Больница ложных надежд

Первой проснулась Кристина. Ее разбудил не будильник, а резкое, неясное чувство тревоги, усугубленное пульсирующей болью в висках. Она не сразу поняла, что произошло. Воспоминания о вчерашнем вечере были размыты, но тело помнило все. Она ощутила теплую, грубую, шершавую руку на своей талии. Повернувшись назад, она увидела Феликса, который спал мирным, крепким сном, его лицо было совершенно спокойным, беззащитным. Она вздрогнула от неожиданности, ее сердце пропустило удар, а затем заколотилось, как загнанная птица. Повернувшись обратно, она сглотнула и, с опаской, посмотрела под одеяло. Они были голые. В комнате царил беспорядок. "БЛЯТЬ!" – промелькнуло в ее мыслях. Девушка решила, что встать, пока он спит, быстро взять одежду и уйти в ванную – будет самой лучшей и единственно правильной, самой трусливой идеей. Она медленно, стараясь не разбудить его, выпуталась из объятий и тихо встала на холодный пол. Она пошла к шкафу. Ее собственная одежда была, кажется, где-то в дальнем углу. Она наклонилась, беря вещи из нижних ящиков, когда тишину разорвал удушающий кашель. Феликс проснулся. Он сразу закрыл глаза, но его хватка на простыне сжалась. Кристина, не дожидаясь, пока он откроет глаза и увидит ее, выхватила свою одежду и выбежала из комнаты, сжимая в руках скомканную ткань. Феликс, услышав ее топот и хлопок двери, лишь дальше держал глаза закрытыми, не решаясь посмотреть еще раз. Хотя очень хотелось. Он почувствовал волну тошноты, не только от похмелья, но и от осознания произошедшего. Пусть от второго, в глубине души он был восторге. Кристина привела себя в порядок в ванной и быстро натянула штаны и футболку, словно одежда была броней. На кухне уже стоял запах кофе. Они сидели за столом. Феликс, в одних спортивных штанах, пил черный, крепкий кофе, Кристина – зелёный чай. Атмосфера была слишком напряженной, воздух звенел от невысказанного. Феликс не смотрел на нее, уставившись в кружку. Кристина не выдержала, поставила свою кружку на стол. – Феликс, – ее голос был тверд, несмотря на внутреннюю дрожь. – Нам все-таки надо поговорить по поводу вчерашнего. – Да… ты права, – Феликс глубоко вздохнул, не поднимая глаз. – Только о чем именно? – Я тебя сейчас кружкой уебу, – Кристина почувствовала, как в ней закипает злость от его попытки уйти от темы. – У нас две темы неоном мерцают, а ты спрашиваешь. Феликс поднял руку в примирительном жесте. – Ну ладно, ладно. По поводу первого… – он поморщился. – Предлагаю просто забыть. Пьяное недоразумение, тыры-пыры. Не было ничего. – Хорошо, этим решили. – Кристина кивнула. – А второе? – А что второе? А оно в прошлом. – Феликс, я хочу знать подробности. – Слушай, я вообще хотел, чтобы ты это забыла. Тем более от Сеньки, он любит все приукрасить. – Не ври мне. Я впервые видела тебя в такой ярости, как вчера. Он явно говорил правду. – Да говорил, и что с того? Я пять лет чист, это все в прошлом, – Феликс сжал губы. Он знал: диалог про его прошлое будет тяжелее, чем про пьяный секс. – А я хочу знать твое прошлое. Я видела только один образ человека, а теперь я даже не знаю, кто передо мной. Я хочу знать о твоем прошлом, – Кристина настаивала, чувствуя, что это необходимо для их выживания. – Тебе не надо его знать. Я предпочитаю его забыть, не то что рассказывать. – Ты ведь понимаешь, что если мы закроем тему, эта недосказанность так и будет висеть между нами. Да и тем более, ты знаешь обо мне уже буквально всё, а я о тебе, как оказалось, ничего. – Ты и так все знаешь, что ты еще хочешь, порыться во мне? Чтобы что? – Да хоть что! И кстати, – она перевела дух. – А что означает "новая пассия"? – Да блять! – Феликс ударил кулаком по столу, заставив чашки подпрыгнуть. Тишина повисла, тяжелое дыхание парня нарушало ее. Он взялся за