Ад.
28 октября 2025 г., 14:29
Примечания:
Песня к главе — No time to die(Billie Eilish)
— Какое? — Эстерия подняла удивленный взгляд на Малфоя, который рассматривал стакан огневиски в своих руках, будто не замечая присутствия девушки. Неужели есть шанс? Но в чем подвох?
Верховный Правитель ехидно улыбнулся, а затем сказал:
— Мне нужна прислуга. Эльфов на все поместье не хватает. — он сделал паузу, а затем продолжил.— Я хочу, чтобы ты работала у меня, и я гарантирую, что твой несчастный останется в живых.
От удивления Эстерия раскрыла рот. Она не дрогнула, не отшатнулась. Ее тело окаменело, лишь пальцы, спрятанные в складках платья, непроизвольно сжались, впиваясь в ладони. Но внутри все перевернулось. Земля ушла из-под ног, и она мысленно провалилась в пустоту. Прислуга?
Это слово отозвалось в Эстерии глухим, унизительным эхом. Оно было не просто оскорбительным. Оно было абсурдным. Она — чертова прислуга в доме Малфоев. Мерлин, смешно.
Взгляд девушки, затуманенный шоком, скользнул по лицу Драко, выискивая намек на шутку. Но там была лишь ледяная серьезность. И в этом — в этой чудовищной, нечеловеческой прагматичности — заключался самый страшный удар. Он не шутил.
— Ты видимо смеешься надо мной.— нервно посмеялась Эстерия, вытирая слезы с глаз.— Ты всерьез думаешь, что я соглашусь на это унижение?
— Твое дело, Дюбуа.— безразлично пожал плечами Малфой.— Ты свободна. — Он указал взглядом на выход.
Но девушка стояла на месте. «А если он и вправду поможет?» пронеслось у Эстерии в голове. Она металась между этими мыслями, как птица между стеклом и рамой. Унижение жгло ее изнутри, стыд окатывал ледяной водой. Быть бок о бок с Пожирателями Смерти? С теми людьми, кто в данный момент пытает ее мужа и недавно убил ее родителей? Это была моральная смерть.
Но потом девушка снова вспомнила Теодора. Она понимала, что для него она готова умереть и не раз. Но куда страшнее — была мысль, что из-за ее гордыни умрет он. Девушка подняла взгляд на Малфоя:
Губы ее приоткрылись. Голос был тихим, хриплым, чужим, но слова прозвучали с ледяной четкостью.
— Я согласна.
— Прекрасно.— по лицу Малфоя растеклась ехидная улыбка.— Жду тебя завтра со всеми вещами.
— Я буду жить здесь?— опешила Эстерия.
—Именно.— и снова ухмылка.
Эти слова эхом пронеслись в голове у девушки.
Жить. Здесь. С ним.
Поверх всех тех эмоций ужаса и ярости, внезапно легла гнетущая, всепоглощающая пустота. Принятие. Понимание, что другого пути нет. Что ее воля, ее желания, ее комфорт — больше не имеют никакого значения. Теперь дальнейшая ее жизнь — гарантия жизни ее Теодора. У нее просто нет выбора.
— Я хочу увидеть его.— Эстерия медленно подняла голову. Ее взгляд, потухший и безжизненный всего минуту назад, теперь был сосредоточен на фигуре Малфоя. — Мне нужно знать, что с ним всё хорошо…и моя жертва не будет напрасной.
Драко понял взгляд на девушку. Казалось, он был в ярости.
— Хорошо.— кивнул он.— Мои люди проведут тебя.
***
Воздух в темнице был не просто спертым — он был древним, густым и тяжелым. Он вязнул в легких влажным тряпьем, неся в себе сладковатый букет запахов: заплесневелого камня, ржавого металла, чего-то протухшего и неопределимого, и под всем этим — едва уловимый, но невыводимый аромат отчаяния.
Свет здесь был, но не живой. Из узкой, похожей на бойницу щели под самым потолком сочился тусклый, серый отсвет, которого едва хватало, чтобы глаза, сжавшись, различали очертания.
