Во всех сценариях

      Шерлок открыл пачку никотиновых пластырей… кажется третью за сегодня. Такие перестали быть популярными много лет назад, когда на улицах Лондона вновь было разрешено курить.       Он просто так устал.       После всего, что пришлось пройти, на него снова взвалили слишком многое, будто он герой из двудэшного мультика и сможет перенести груз проблем и ответственности за весь мир. Жутко хотелось курить, но он не мог найти силы, чтобы выйти из квартиры. Нельзя было, чтобы гостиная пропиталась сигаретным дымом.       Детектив налепил еще один пластырь возле локтя, вплотную с другим. Может быть было бы эффективнее налепить такой сразу на лоб, чтобы мозг скорее получил свою дозу.       Он медленно вытянул ноги. Глупая затея.       Наступила осень, снова. Дожди практически не прекращались, заливая Темзу до краев; грозя вылить воду на улицы города. Деревья в редких парках и скверах расстались с сухими листьями, сбрасывая их под каблуки спешащих прохожих.       Серость удручала, заставляя проснуться ту вечную, глубокую тоску… Она заседала в душе, примерно в грудной клетке и начиная метаться, скулить время от времени. Не давая элементарно вздохнуть. Осенью — именно такой, как сейчас, промерзлой, сырой, грустной — тоска ставала постоянным гостем, которого Шерлок уже привык ждать, расправляя руки.       С каждым разом он погружался в депрессию еще сильнее, потому что она на самом деле так просто не проходит. Она лишь ждет, когда сможет укутать уставший организм в свои холодные объятья.       Осень…       Скоро конец октября. Окна некоторых квартир были украшены паутиной, на подоконниках стояли страшные скелеты или маски ведьм. На пороги люди выставили огромные спелые тыквы, с вырезанными рожицами. Наверняка такие еще и подсвечивались вечером. Из своего места на полу, опираясь об обивку дивана, Шерлок мог видеть как кто-то из дома напротив повесил белую простынь на вешалку для шляп, с нарисованными черными глазами и приветливой улыбкой. Имитируя типичное представление о привидении.       Как глупо.       Все готовились к празднику, будто это было единственным, что волнует людей. Будто все их проблемы исчезли, будто все задачи решены и жизнь была прекрасна и справедлива… Он говорил, как безумно устал от этих постоянных мыслей? От депрессии?       Шерлок не мог с ней справиться сам, как бы не старался. С психологами он не привык говорить, потому дела шли медленно. В их семье все всегда держалось внутри, пряталось от посторонних глаз, ведь нужно было справляться с проблемами самостоятельно. Он старался. Ему было сложно. Ему просто оставалось ждать, пока кто-то вытянет его из этого состояния чуть ли не за шкирку; показывая, что мир чего-то да стоит, его собственная жизнь что-то да весит.       Только два человека на свете могли это сделать. Один маленький, радостный человек, что крепко спал наверху, обнимая игрушечного песика. Рози, со своими нежно-голубыми глазами, как у родителей, и белокурыми длинными волосами. Одними детскими вопросами и искренним восторгом от самой простой дедукции; заразительным смехом и просьбами заплести ей волосы как у королевы Эльзы…       Просто одним своим присутствием малышка могла заставить холодного детектива улыбаться.       Но как бы не было плохо, Шерлок не собирался ее будить. Ребенку нужно спать, дневной сон полезен.       Внизу хлопнула дверь, впуская сильный ветер с сухими листьями в коридор. Послышались тихие ругательства, глухой звук удара. Скрипнула половица на четвертой ступеньке, что вела в квартиру 221б.       Шерлок поморщился. Сколько шума от этого человека.       И кстати, это второй, кто мог его спасти. Превратить из развалины в… в себя. Для начала в себя самого.       — Грустишь, родной? — спросил Джон с порога, заметив пачку пластырей на полу.       — Привет, — прохрипел детектив тихо, намекая, что его дочь спит.       