений, Даламар, выйдя в город, чувствует себя оглушённым – слишком шумно, слишком суетливо вокруг, стоит отойти прочь от Шойкановой рощи. Он заходит в лавку портного за заказом шалафи. Ему, тёмному эльфу, не рады, но маскируют это на высшем уровне – деньги сделали своё дело. Даламар сдерживается, чтобы не присвистнуть, когда подмастерья портного – щуплые человеческие мальчишки-подростки – начинают коробка за коробкой выносить готовое. Эльф небольшими партиями отправляет всё это в Башню, сопровождая каждую взмахом руки и фразой на аркане. Арджент обходит ещё несколько лавок, набирая мелочей, необходимых в качестве магических компонентов. Заглядывает к знакомым аптекарю и травнику, спрашивая, нет ли заказов по профилю его Ордена. Кое-какие запросы есть, и он тратит время на то, чтобы сторговаться и условиться о сроках.      На базарной площади, куда эльф заходит в поисках редких заморских фруктов, краем уха слышит что-то об очередном военном конфликте. И снова прикидывает, можно ли продать свои услуги без присоединения к какому-либо лагерю. Например, зачаровывая мечи или стрелы. Или сделать небольшие сферы, заперев внутри них ту же молнию или какую-нибудь кислоту залив… Размышления носят теоретический характер, они как зарядка для ума. На деле, затраты энергии на подобные предметы будут избыточны, это, в отличие от зелий и мазей, не поставишь на поток. А в штучном варианте на них слишком долго искать покупателя. Ещё Даламар хочет попытаться сделать амулет, взамен расплавленного Рейстлином. Просто потому что ему любопытно. И потому что эльфа действительно увлекла наука создания новых магических артефактов. Впрочем, идентичный у него и не получится – в том было больше защитных заклинаний, чем собственно силы, меняющей чужое восприятие. Но даже без них Ардженту интересно сделать хотя бы отдаленно подобное самому. И надо подшить в обложку ещё одну книгу с заклинаниями – окрылённый посланием Мариссы, он отвлёкся от этой задачи. По-хорошему стоит начать последовательную проверку собранных и записанных чар. Насколько сильнее будут затраты сил, придется ли дополнять заклинания компонентами теперь, когда на подпитку от Башни не приходится рассчитывать?.. Столько всего хочется узнать и проверить сразу! Даже начавшийся под конец прогулки снег с дождем не портит ему настроения! *** По возвращении в Башню его встречает призрак, сообщающий, что хозяин покинул Палантас и направился в Вайрет. Из чего Даламар делает вывод, что с личными изысканиями архимаг либо закончил, либо понял, что работа не одного дня. Арджент не останавливался перекусить в городе, поэтому путь держит сразу на кухню. — О, нет, кажется, я всё-таки разжалован из поваров, - усмехается он себе под нос, потому что Рейстлин, который я-не-буду-готовить-каждый-день, очевидно, снова здесь хозяйничал. *** Он успевает не только поужинать, но даже закончить работу над книгой. Арджент прикрывает глаза и кладёт ладонь поверх обложки, чувствуя лёгкое, даже слегка приятное, покалывание под пальцами. Проделанной работой эльф удовлетворен. Он переносит готовые книги в библиотеку и падает в своё кресло, позволяя себе расслабленно растечься в нём. Даламар не собирается здесь дремать, он не чувствует себя уставшим настолько, всего лишь хочет чуть помедитировать, повслушиваться в тишину. Но незаметно для себя засыпает. *** Рейстлин возвращается после заката и приносит новости. Сам он вид имеет… пресыщенный. Не утомлённый или раздражённый, но выглядит как человек, который хорошо выполнил крайне малоприятную для него работу, потому что иное считает ниже своего достоинства. И больше за неё браться не хочет. — Сколько вайретских пострадали за время твоего визита? – спрашивает Даламар, подразумевая, что хочет узнать, как прошёл визит архимага в основной магический оплот. — Так и запишем, насколько пострадал один я от общения с верхушкой Ордена, тебя не интересует, - Рейстлин снял только верхний плащ, нуждающийся в просушке, но всё ещё одет в дорожный костюм. – Никто не пострадал, разве что