Туманность настоящего и ясность прошлого

По подсчётам Даламара оговорённый месяц истёк два дня как. Он пытается искать разумные доводы, но всё равно как на иголках весь. Первым его расстраивает не появившийся магический огонёк на ладони, который ему так нравилось призывать, наверное, всегда. Но эльф волевым усилием гасит тревогу – скорее всего, блок, который поставил на него Рейстлин, напоив зельем, не развеивается сам, а требует полноценного снятия. Тогда где сам Маджере? Он же лучше всех понимает, какое место магия занимает в жизни чародеев! А что, если с ним за месяц что-то случилось? Заболел, например, а Даламара даже рядом нет! Бесконечный поток «а если», которые одно трагедийнее и драматичнее другого, Арджента едва не захлестывает. Он заставляет себя выпить пару стаканов воды - что внезапно немного помогает - и спускается со своего второго этажа, чтобы уточнить, до которого дня оплачено его проживание «У дядюшки Роба». Сверившись с книгой, в которой отмечает постояльцев, высокий бородатый трактирщик – Роб собственной персоной — отвечает ему успокаивающе, что ещё на целую неделю постой оплачен. Даламар благодарит суше, чем стоило бы. Где огонь магии внутри меня, когда он так нужен? И где Рейстлин? *** Шалори появляется, когда Арджент ещё вяло ковыряет вилкой остатки ужина, который принесли ему в комнату. В дверь раздаётся вежливый короткий стук, после чего та отрывается, впуская в комнату Рейстлина. Маг одет в дорожный плащ и, судя по подолу, скорее откуда-то возвращается, чем куда-то собирается. - Здравствуй, - Рейстлин произносит только это, скидывая капюшон, но тем бархатным мягким тоном, которым, кажется, умеет пользоваться только он, одновременно с плавным опусканием ресниц. Даламар чувствует, как появляется и разрастается в груди какой-то вибрирующий и словно искрящийся шар радости и воодушевления. Он поспешно утирает губы салфеткой и слитным движением поднимается навстречу, не собираясь себе отказывать в приветственном, коротком поцелуе. Он чувствует, как вздрагивает-замирает-расслабляется Рейстлин и чуть улыбается в поцелуй. - Я уже начал волноваться, - доверительно сообщает ему Даламар. – Что я где-то ошибся в счёте или что-то с тобой случилось… - Почему со мной должно было что-то случиться?.. – едва заметно приподнимает брови Рейстлин. – Но ты действительно вправе попенять на мою нерасторопность, я… умудрился задержаться. Позор мне и порицание, потому что веской свою причину мне не назвать. Я готов забрать тебя домой прямо сейчас, но, возможно, ты хочешь доесть ужин?.. - Нет-нет, я уже закончил. Буквально три минуты мне нужно на сборы и на попрощаться с хозяином. Не стой, ладно? Присядь… Куда-нибудь, куда хочешь. *** Башня Высшего Волшебства всё такая же тёмная, всё такая же устрашающая, всё такая же безлюдная. Но Даламар довольно улыбается, снова оказавшись в своей комнате. Насколько позволяют габариты кровати, он раскидывает по ней руки. Вернуться домой приятно. Неплохо, конечно, изредка выбираться для общения и новых впечатлений, но только дома можно по-настоящему расслабиться. Лёгкий стук в дверь вызывает у эльфа веселый смешок: - Шалори, это ведь твоя Башня, и тут никого нет, кроме нас, зачем тебе стучаться? - Похоже, я пропустил тот момент, когда правила вежливости отменили. Какое упущение с моей стороны. Держи, пей залпом, - архимаг передаёт ему стакан, в который щедро налита какая-то неаппетитная на вид жижа. – Пора вернуть тебе доступ к силе. И к Нуитари. Хочешь узнать, из чего это? - Мгмм…. Пожалуй, да, но уже после того, как я это выпью, - поднимает стакан на уровень глаз Даламар и чуть качает им, заставляя налитую жидкость колыхнуться. Что ж, она хотя бы не густая. - Разумно. Эльф делает глубокий вдох и опрокидывает в себя содержимое стакана. К