Доктор прошел внутрь, снимая обувь парой ловких движений и скидывая мокрый пиджак.       — На улице льет как из ведра, — озвучил он очевидное.       Доктор устроил верхнюю одежду на вешалке для одежды, умудрившись не свалить три курточки Рози и пальто детектива, и ушел на кухню. Заметив на столе микроскопы и склянки (благо пустые), он запрокинул голову к потолку, будто просил у того вселенского терпения.       Он как никто другой знал, что сейчас переживает Шерлок — сам часто увязал в подобном болоте грусти, после… После. Но в последние годы накопилось столько счастливых моментов, что иногда хватало на двоих. Как например сегодня.       — Вставай, поможешь мне с этим, — позвал Джон из кухни, раскладывая продукты на свободной поверхности, которой был просто дефицит.       Безэмоционально вздохнув, детектив поднялся с пола. Синий халат хлопнул по лодыжкам.       — С чем? — Шерлок осмотрел продукты и еще раз вздохнул. — Шарлотка?       — Шарлотка.       — Не мог придумать ничего оригинальнее? Рози не любит яблоки.       — Она не любит свежие яблоки, а вот в пироге или просто запеченные в духовке — да, — Джон мягко улыбнулся, оглядывая детектива.       Взъерошенные волосы, растянутая старая футболка и широкие пижамные штаны. Опущенные немного плечи, усталый, но не менее острый, взгляд серых глаз. Шерлок Холмс выглядел так по-домашнему, что выбивало дух.       В последнее время они практически не виделись, по очереди сидя с Рози, и убегая на работу. Приятно было наконец остановиться, кое-как вылезти из городской суеты, и спокойно смотреть, говорить, слушать.       — И курицу карри.       — О высши-ие, — Шерлок откинул кудрявую голову, точно также вымаливая у потолка терпения. Джон потянул его за рукав, тихо посмеиваясь.       Готовка заняла много времени, недовольных бурчаний детектива и нежных смазанных поцелуев. К вечеру облака рассеялись, открывая чистое оранжевое небо. Лучи прокрались сквозь занавески, подсвечивая немного захламленную, но такую родную гостиную. Чуть стеснительно, теплыми касаниями, очерчивая силуэты двух странных людей в белом порошке, бегающих по кухне, размахивая полотенцами и чихая.       Как только из духовки была вытащена курица, а запихнут яблочный пирог, парочка расслабленно выдохнула.       — Надеюсь хотя бы это не подгорело, — протянул задумчиво Джон, деревянной лопаткой мешая соус.       — Жаль, что миссис Хадсон у своей сестры, — сказал Шерлок, откидываясь на спинку единственного свободного стула. В его волосах осталась мука, пряча под собой серебряные волосы у висков.       — Хотел похвастаться своими кулинарными способностями?       Детектив критично осматривал курицу на противне, жалея, что не вытащил ее раньше.        — Нет. Обычно на Хэллоуин она готовит свои прекрасные бисквиты.       — Жаль, что своим бурчанием ты заставил ее уехать к сестре.       — Жаль, что у Лестрейда отпуск, а Диммок и другие инспекторы не дают мне дел.       Джон захохотал, сразу же заразив детектива. Он нагнулся и поцеловал своего несносного грустного гения.       — Фуу! — возглас откуда-то сбоку заставил их мгновенно отстранится друг от друга.       Рози стояла на пороге кухни, держась за дверь одной ручкой, а второй обнимая плюшевую собаку. Ее сонные глазки с упреком были обращены на довольных и улыбающихся мужчин.       — Что вы тут делаете? — спросила она любопытно, как только запах пирога достиг ее носика.       — Сначала, милая леди, вы приведете себя в порядок, — сказал Джон, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. — А потом мы будем ужинать.       — Кто готовил? — малышка подозрительно прищурилась, переводя взгляд с фартука Джона на муку в волосах Шерлока.       — Я, но строго под джоновым надзором, — ответил Шерлок, стряхнув в плеча, как он думал, остатки улик своего промаха.       Когда Рози с веселым писком убежала в ванную, детектив и доктор переглянулись.       — Что-то горит.       — Соус! Тсс!