морально, так что я засчитываю в свою пользу дополнительные очки. Начну с главного – Пар-Салиан, как Глава Конклава, не имеет к тебе претензий. Впрочем, это не означает, что он лично перестал точить на тебя зуб. Просто старик решил, что сохранить репутацию на своем посту под конец жизни ему важнее, чем призвать тебя к ответу. Как я понимаю, больше о том, что между вами произошло, никто, кроме участников и меня, не осведомлён. Так что если ты не будешь собирать зрителей, чтобы похвастаться своими победами, он тоже промолчит. Посещать Вайретскую Башню тебе дозволено, но не удивляйся, если будешь налетать на мелкие пакости... Куда настойчивее Пар-Салиан старался по моему виду вычислить, насколько я преуспел. Надеюсь, я смог выглядеть достаточно довольно и сыто, чтобы мои намеки на положительный результат заставили его поджилки трястись. Пусть накручивает себя дальше, воображая, на что я теперь способен и каков будет мой следующий шаг… Я ему даже книгу вернул, не зверь же я. Почитали - и хватит с нас. Зато Ладонна, отважно перехватив меня в коридоре и узнав, что ты вполне жив и здоров, надеется выцарапать тебя из моих когтей обратно в Вайрет. Предлагает возглавить Чёрную Ложу – не сейчас, конечно, после своего ухода. И после окончания твоего обучения, естественно – её слова, не мои. В каком-то смысле это и смешно, и грустно. Они примут тебя, полностью лояльного мне магистра, поставят над чёрными мантиями сильного практика, на которого не имеют рычагов давления – и из этого вывод только один: сейчас Ложа переживает весьма нелегкие времена. Не станет Ладонны, и Ложа ослабнет и по сравнению с другими, и внутри себя. Как я понимаю, ни опытных наставников, ни просто сильных чёрных мантий там, мягко говоря, не в изобилии. Впрочем, в других Ложах та же проблема выйдет на передний план, как только старики начнут уходить один за другим. — Затрудняюсь понять, как ты относишься к этому предложению? — Хороший мой, я — никак не отношусь, предложение Ладонны для тебя, а не для меня. Разве ты не хотел чего-то подобного? Да и обучать, судя по твоим словам, даже маленьких детей с даром тебе скорее нравилось, чем нет. — Рейстлин, это риторика. Не притворяйся, что не понимаешь, о чём я спрашивал. — Как скажешь. Я доволен, Даламар, что им в этот раз хватило рациональности и честности признать твои умения и талант в должной мере, равно как и будущие перспективы, не взирая на личное отношение. Но насильно тебя никто не потащит на это кресло, если тебя волнует это. — Не хочу тебя оставлять. — О. Так вот что тебя смущает! Удивительный вы, эльфы, народ. Хочешь сказать, что между уважением в Ордене, властью, влиянием, возможностями улучшить само восприятие магии и магов на континенте и отшельническим прозябанием со мной в огромной тёмной проклятой Башне ты готов выбрать последнее?.. — Я тебя не оставлю, - упрямо прижимает к голове уши Даламар. — А вот сейчас это звучит как угроза! – усмехается в ответ Рейстлин. – Боги, выдохни. Никто не просит тебя прямо сейчас переселяться в Вайрет, Ладонна ещё не завтра присоединится к Реке Душ, её предложение на дальнюю перспективу. В любом случае, это не будет означать, что перед тобой выбор: либо я, либо всё остальное. Придумаем, как совмещать... Но я не исключаю, что это не будет актуально. Я всё еще человек, и мой век короче твоего. Магия немного компенсирует процесс старения, но в моем случае с частыми болезными это больше похоже на выход в ноль. Тебе всё равно придется однажды меня отпустить. Мне не по душе методы продления жизни, каковые были у Фистандантилуса, я прятаться от смерти не стану. Если Рейстлин и хотел успокоить Арджента, то не просто не преуспел, но добился обратного эффекта. Он озвучил то, что, будучи невысказанным, позволяло себя не замечать, услужливо пряталось на задворках сознания, позволяя жить сегодняшним днем, смотреть в будущее с надеждой. Маджере цокает языком: — Я расстроил тебя, - это звучит скорее утверждением, чем вопросом. — Мне жаль. Иногда я не чувствую, когда нужно остановится, озвучивая