голову, закрывая лицо руками, его пальцы вцепились в волосы. Если он опять поднимет прошлое, у него опять будет паничка, и он это знал. Темное прошлое, лихой пубертат еще никого не щадили. – Ладно, ладно. – Феликс опустил руки, его глаза были красными. Он говорил монотонно, отстраненно, словно зачитывал чужую историю. – Я детдомовский, в три года меня буквально оставили под забором. Там у нас образовалась компания. Я, Антон, Дима и Коля. Принес эту дрянь в компанию Коля. Сначала это были легкие вещества, так, чисто погулять. Но после них тянуло на тяжелые. И мы их доставали. В тринадцать лет я сел на тяжелые. Находиться без дозы было невыносимым, поэтому я часто сидел на математике угашенный, оттуда и кличка "Саня". В четырнадцать из компании умер Коля. С тех пор у него кличка Леха, а у Димы – Воха. Потому что, когда Леха ловил передоз, он был в одной комнате с Вохой. В шестнадцать лет Антона забрали в семью, где быстро вскрылась его зависимость, и его отправили в рехаб. После выхода из детдома, я решил, что пора как-нибудь завязывать. И поскольку самому это сделать практически невозможно, а после лечебниц на тебе стоит штамп, но есть неофициальные типа как услуги. Ты платишь деньги, и тебя закрывают, и там ты переживаешь ломку несколько месяцев. Ну вот, пока летом у меня были хоть какие-то каникулы, и посещать универ мне не надо было, я пошел туда. Меня там около двух месяцев или больше держали, не помню. Я вышел, и понимаю: я пережил самый пиздец, и если еще раз употреблю, то все по новой. Я помню тот ужас, и поэтому до сих пор, даже если и хочу, то не беру. Я помню, как мне кидали бутылку водки и на этом до свидания. А за пассию, то у меня в девятнадцать лет появилась девушка. Все нормально, встречались, любили и так далее. Я ей по дурости рассказал про все. Через два месяца узнал, что она мне изменила. Ее главным утверждением было: "Бывших наркоманов не бывает, Саня!". Как ты думаешь, после такого сильно хочется об этом вспоминать? Когда каждый второй кричит: "Бывших наркоманов не бывает!" Да я скоро сам буду в это верить! Ладно, хорошо, может это одна такая тетка была, но спустя время, по случайности познакомился с еще одной. Два года мы общались, только дружили и больше ничего, но потом я опять дурак все распиздел, и когда мы пересекались, она меня игнорировала буквально в упор. А потом она исчезла, и все. Я ненавижу, когда будоражат мое прошлое, я ненавижу свое прошлое, я ненавижу... И теперь, когда каждый кричит "Бывших наркоманов не бывает", хотя сами и наркоманов толком не видели, это буквально сводит с ума. И хрен его знает, кто я, блять, наркоман или нет. Может, я сейчас отойду, и мне снова пятнадцать, и я снова на математике ловлю бэд трип. Он окончил монолог на выдохе, его глаза были полны боли, а сам он рассказывал это на одном дыхании, будто не соображал. Эти воспоминания калечили его. Он бы с радостью забыл, да вот только это прошлое — часть его личности, и будет с ним всегда. Впервые перед Кристиной сидел не сильный фельдшер Феликс, у которого нет проблем, и он может помогать всем вокруг, чисто стереотипный парень. Напротив сидел изнеможденный и ненавидящий себя мальчик, который устал от всего, но стереотипы из детдома, каким должен быть парень, не позволяли ему забить болт на все и буквально расслабиться. Он показал ту сторону, которую ненавидел больше всего: слабую, хлипкую, нытичную, детскую и с хуевым прошлым. Когда парень понял, что он рассказал, он резко встал из-за стола, убирая свою кружку, и протораторил: – Я в душ. Феликс быстро скрылся за дверью, и так же скоро включилась вода. В этот раз он настроил ее так, чтобы она отбивалась от керамики настолько громко, насколько это возможно. Кристина знала: он пошел не просто в душ. И вот теперь здоровый