своему приятному удивлению отмечает, что всё не так плохо, как можно было бы предполагать из внешнего вида «напитка». Он отставляет стакан на ближайшую к себе поверхность. - Что теперь? – спрашивает Даламар у Рейстлина. - Ничего не чувствуешь? – наклоняет Маджере голову к плечу, из-за чего взгляд, который он устремляет на Арджента, кажется подозревающим. - Нет, я… О! – Даламар прикрывает глаза и разводит руки вдоль тела. Оооооо! Наверное, если совсем упрощать, можно было бы сравнить это чувство с открывающимся вентилем, запускающим воду в систему труб. Его охватывает предвкушающая и одновременно торжествующая дрожь – сила разливается от сердца до кончиков пальцев. На долю мгновения, в момент, когда он размыкает веки, ему видятся какие-то голубовато-серые искорки, ореолом обрамляющие Рейстлина, но стоит открыть глаза, как обычно, они пропадают. Даламар поднимает ладонь вверх, заставляя магический огонёк затрепетать над ней. С его губ соскальзывает вздох облегчения. Рейстлин наблюдает за ним с выражением удовлетворения от хорошо выполненной работы на лице. - У меня для тебя ещё будет один сюрприз... или просто новость, как посмотреть. Как будешь готов, поднимайся в библиотеку, я пока приготовлю нам чай. *** Магические коридоры – потрясающе удобная вещь, снова искренне способен восхититься Даламар. Воистину, не лишившись чего-то на время, не поймёшь, насколько удобным и упрощающим жизнь это было. Он быстро и привычно совершает переход, оказываясь на пороге библиотеки даже вперёд Рейстлина – в их уютно обустроенном уголке для чаепитий и лёгкого чтения ещё даже нет посуды. Впрочем, архимаг это исправляет буквально в течение минуты, появляясь следом сам. - Прежде, чем начну делиться новостями я, предпочёл бы тебя послушать. Как прошёл этот месяц для тебя? И как ты себя чувствуешь сейчас? – маг втягивает ароматный от заваренных трав пар, поднимающийся от кружки, прикрывая глаза. Когда-то эльф считал, что у мага просто болят или устают глаза, но после того, как Даламар узнал о проклятом зрении, стал понимать, почему Маджере так часто предпочитает не смотреть на мир. И даже на него. Опуская веки, Рейстлин расслабляется, Рейстлин может позволить себе немного наслаждения в чём-то еще – в звуках, в осязании, в запахах… Зато сам Даламар с удовольствием смотрит тому в лицо. Даже больше – любуется! - Я скучал, - сообщает самое очевидное Арджент. - По тебе, - добавляет он, не уловив ожидаемого изменения мимики у собеседника. Похоже, Рейстлин отнёс его слова к отсутствию доступа к магии. – А из новостей… Элистан ушёл, но ты наверняка слышал колокола. - Вот как!… Нет, не знал, некоторое время я также отсутствовал в Башне. Что ж, не сказать, что неожиданно, но всё равно жаль. А ещё? - Много бродячих артистов в городе гастролируют. Не желаешь?.. - Ох нет, уволь! Ничего не имею против самих представлений, когда-то, как знаешь, и сам оказывался по ту сторону подмостков, но в толпе зевак толкаться не собираюсь. Если захочешь посмотреть на кого, сходи, но, пожалуйста, без меня. Ещё?.. - Ещё… Ещё я должен просить прощения, шалори, - и он запинается, подбирая слова. - Мгм?.. - … Как раз ожидая выступления артистов в одной из таверн, я встретил твою сестру. Рейстлин коротко и даже жёстко смеётся: - Да, я уже и забыл, что Китиара заглядывала ко мне с «личной просьбой». Даже мою отважную и неистовую сестрёнку стал напрягать рыцарь смерти за плечом! Было забавно смотреть на её гримасничанье, особенно, когда она поняла, что просто на «братской любви» играть уже бесполезно. Но всё ещё не понимаю, за что ты просишь прощения. - Китиара искала… кто бы её развлёк. И решила, что я - достойная кандидатура. Архимаг всё ещё явно не понимает, о чём речь, поэтому Даламар вынужден отставить экивоки: - Рейстлин, твоя