очевидное. Не думай о мрачном, мой хороший, - Рейстлин поднимает руку, чтобы провести ладонью по чужим волосам в успокаивающе-ласковом жесте. Легко теперь сказать! — Ещё я мельком видел Антимодеса. Всё такой же щеголь, каким я его помню. Жаль, не удалось с ним поздороваться, я уже начинал открывать обратный переход, - архимаг заводит тёмную прядь эльфу за ухо, который внезапно осознает, что изменилось, почувствовав жар чужой руки. — Шалори, твои руки!.. — Только сейчас заметил? Даламар, как можно не заметить, что у человека напротив тебя золотистая кожа? — Я так долго видел тебя таким, что для меня неожиданностью был её… обычный для людей цвет. Почему она снова такая? Ещё вчера этого не было. — Наконец, понял, что могу этим управлять и как. Дело не только в цвете, это практически доспех, отражающий магическое вмешательство, и не только. Когда-то я не мог вспомнить, как он возник, считал, что причиной тому Фистандантилус. Но по мере того, как я пробирался через его блоки на моей памяти, я понял, что это моих рук дело. Только почему-то снять не мог. Теперь понимаю, что инстинктивно держал барьер, пока этот ментальный паразит мог нанести удар. Перенесшись в прошлое, я всё ещё считал, что это завязано на Испытание, но, видимо, мысленно больше был зациклен на том, чтобы быть неузнанным. И золото из цвета кожи ушло. И вчерашний вечер с сегодняшним утром я провёл, добиваясь, чтобы барьер снова появился. Ни к чему Пар-Салиану быть в курсе столь значимых вещей. Он ожидал увидеть меня таким – он меня увидел. Рейстлин прикрывает глаза, опуская руки вдоль тела, делает глубокий вдох, как перед нырком на глубину – и непроницаемое золото с кожи стекает, как вода, уступая место обычной коже с синеватыми нитями вен. — Только научившись снимать чары, смог осознать, сколько сил отнимало их постоянное поддержание. Даламар испытывает трепет, в равной степени восхищения и ужаса: он даже представлять боится сколько сил должно жрать постоянное поддерживаемое – ещё и неосознанно! - защитное заклинание. Его шалафи, его шалори, его Рейстлин – удивительный человек, потрясающий маг! Который ничуть не замечает совершенно влюбленного взгляда, которым смотрит на него Даламар, а буднично интересуется, забрал ли он в нужной лавке готовую одежду. — И куда перемещал? – получив утвердительный ответ, уточняет Маджере. — К тебе в кабинет, конечно, шалори, - коварно ухмыляется Арджент. – Твой же заказ, тебе и разбирать ту вереницу коробов, которые мне выдали. — Ну да, ну да, ни одного же свободного и неиспользуемого в Башне помещения, кроме моего кабинета, не нашлось же. Впрочем, в некоторой сортировке полученное нуждается, там не только для меня вещи, - отзеркаливает усмешку Рейстлин. Когда Даламар добирается до своей комнаты и открывает дверь, он понимает причину такой покладистости архимага. Да, эльф помнил его слова, что тот ему подарит мантию магистра, но особого значения не придал. И уж точно не ожидал, что она будет не одна. Похоже, что к нему в комнату перекочевала добрая половина телепортированных в Башню коробок, а Рейстлин со свойственным ему порой размахом, решил обновить эльфу весь гардероб, равно как и себе. Маджере лёгок на помине, ментальная связь дрожит, передавая смеющийся вопрос «ну как впечатления?» — Я был милосерднее, шалори, я загружал тебе не спальню, блокируя доступ к кровати, а всего лишь просторный рабочий кабинет! Я благодарен и одновременно невероятно смущен, но предпочел бы распаковывать всё с утра. «Не тороплю», - Даламар почти видит, как отмахивается архимаг. «Мне было важнее достучаться до твоей совести, чтобы ты осознал свои ошибки и больше кабинет мне не оккупировал подобным образом». — Осознал, и смиренно молю о шансе на искупление, шалори! – перелезает коробки Даламар и надеется, что если ему приспичит ночью вставать, он вспомнит о них раньше, чем споткнётся и поздоровается носом с полом. «Другое дело», - удовлетворенно звучит в голове, а после Рейстлин из его сознания исчезает. *** Следующим утром архимаг встает очевидным