Эпидемия "Несправедливость"

Анютка тряслась, как осиновый лист, что-что, а такое увидеть — слишком страшное зрелище. Дальнобой по своим догадкам скрутили Коровина, Иваныч не остановил ни одного, но только... Не мог он поверить, что Сашок — добрый и улыбчивый парень, да, бесспорно, вспыльчивый иногда... Но чтобы убить человека — никогда. Хотя вопрос был спорным, посмотрев на человека, не сможешь отличить такого зверя. Аню было жалко слишком, Кирилл не знал, что и делать, сестра будто на глазах изменилась за секунду, плачет молча и не говорит ничего. Догадались вызвать полицию, Саню задержали, а дядя Федя попросил пройти к нему, под предлогом передать, хоть что маме сказать, да только разговор начался с крика: — Ты что натворил, шнурок?! Саня вцепился в окно, хоть и одна рука была прикреплена в наручниках. — Не убивал я, не убивал! Федор Иванович не остановился, потом понял, Саню он всё же знает, не он это сделал, не врёт, лишь сказал одну фразу: «Сашок, я знаю, ты не виноват. Я найду настоящего убийцу». Только хотел уйти, как напарник его остановил: — Как Нюта? Иваныч на него повернулся и посмотрел, как на дурака, мол, а ты как думаешь, но всё же сказал: — Шнурок, а ты сам подумай, девчушечка труп нашла, да и ухлестывал за ней Юрко, хоть и наглый зараза был, ладно, о умерших так не говорят, плачет до сих пор, Кирилл не знает, что делать, скорая есть, может, вколют что, жалко, конечно. Саня не утихал: — Тоже думает, что я это сделал?! Дядя Федя осадил его: — А ты как думаешь? Вы цапались не раз из-за неё, ей больше нечего думать, да и видели, что ты один в ангар заходил, не боись, разберёмся... Полиция давно уехала, уже все ужанали, на Фёдора Ивановича смотрели косо, не стесняясь, мол, вон какую змею под боком пригрел, а на Антона — напарника Юрко — было сложно взглянуть, запил, не просыхая. Аня, как мышонок, спряталась от всех одной, сидя в комнате, страшно, да и парня было жалко... Искренне, правда, да, может характер непростой, а всё же человек, да и слова ей плохого не сказал. Уснуть одной она не смогла, Кирилл лёг вместе с ней, как в детстве, да и ему спокойнее, по правде говоря... Вроде уже хотели засыпать, но Аня заговорила, впервые после такого, тихо, хрипло сказала: — Киря, вот почему так. Вот вроде хороший парень, да, с гнильцой, но почему же так... Признаюсь, не скрывая, симпатичный... И такой конец... Раньше не задумывалась, а сейчас поняла, как жизнь коротка (слеза всё же потекла по девичьей щеке). А Саня, все факты на него... Я не могу... Мне страшно, а вдруг не того забрали... Кирилл молчал, даже ничего не сказал, промелькнувшию симпатию сестры к такому индюку, а самое страшное, ничего ответить не смог, лишь прижал к себе крепче, и сам за неё чертовски переживал. Обычно такое не проходит без последствий. Да и правду говорят, близнецы невидимо связаны, нет, не кровью, а чем-то большим, он будто почувствовал эту тяжесть в груди, сам не спал, следил за её сном, знал, девочка эмоциональная. Единственного, кого подпускала Аня, помимо брата, был Стасик, что-то необъяснимое, ну вот просто знаешь, что он ни при чем, и поймёт. Стас был и не против, Аня была довольно хорошим противником в шахматах и картах, да и всё же помочь хотел, просто по-человечески, но вёл двойную жизнь, лишь один из всех поддерживал мнение Федора Ивановича.