сестра предложила мне с ней переспать. А, услышав отказ, затащила меня в поцелуй взасос – я даже отстраниться не успел! – его голос от волнения чуть подскакивает, а уши чуть ближе прижимаются к голове. - То же мне новость! То, что моя сестра порой ведёт себя как шлюха, и только хорошие навыки обращения с мечом препятствуют распространению грязных слухов и сплетен, понимает даже мой не слишком сметливый братец Карамон, - фыркает Рейстлин. – Или она тебя принудила-таки к чему-то большему, чем поцелуй? – в голос мага стремительно просачивается сталь. - Нет, боги, конечно, нет! Шалори, я бы не посмел даже подумать о том, чтобы предать то, что между нами!.. Рейстлин, наконец, открывает глаза, и смотрит прямо на Даламара, кажется, с лёгкой жалостью. Медленно и раздельно - словно эльф плохо владеет всеобщим, а нужно, чтобы понял наверняка – произносит: - Даламар. Меня интересовало лишь, не отшибло ли у Китиары чувство самосохранения, чтобы она перешла границы, воспользовавшись тем, что ты был лишён доступа к магии, а применение силы к женщине ты бы вряд ли себе позволил, пока речь не о вопросе жизни и смерти. Плюнь и забу… О. Ты подумал, что я буду зол на тебя? Что, если это всплывёт, то приму её сторону с её же версией событий?.. Даламар, в самом деле!.. У меня был период, признаю, когда я ревновал Эльмара к каждому собеседнику, который не являлся мной, не желал делить ни с кем. Настолько голодным было чувство собственности, настолько отчаянной - надежда самому оказаться в чужих глазах особенным. Но теперь я полностью совладал с собой, - Рейстлин делает глубокий вдох, снова прикрывая глаза. - Но если ты, по какой-либо причине, однажды решишь уйти… я прошу лишь честно мне об этом сказать. Без унизительных для каждой из сторон недомолвок и секретов. Я вообще очень ценю правду, Даламар, хотя вряд кто-либо из моих знакомых это понимает. И умение держать данное слово тоже. И вот тебе моё – если ты полюбишь кого-то другого, я не стану стоять на пути. Даламар под конец даже вскакивает, едва слышно охнув, и в один широкий шаг сокращает расстояние между собой и архимагом, почти что опускается на пол, обнимая того за колени, укладываясь на них острым подбородком. - Рейстлин! Чудесный, восхитительный мой, невероятный шалори! Шалори! Боги, я так и не рассказал тебе, что это означает… Рейстлин, я не смогу полюбить кого-то другого, моё сердце выбрало тебя. На всеобщий это так криво ложится, но любой эльф тебе скажет, что шалори – это не временное, не увлечение, не мания, не страсть. Это глубже и полнее, и это на столетия, почти навсегда. Так просто тебе от меня не избавиться, шалори! Скорее ты меня разлюбишь: люди всё делают поспешно – и живут, и любят. - Хватит. Замолчи! – голос архимага звучит сверху немного надтреснуто. К счастью, теперь Даламар понимает, что кроется за этим – Рейстлина смущают откровенные, чувственные признания, он не привык быть их адресатом и начинает чувствовать себя неловко от собственных эмоций, которые вызывают чужие слова. И ещё тяжелее ему самому вербализировать собственную привязанность. - Ладно, ладно, уже умолкаю, шалори. Хотя безумно хочу искупать тебя в нежных словах в таком количестве, чтобы компенсировать те годы, на протяжении которых ты был их лишён. - Пощады, Даламар… - просит едва слышно Рейстлин, его скулы выраженно покраснели, что даже при свете свечей это заметно. Эльф нежно улыбается и послушно замолкает, давая архимагу время восстановить лицо. Отстраняется, поднимается и усаживается обратно в своё кресло. - Ещё новости? – буркает тихо Рейстлин, надеясь переключиться, отвлечься от собственных эмоций. - Как будто бы ничего стоящего упоминания, шалори. Разве что я бы предложил, если позволишь, тебе познакомиться с преемницей Элистана лично, чтобы госпожа