образом раньше, потому что просыпается эльф от того, что снова дрожит ментальная связь – Рейстлин обнаружил пополнение библиотеки, куда Даламар отнёс творения рук своих. И кротко спрашивает разрешения почитать. Видимо, намекая, как надо было действовать, когда хочешь почитать редкую рукопись. Чтобы не прятать потом поврежденные руки, и уверять, что просто пролил случайно кислоту в лаборатории... Арджент одновременно и не верит, и верит, что Маджере спрашивает искренне. В некоторых вопросах он может быть щепетилен – если считает, например, что это книги исключительно Даламара. Эльф не готов быть бодрым этим утром, и хочет ещё часок поспать, поэтому его хватает только на безусловно положительный ответ, и он переворачивается на другой бок, обнимая подушку. Если архимагу хочется изучить комплекс по большей части учебных чар, рассчитанных на неофитов, как можно ему запретить?.. В библиотеку Арджент вползает часа через два. Он почему-то не ощущает себя отдохнувшим. Это не назовешь разлившейся по телу слабостью, но это определенно что-то с приставкой «не». Рейстлин отрывает глаза от книги. — Красивая, аккуратная работа, - говорит он вместо приветствия, кивком указывая на книги. Даламар, услышав явную похвалу, едва не мурлыкает вслух, только расцветает широкой белозубой улыбкой. Однако на этом Рейстлин не останавливается, окидывая взгляд эльфа, одетого в новую мантию. — И новая одежда тебе к лицу и впору. — У тебя отличный вкус и глазомер, шалори, спасибо. Однако одной мантии мне было бы более, чем достаточно в качестве подарка. Архимаг сыто усмехается: — Я, возможно, действительно увлёкся, но почему-то выбирать что-то не для себя мне понравилось. Так что нечего смотреть дареному коню в зубы, дают – бери. И подсаживайся ближе, обсудим содержание твоих трудов. — Неужели архимагу оказались всё-таки интересны детские учебники, которые преимущественно эти труды и составляют? — Ты зря иронизируешь, Даламар. Я вот прекрасно помню, что представляло собой моё… начальное обучение. Равно как и дальнейшее, после Испытания. И да, можно сказать, что моим наставником был Фистандантилус, благодаря знаниям которого или мотивации победить которого я сумел достичь того, что есть сейчас. Но системным моё обучение не назвать. Чаще речь шла о необходимости и даже выживании. Многое по наитию. Многое скорее вопреки, чем благодаря. Когда-то мне бы очень не хватило именно такого учебного материала, вот что я понимаю. Не говоря уже о том, что ты описываешь возможность не цепляться за «костыли», вспомогательные ингредиенты для чар. — Я даже не уверен, что работавшее в Век Мечтаний, сработает с тем же эффектом и сегодня. Возможно, придётся дополнять текст, - Даламар не набивается на ещё одну похвалу, но не желает отрицать реальность. Рейстлин машет на него рукой: — Всё работает. По крайней мере, из того, что успел из первых двух томов попробовать я. Но эти чары действительно начального уровня. Так что, как ни прискорбно признавать, я бы предложил… не отправить эти, конечно… но сделать копии и подарить Вайретскому хранилищу. В конце концов, дети с даром не виноваты в текущей политике Конклава. Кто-нибудь сумеет воспользоваться ими с толком. Да и из широты жеста можно будет какие-то преференции для себя выторговать. Даламар соглашается с доводами архимага, обещая заняться этим поскорее. На что Рейстлин качает головой: — «Поскорее» не требуется. Поскорее, пока я не добьюсь от кельи Всевиденья понимания рассчитанных тобой координат, меня куда больше интересует то, что описано здесь, - Рейстлин касается ладонью фолианта, первого из двух, в который Даламар перенёс по памяти процессы создания различных артефактов, которые ему доводилось создавать взамен повреждённых. — Рейстлин, я опять-таки не понимаю, что здесь может представлять интерес для тебя, который абсолютно самостоятельно создал и келью Всевиденья с её бассейном, и артефакт для Астинуса - только то, что я способен вспомнить сходу. — Допустим, процесс возникновения кельи ты не застал, но Шар Проходящего