парень двадцати трех лет сидел в ванной под струей воды и ловил паничку с флешбэками. Как он сидел на матеше, как его после откачивали в туалете… Он не выберется из этого дерьма сам. Примерно через полчаса Феликс вышел из ванной. Он был в старых серых спортивных штанах, босиком, с мокрыми, светлыми волосами. Он старался выглядеть безразличным, глядя в телефон, но его поза была напряжена, а спина неестественно пряма. Он прошел мимо кухни, не взглянув на нее, и рухнул на диван в гостиной. Кристина собрала посуду, поставила ее в раковину. Ей нужно было что-то делать, чтобы не сидеть в этой звенящей тишине. Наконец, она взяла свой чай и осторожно пошла в гостиную. Феликс сидел, сгорбившись, и механически листал новостную ленту. Кристина подошла и села в кресло напротив, поставив кружку на журнальный столик. – Феликс, – начала она тихо, глядя на его мокрые волосы. – Если ты настроишь воду на такой максимум, ты не только керамику повредишь, ты себе барабанные перепонки оглушишь. Феликс вздрогнул, оторвавшись от телефона. Он ожидал всего, но не такого будничного замечания. Он не ответил, лишь пожал плечами. – Спасибо, что рассказал, – продолжила Кристина, ее голос был ровным, без осуждения. – Я… я понимаю, почему тебе так тяжело. – Ты ни черта не понимаешь, – пробормотал Феликс на выдохе, возвращаясь к телефону. – Возможно, – согласилась Кристина. – Но я поняла главное. Ты не выбрал это. И ты изо всех сил борешься, чтобы этим не быть. Иначе ты бы не был врачём или не помогал бы мне сейчас. Он медленно опустил телефон, его глаза были полны усталости. – И ты мне веришь? После всего, что сказал Сеня? После всего, что сказал я? Ты веришь бывшему... – Я верю тебе, Феликс, – Кристина впервые за это утро назвала его полным именем. – Я знаю, что ты мне не врал. А Сеня… Он сказал, что ты "нормальный пацан, который просто был наркоманом". Он был другом. И твои слова, – она сглотнула, – про больницу, про девушку, про ложь – они не выдуманы. Человек, который так ненавидит свое прошлое, никогда не захочет его повторить. – Давай закроем тему? Пожалуйста. Она сделала паузу. – Насчет той девушки… которая сказала, что "бывших наркоманов не бывает". Может, ей было просто удобно оправдать свою измену, переложив вину на твоё прошлое, а не на свою мерзость? Этот вопрос задел Феликса. Он поднял на нее по-настоящему заинтересованный, хоть и настороженный, взгляд. – Ты… так думаешь? – Я думаю, что люди часто используют чужие слабости, чтобы почувствовать себя сильными и правыми. Феликс медленно выдохнул. Напряжение, державшее его последние полчаса, ослабло. Он почувствовал невероятное облегчение – не из-за прощения, а из-за понимания. – Спасибо, Крис. Правда. И... – он отвел глаза. – Насчет новой пассии. Сеня просто дурак. После того, что произошло с моей первой девушкой, я ни с кем не пытался строить серьезные отношения. Я держал всех на расстоянии. – Почему? Боялся опять услышать ту фразу? – Я боялся, что им станет больно из-за меня. И да, я боялся услышать ту фразу. Кристина кивнула. – Ясно. Ладно. Теперь, когда с нами покончено, давай вернемся к Цирку. Надо найти хоть какую-то дополнительную информацию Она вернула разговор в профессиональное русло, и это было лучшее, что она могла сделать. Феликс кивнул, его лицо приняло привычное, сосредоточенное выражение. – Я поищу в даркнете. Сегодня суббота, самый подходящий день для того, чтобы затеряться в цифровом мусоре) Под улыбкой он скрывал, то что теперь после этого он будет чувствовать себя виноватым. За что? За то что повёл себя как подросток, и не смог держать себя в руках. Теперь в мыслях он корил себя за этот диалог, он ненавидел, когда получался слабым в ситуации. А сейчас, когда Кристина ещё его и поддержала, ему хотелось опять накуристься и забыться.