Таринская внезапно не решила, что тёмные маги – воплощение злых сил. - Почему вдруг мне?.. - Потому что хозяин Палантасской Башни Высшего Волшебства – ты. Даже если больше её участия в твоих планах не требуется, добрососедские отношения никому не повредят. Простой визит вежливости, не более. Ты как-то Короля-Жреца, Денубиса и прочих слушал и встречал без ропота, не поверю, что этот случай чем-то глобально отличается. - Что ж, допустим, убедительно. Но позже, к концу недели, а ещё лучше через две. Я получил свою долю общения, и необходимости превозмогать себя сейчас не вижу. - Мы месяц не виделись, а я за один вечер тебе уже надоел? Прямо-таки личный мой рекорд, - чуть надувает губы Даламар. - Не ты, конечно, - досадливо отмахивается Рейстлин, как будто услышал несусветную чушь. – Но пока тебя не было… я кое-что обдумал… вдохновился тобой… И после того, как Кит убралась восвояси, и сам отправился в гости. Решил, что стоит навестить брата. И, возможно, обсудить кое-какие истории общего прошлого. - Ого! И как прошло? – с искренним интересом спрашивает Арджент. - В конечном счете – конструктивно, - со вздохом озвучивает Рейстлин. – Но утомительно. Карамона я обнаружил в абсолютно непотребном состоянии, он который месяц там не просыхал, оказывается. Его супруга считает, что в этом полностью виноват я, я готов взять на себя максимум четверть вины. Я действительно какое-то очередное его слёзное письмо отослал обратно, хотя помню это смутно. Только оклемался после болезни, муть какая-то снилась несколько ночей подряд и Испытание… А от него что ни письмо приходило тогда, то стенания на тему «как же раньше было хорошо, когда мы детьми были, и о Вайрете не слыхивали, приезжай, будешь жить с нами». С ним, значит, и с женой его. И с детьми будущими. А на жизнь зарабатывать, видимо, фокусами. Тьфу. И вот почти полторы недели Карамон то смотрел на меня щенячьими глазами, то снова напивался до невменяемости. Под аккомпанемент его пьяного храпа мы с Тикой ругались уже друг на друга. Она на меня, за что, что я, мудак, мужа её до ручки довёл, с колдовством своим, я на неё – за то, что она-то, дурёха, куда смотрела, я ей брата доверил, можно сказать, с усилием в её сторону отпихнул этого телёнка ведомого - бери тёпленького, плодитесь, размножайтесь и что там ещё. Раньше ей моё присутствие мешало… И вот я Карамона несколько лет не видел к этому времени, какое влияние могло быть с моей стороны? Как будто это я ему бутылку в руки подсовывал. Магия так и вовсе не при чём, но Тика прямо-таки заладила, будто все беды от моего Дара… В общем, надо будет заглянуть к ним через пару месяцев, посмотреть, насколько эффективно я до Карамона донёс свой ультиматум… А твоя задача успеть меня за это время вдохновить на это, чтобы я не решил, что мне мои нервы дороже, а что для себя выбрал Карамон, последствия того пусть сам и пожинает. Даламар отвечает с коротким смешком: - Ты не решишь так, шалори. Ты слишком ненавидишь проигрывать, чтобы не отыграть брата у водки обратно. Но я готов, хотя и не понимаю, каким боком в этой истории поучаствовал. Я очень рад, восхищён и, пожалуй, даже горд, что ты нашёл в себе силы искать примирения с роднёй, сделать самому первый шаг навстречу, но я никогда тебе этого не предлагал. Даже не думал в эту сторону. - Нет, но, когда ты перестал притворяться покорной тенью, я получил возможность немного ощутить поток жизнерадостности, поток исходящего тепла, энергии. В некотором роде собой доказывал, что жизнь бывает не только борьбой и полна не только страданиями. Это пробуждало в памяти какие-то воспоминания, в конечном итоге приведшие меня к решению. Спасибо тебе. - Всегда к твоим услугам, господин архимаг, - посмеиваясь, прикладывает ладонь напротив сердца и намечает поклон Даламар.