Туманность настоящего и ясность прошлого

Они разговаривают о чём-то несущественном, попивая чай каждый из своей чашки. Даламар вспоминает, что Рейстлин так и не озвучил свою новость, если, конечно, таковой не была история о шаге к восстановлению братской идиллии. Он формулирует вопрос, но его конец смазывается широким сонным зевком, который эльф прячет за широким рукавом. Рейстлин сонно жмурится: — Действительно. Но, пожалуй, лучше уже с утра. Впрочем, первую держи прямо сейчас – завтра я планирую снять с тебя проклятие, - архимаг чуть растопыривает пальцы в пантомиме, словно напоминая, о чём речь. - И в идеале — до завтрака. Так что если проснёшься первым – приходи будить. И закроем, наконец, этот вопрос, - Рейстлин костяшками пальцев чешет кончик носа и тоже зевает. – Спокойной ночи, Даламар. Архимаг переносится коридорами магии, даже не дожидаясь ответа. А могли бы пойти спать вместе, под аккомпанемент собственного глубокого вздоха думает Даламар. Он, наконец, способен подобрать слово, которое описывает то, что он чувствует – а чувствует Арджент, что Рейстлин его избегает. И исключительно в плане секса. Он старательно силится припомнить, не озвучивал ли Маджере этого каким-либо условием их жизни в настоящем. Как будто бы нет. Беседа была о взаимном терпении и обоюдном понимании, что раз совсем как раньше, как будто ничего не было, не выйдет, то есть смысл попытаться сохранить то хорошее, что они обрели. Даламар застёгивает пуговицы на груди, обещая себе сегодня же поднять этот вопрос. Могло ли быть так, что Рейстлин не хотел бы видеть на нём, обнажённом, развалившимся в постели, отпечаток своих пальцев? Могло. Но как раз сегодня архимаг обещал снять своё проклятие. Интересно, останутся ли шрамы? Рейстлин зовёт его в кабинет, и это по-своему иронично – здесь Даламар обзавёлся отпечатком руки шалафи на груди и здесь же получит от него освобождение. Эльф ступает по толстому ковру лёгкими шагами, в то время как Рейстлин, отчеркнув что-то на бумаге в последний раз, встаёт из-за стола. — Расстегивай верх, - Рейстлин не тратит время на хождение вокруг да около. В отличие от мига наложения проклятия, теперь положение руки принципиально важно. — Будет больно, - предупреждает архимаг, - но недолго. Даламар предпочёл бы, чтобы Рейстлин скомандовал «на счёт три» или как-то еще выделил мгновение на то, чтобы ученик и любовник собрался с духом. Но Маджере не утруждает себя такими мелочами, с ювелирной точностью попадая в ранки, оставленные его же собственными пальцами. Ощущения очень похожи: такая же боль, только усилившаяся при вдавливающем прикосновении, та же невозможность пошевелиться, так же выветрившиеся напрочь из памяти любые будь то защитные, будь то атакующие чары. И золотистые глаза так же близко – как поймавшие взгляд, так и не отпускающие. С такого расстояния кажется, что они глядят совершенно бесстрастно и холодно, хотя, вероятнее, Рейстлин просто достиг необходимого уровня сосредоточения для творения чар. Даламару кажется, будто под пальцами архимага его кожа шипит, как горячее масло на сковороде, в которое случайно брызнули водой. Едва ли процесс занял больше минуты, но ноги, как и в тот раз, подводят, подгибаются. И Арджент падает на пол, снова обретая волю и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Рейстлин успевает перехватить его под локоть свободной рукой, но сил удержать Даламара от падения ему не хватает, так что получается лишь немного то замедлить, вынужденно опускаясь рядом.   Даламар опускает взгляд, пересекаясь со взглядом Рейстлина в одной точке, который тоже проверяет результат своей работы. Даже шрама не осталось! Ничто не напоминает, что ещё минуту назад на коже подтекали сукровицей пять небольших ран. Их затянула гладкая кожа, точно и не было ничего. — Ну вот и всё, - подводит черту Рейстлин. И, чуть крякнув, медленно поднимается с колен. Даламара потянуть за собой он даже не пытается – если уж удержать в вертикальном положении сил не хватило, то поднять эльфа не хватит тем более. Но Ардженту и не нужна протянутая ладонь, чтобы сейчас изящно подняться с пола самому. Он не может не поблагодарить Рейстлина, но тот дергает щекой и отворачивается, чуть ссутулив плечи. Даламар ловкими пальцами щелкает застежками, возвращая себе приличный вид. И зовет шалори присоединиться к нему за завтраком. — Да, сейчас подойду, - почему-то блекло отвечает Рейстлин. Даламар замечает, но сейчас не говорит ничего. Вначале еда, потом разговоры. У кендеров работает, у гномов работает, у эльфов работает, и