Времени я почти до последнего этапа создавал при тебе, неужели ты не заметил разницу в структуре процесса? Даламар некоторое время молчит, потом вздыхает: — Знаешь, я кристально ясно помню, когда я только прибыл в Башню, и ты устроил мне своеобразный вступительный экзамен, задавая множество вопросов из абсолютно разных областей знаний. И как я до полусмерти боялся признаться, что чего-то не знаю или не понимаю. Потому что предполагал, что за этим последует то, что ты просто не захочешь принять меня на обучение. И с каждым вопросом, на который я был вынужден отвечать, что не знаю – а их количество росло! – мне становилось все более и более стыдно за свое невежество. Я понимал, что не дотягиваю, но также и знал, что делал всё, что мог - ради магии. Но не знал, как убедить в этом тебя. — О. – Выражение лица Рейстлина сменяется в процессе тирады эльфа минимум трижды: доля растерянности, нейтральный интерес и ожидание сути, к которой ведёт такая подводка, и, наконец, почти сочувствие. Даламар поднимает вверх ладонь, давая понять, что хочет закончить: — Сейчас я понимаю, что ты всего лишь проверял пределы моих знаний, чтобы понимать, на чём лучше сфокусироваться, какие пробелы восполнить, а что и вовсе пропустить… Но это я всё к чему: не стыдно мне больше сказать, что я не знаю, какие именно отличия в процессе ты углядел, - последняя фраза звучит уверенно-нагло, сильно контрастируя со всем высказанным до этого. — Буду рад, если шалафи, - он обозначает уважительный, но неглубокий поклон, - всё ещё готов наставить меня в тех областях Искусства, которые мне неведомы. — Что не понимаю я, - качает головой Рейстлин, - так это как тебе настолько виртуозно и настолько быстро удаётся играть эмоциями. Кажется, иногда я не успеваю за ними, и смены настроения беседы становятся для меня неожиданностью. Пока пришёл к выводу, что это у тебя врождённое, так что считай вопрос риторическим. Касательно же артефактов... Ты видел, как работаю я. Грубо говоря, наращиваю слой за слоем на базе собственной силы, собственной воли. В каком-то смысле работаю с нуля. То, что ты описываешь здесь, больше похоже на алхимический процесс – ты подбираешь основу с определенными свойствами и работаешь от неё. Проводишь почти полную трансмутацию, имея на старте заданный вектор. Для меня самый затратный по силе первый этап, который выполняет функцию фундамента, он будет нести всё остальное. Дальше я, не встречая ни помощи, ни сопротивления, примерно в одинаковых пропорциях вливаю силу. Ты первый этап проходишь много легче, тебе помогает физически существующий объект и те из его свойств, которые дадут нужный для конкретной задачи эффект. Зато потом на каждом последующем воздействии тебе приходится преодолевать сопротивление по тем параметрам, которые для цели избыточные или ей противоречащие. Так что если вдруг ты надумаешь творить, позови меня, хочу посмотреть на процесс, так сказать, изнутри. — Подкинешь идей, шалори?.. — Мне в достаточной степени всё равно, с чем тебе самому будет интересно повозиться, то и делай. — То, с чем мне интересно повозиться, требует примерно месяца подготовки. В качестве демонстрации я могу подобрать что-нибудь попроще и побыстрее. — Заинтриговал. И куда ведёт тебя зов сердца? — Хочу сделать амулет, похожий… на тот, что у меня был, - Даламар чуть подбирается, предчувствуя, что Рейстлин идею не оценит. Плечи архимага на мгновение напрягаются, но явного неодобрения он не выказывает, только интересуется, понизив теплоту голоса на четверть: — Зачем он тебе снова? Арджент пожимает плечами: — Ни зачем, на самом деле. Просто блажь. Мне интересно, смогу ли повторить хотя бы по иллюзорным свойствам. И эффект ожидаемый знаю, понятно, к чему стремиться. Но, пожалуй, это и впрямь не самый удачный вариант для демонстрации процесса. Я подумаю, что могло бы нам пригодиться. — Ну думай, думай, - Даламару кажется, что Рейстлин будто на что-то намекает, но эльф в упор не понимает на что. Хотя, может быть, просто хочет оставить последнее слово за собой.