Стены были сложены из грубого, пористого камня, с которого сочилась влага. На ощупь они были ледяными и скользкими, будто покрытыми слизью невидимых существ.
Издалека доносился мерный, однообразный стук — возможно, капала вода.
Эстерия шла за двумя Пожирателями, вглядываясь в темноту. Тело ее дрожало то ли от холода, то ли от страха.
— Тео!— Эстерия прижалась к решетке, когда она наконец увидела его.
Лицо Теодора было неузнаваемо. Один глаз заплыл и был полностью закрыт багрово-синей гематомой, сквозь которую проступала темная щель. Второй, полуприкрытый, смотрел в потолок мутным, невидящим стеклом. Скула была неестественно вдавлена, а губы распухли и покрылись трещинами, из которых сочилась алая полоска, запекаясь в корку на его подбородке. Он лежал в неестественной позе, одна рука бессильно откинута в сторону, а нога подогнута под себя под невозможным углом.
—Эст..— прохрипел Теодор, пытаясь встать с пола. Каждое его редкое, судорожное движение отдавалось, должно быть, невыносимой болью во всем теле, заставляя его бессознательно вздрагивать.
Что они с ним сделали?…
— Тебя не казнят, слышишь? Все будет хорошо, и я буду рядом. Главное, что бы ты остался в живых.
Эстерия понимала, что Теодор сейчас, возможно, даже и не слышит ее. Настолько плачевно было его состояние. Она чувствовала свое бессилие физически, как тяжелые кандалы на запястьях. Нельзя было крикнуть, нельзя броситься к двери, нельзя требовать. Можно было только надеяться. И это ожидание было самой изощренной пыткой.
***
Девушка шла к поместью, сгорбившись. Каждый порыв ветра с ненавистью швырял ей в лицо новые пригоршни ледяной воды. Вода хлюпала в туфлях, издавая при каждом неверном шаге жалобный, всхлипывающий звук. Дождь заливал глаза, забивался под воротник, стекал за спину леденящими ручьями. Платье, промокшее насквозь, тяжело облепило ее, превратив каждый шаг в борьбу с непослушной, мокрой тканью. Волосы, вырвавшиеся из прически, липкими прядями падали на лицо. Эстерия сдувала их с губ, чувствуя соленый привкус — то ли дождя, то ли собственных слез, но различить было невозможно. Ветер, холодный и резкий, бил ей в грудь, пытаясь сбить с ног.
Она открыла дверь поместья и вошла внутрь. У нее не было сил ни на что. В голове была лишь одна надежда: Это всего лишь сон, и она сейчас проснется. Но увы, Эстерия все также стояла, вся мокрая, на пороге своего дома. Дюбуа скинула со своих ног туфли и уже хотела было пойти в комнату, как споткнулась об какую-то вещь. Очнувшись, она подняла взгляд и обомлела: все поместье было разгромлено. Роскошные ковры, хранившие отпечатки поколений, были испачканы грязью и исчерчены следами подошв, а книги из дубовых шкафов были сметены на пол. Казалось, здесь была целая буря.
Из-за угла вышел домой эльф. Он явно был напуган. Эстерия повернула голову в сторону эльфа и спросила, что здесь было.
—Пожиратели были здесь. Они что-то искали.
Ноги больше не держали Эстерию. Она упала на пол. Она просто тихий, прерывистый выдох, застрявший в горле. Потом дрожь. Мелкая, неконтролируемая, поднимающаяся от кончиков пальцев, сведенных в белые судорогой кулаки, и расползающаяся по всему телу. Рыдания рвались из нее не звуками, а какими-то короткими, хриплыми всхлипами, выворачивающими грудь наизнанку. Воздух предательски не слушался, застревая где-то в спазмированном горле, и она ловила его ртом. Ее руки, сжатые в кулаки, били по собственным коленям — тупые, отчаянные удары, в которых была вся ярость, все унижение, вся накопившаяся боль. Как за один день жизнь смогла измениться настолько сильно и превратиться в Ад.