с Рейстлином - сработает. Но это не точно. *** — Ты как будто чем-то озабочен, шалори? – предпринимает попытку прощупать почву Даламар, после того, как они оба насытились. - Нет? Расстроен? Голова болит? – начинает перебирать варианты Арджент. — Даламар, успокойся. Ты наблюдаешь моё обычное лицо, оно всегда так выглядит. — Позволишь тогда задать вопрос? – Даламар поднимается, заходя к архимагу со спины, кладёт ладони тому на плечи, легонько массируя. Не как когда требуется действительно размять мышцы, но ласкательно-игриво. — И если ты спрашиваешь на него разрешения, он мне не понравится, верно? Потому ты и зашёл стратегически со спины, чтобы я не сбежал в одиночной телепортации? — Нет, - Даламар отстраняется и возвращается на своё место. — Но поскольку ты сам не поднимаешь этого вопроса, приходится мне. Рейстлин, почему мы больше не спим вместе, с самого нашего возвращения? И, говоря «не спим», я имею в виду именно что не «занимаемся любовью», не «предаемся плотским утехам», не «трахаемся». Прикосновения, поцелуи – это ты всё позволяешь, но едва мне стоит случайно задеть тему соития, как ты шарахаешься в сторону. И я не могу понять почему, ведь близость тел для тебя уже не нова. И Рейстлин Маджере из всего возможного многообразия ответов изумительно точно выбирает, по мнению Даламара, наихудший. Он чуть кривится, как будто от назойливой зубной боли, и переспрашивает: — А это обязательно? Даламар проводит языком по зубам с внешней стороны. Рейстлин смотрит на него в ожидании ответа спокойно, похоже, и в самом деле не осознавая чёрствости и болезненности своего вопроса. Человек, который и правда не понимает, зачем нужны эти телодвижения, если и без них всё замечательно. Проблема в том, что это соответствует истине только с его, архимага, стороны. Даламар даже не соображает, как ему теперь на это реагировать. В его картине мира пара - любовники, возлюбленные – не избегают близости, напротив, охотно идут на контакт. Он знает, что в жизни людей случаются… трагедии и знает также, что иногда просто такими рождаются. Те, для кого телесная близость не обязательная и далеко не самая важная компонента любви. Арджент мог бы причислить к таковым Рейстлина, только у него есть жирное «но» в качестве контраргумента – уже проведенные вместе ночи. Но как это всё облечь в слова, чтобы не звучать обвиняюще, Даламар решить не может. Хватает его лишь на что, чтобы, наконец, просто открыть рот: — Нет. Нет, шалори, не обязательно, - он пытается улыбнуться, словно его ничто не задело, но, кажется, получается только нервный тик правой щеки. Что же, теперь, по крайней мере, у него есть определённость в ситуации. Больше можно не строить догадки, не выдумывать оправдания, не ожидать. Теперь Рейстлин считывает его безошибочно, и до него начинает доходить, что он где-то ошибся: — Что-то не то я сказал, мой хороший? – уточняет архимаг, чуть подаваясь корпусом вперёд. Блять. Просто – блять. Арджент думает, что сбежать сейчас коридорами магии – не самый плохой выход из ситуации. Он держится из последних сил, чтобы не сорваться в абсолютно дурацкую и неподобающую истерику. Если он начнет отвечать сейчас, то скорее всего потом пожалеет о выбранных словах… Но внутри клокочет жгучая обида, и она ищет выход. — Всё то. Всегда мечтал почувствовать себя в шкуре домогающегося и озабоченного придурка. Или что я для шалори не желанен, всё-таки недостаточно хорош с чёрными волосами, наверное. Не решил ещё, какой вариант мне нравится больше. Спасибо за определенность, шалори. Теперь позволь тебя оставить на сегодня. Оказалось, этот ответ не из тех, что я могу безболезненно проглотить и переварить, - хотя это просто метафора, Даламар непроизвольно накрывает ладонью грудь на месте солнечного сплетения. Он всё-таки сбегает, телепортируясь, сам себя ругая за подобное малодушие. Зато теперь в полной мере ощущает, почему это вообще в какой-то момент кажется единственно правильным и возможным выходом. Неконструктивным, но дающим такое облегчение!.. *** Арджент снова проявляется в пространстве, обнаруживая себя на подступах к купальням Башни. Хорошо, просто прекрасно! Опрокинуть на себя некоторое количество ковшей с водой поможет остудить голову. В прямом и переносном смыслах. Даламар нервными пальцами расстёгивает застежки одежд, и позволяет себе просто сбросить ткань. Небрежно, неаккуратно. Пятка о пятку снимает туфли, пинком отправляя их под лавку. Стягивает исподнее – потом вывернет обратно. Узел на ленте для волос никак не поддаётся – и Арджент грубо сдирает её вниз, вместе с несколькими запутавшимися в ней длинными волосками. Нагое тело покрывается мурашками – этому месту свойственна прохлада, чтобы здесь стало комфортно, нужно активировать несколько рун и подождать, пока помещение прогреется. Он сам работал с системой, разбирался в ней, обновляя руны по поручению шалафи. Всё-таки он запускает процесс, отправляя импульсы силы в нужные точки, но после всё-таки окунается с головой в ледяную воду небольшого каменного бассейна. Жаль, здесь не поплаваешь. Ни места, ни глубины… Он встаёт из воды, чтобы активировать механизм в стене, который откроет над ним небольшой желоб, из которого, точно водопад, польется такая же ледяная вода. И одновременно с этим в углублении чаши бассейна откроется второй, отводящий, который не позволит ей подняться через край. Зато теперь можно упереться обеими руками в стену, подставляя макушку и плечи под живую, подвижную струю, ощущая, как она уносит напряжение из тела вместе с теплом. Еще минут десять – и вода начнет теплеть, прогретая магией. За шумом воды он, конечно, не слышит шагов Маджере и вторящее им пристукивание посоха. — Совсем разума лишился?! – дергают его магией левитации, грубо вытаскивая из-под мощной струи. Он, кажется, ударяется в процессе о каменный край купели лодыжкой. Не удержав равновесия, потому что тело успело немного занеметь в ледяной воде, падает на четвереньки на пол. Он видит край чёрной мантии и носки чужих туфель в шаге от себя. Ощущает внезапно сильную хватку на локте, за который его резко дергают вверх, вынуждая встать. Тело по мере того, как возвращается чувствительность, вспоминает, что ему холодно. Рейстлин – кто бы еще другой мог это быть – вталкивает эльфу в руки одно полотенце, и набрасывает ещё одно, начиная яростно, до покраснения, растирать кожу. — Не спи, помогай мне! Помощник из Даламара сейчас отвратительный. Пальцы плохо слушаются и трясутся. А еще он недоволен, что Рейстлин прервал его водные процедуры. Не понимает, чего тот всполошился. Архимаг отбрасывает оба мокрых полотенца – отобрав второе у эльфа – и третье снова набрасывает тому на плечи. Его длины хватает, чтобы прикрыться до середины бедра. Маджере подхватывает посох, и Даламар даже уши прижимает, настолько реалистичным ему представляется, что сейчас этим артефактом, как дрыном, отходят его и в хвост, и в гриву. Но Рейстлин лишь снова хватает его свободной рукой за локоть, утягивая в телепортационный переход. Магия собирает их из атомов в Рейстлиновом кабинете. По крайней мере, там еще не прогорел камин, есть мягкие кресла и большой плед, в который эльфа пытаются закутать. Он отводит, почти отталкивает чужие руки: — Рейстлин, хватит. Хватит! Я не беспомощное дитя, и я в здравом уме! Или что – я уже не имею права даже сбросить напряжение так, как считаю нужным? — Ты не имеешь права на такую бездарную попытку проморозить себя зимой до костей под ледяной водой, пока гормоны застят разум. Будет чудом, если тебе это никак не аукнется. — В другое время я бы оценил заботу, однако сейчас не могу не относиться к ней как к наигранной. Но я тебя услышал, больше никакого купания сегодня. Пойду спать лягу, - Даламар поднимается из кресла, вынуждая Рейстлина сделать шаг назад. — Ты ушел, даже не дав мне что-либо прояснить, ответить в свою защиту! — Я на тебя и не нападал, шалори, чтобы от меня защищаться. Выслушаю – завтра. Сейчас прошу от тебя лишь оказать мне ответную услугу и дать пространство и время наедине с собой. В глазах Рейстлина на миг мелькает что-то отчаянное, а потом словно скрывается под непроницаемым куполом. — Конечно, - уступает архимаг. — Но если свернёшь с маршрута к спальне, я узнаю. Даламар почтительно кланяется, склоняя голову, что, наверное, смотрится глупо, учитывая, что на нем сейчас. Он покидает кабинет Маджере и действительно отправляется к себе. Ныряет в штаны для сна, еще раз промакивает волосы пригодившимся полотенцем, гасит магического светлячка щелчком пальцев и ложится под одеяло. Психанул ли он? Да, психанул. Чувствует ли он себя виноватым? Скорее, нет. Немного досадует на себя за несдержанность и, видимо, некоторую наивность и избыточность ожиданий. Но и облегченность испытывает, чувствуя себя распрямившейся наконец пружиной, которую долго сжимали до этого. Стреляет внезапная игла боли куда-то в основание черепа. Еще головной боли не хватало сейчас! Он тратит пару минут, чтобы помассировать мышцы шеи и немного виски, то и дело задевая еще влажные волосы, а потом откидывает их в сторону, поворачиваясь на бок.