Эпидемия "Несправедливость"

Оставшаяся ночь, слава богу, прошла спокойно, так же как и утро. Плановый осмотр, который уже всех осточертел, — все сидели и ждали своей очереди. Одни лишь Сашок и Стасик что‑то прикручивали к крыше кабины, не теряя времени. Кирилл с Анюткой только подтягивались к ним, вдруг что‑то упало чуть ли не по ногам к одному из близнецов Климовых. Сашок отвёртку уронил — да причём не простую, что успели оба заметить. Такие делают либо на заказ, либо самостоятельно: ручки скручиваются, обычно в наборе две, а уже на них — разные насадки по типу отвёртки, ножа, выдерги. Кирилл ляпнул: — Чё хоть присобачиваете? Ответ тут же поступил: — Да у Стасика отец в литейке работает, вот и подогнал. Какая‑то там греческая богиня, короче. Саня чуть турнул студента в плечо: — Ну же, как я тебя учил?! Стас встрепенулся, вытянулся и на армейский лад прибасил: — Ника — древнегреческая богиня победы! Близнецы усмехнулись, подали отвёртку и подошли к медблоку как раз в тот момент, когда близнюки подменяли друг друга. Кирилл досадливо, с братской усмешкой сказанул: — Ну вот и почему нам так нельзя? Аня подкинула сарказма, делая вид, что присаживается в поклоне, держа выдуманную юбку платья пальчиками: — Да, действительно. Оставшийся на месте близнец Павел чуть ли не задыхался от смеха. Остальные усмехнулись: — Не дай бог забуду Петрухе рассказать! В ход пошли опять те же газеты: Юрко держал, остальные били. Тут же на эту авантюру прилетел Санёк, предлагая: — Давай я ударю?! Юрко ответил: — Да тебе‑то куда, Санёк? Тот явно хотел его принизить, но задорство Санька было видно за километр: — Ты давай держи уже! Коровин начал замахаваться и почти нанёс удар, но Юрко отдёрнул газету, делая вид, будто тот ударил совсем слабо. Насмехаясь за вчерашнее, сказал: — Ну я ж говорю, совсем обессилел. Может, у тебя холера, а?! — уже выводя из себя, дополнил: — Ну чё уставился?! Саня ответил тем же: — А сам‑то чё не бьёшь? Или здоровья хватает лишь на то, чтоб газетку держать? Юрко швырнул чуть ли не в лицо газету, сказав: — Ну я попробую! — и как‑то странно начал подмигивать в сторону остальных, давая намёк: что‑то сейчас опять пойдёт не так. Саша расправил газету и, ожидая удара по ней, получил удар по лицу. Обоих сразу разняли, и лишь одна медсестричка, выйдя, высказалась, подзывая на осмотр Юрко: — Ну вот, вроде взрослые люди, а ведут себя, ей‑богу, как дети малые. Заходящий в медблок кинул через плечо, обращаясь к Сане: — Ещё сочтёмся! Анюта раздражённо провела рукой по лицу и спросила у Коровина: — Сань, ну вот у меня один вопрос: у вас чё, шило в жопе, что вы друг друга поубивать хотите, или что? Я не понимаю! Саня любому другому ответил бы грубо или бы психанул ещё больше, но никак не девушке, не Анюте. Лишь промолчал, уже ожидая своей очереди. Вечно желающая спать Климова склонилась на плечо брата, на что тот по‑доброму цыкнул и сказал: — Нюта, ты не Анюта. Тебя надо было Соней назвать. Стас, удивившись формой имени, которой назвал Кирилл Анюту: — Нюта? Ответ Кирилла не заставил ждать: — Ага. Как‑то раз её так назвал дед — вот и пошло у всех. Для всех родственников она поголовно Нюта, но это так, типа, только в кругу семьи обращаемся. Стас кивнул положительно, типа понял. С горем пополам остервеневшая рутина прошла, и все разбрелись по своим делам. Зотов, Стасик, один из близнюков, дядя Федя и Санёк играли в карты. Рядом присоседилась Анюта — делать было нечего, да и Кирилл смылся помогать Иге. Иваныч, который решил пропустить этот круг, заметил её первой: — Чего, Анютка, скучно? Девчонка кивнула, а Афанасьев по‑доброму усмехнулся. Стас предложил свои карты: мол, сыграй за меня, чтоб следующий круг не ждать. Анютка чуть хлопнула того по плечу и, сев на скамейку, сказала: — Играй уже, студент! Сашок спросил Климову: — Ты хоть в карты‑то умеешь играть? Получив положительный ответ, он усмехнулся и продолжил: — Ну, значит, следующая партия с тебя! Пока те играли, гараж, находившийся напротив, не пустовал: то Ига с Кириллом заходили за инструментами, то Антон. Как проходной двор закончился, к столу подошёл Юрко и позвал Саню — агрессивно, явно не на переговоры. Коровин лишь задористо пытался повести того за плечи, но уже чуть не получил по лицу. Те зашли по очереди, а Юрко подмигнул через плечо Анюте, выводя Сашка из себя. Климова отрицательно помотала головой, а Иваныч сказал, играя Сашкиными картами: — Ну вот что за люди — лишь бы морду друг другу набить. Все молча играли, ожидая, что будет происходить. Через минуты две вышел слегка побитый Саня. Близнюк сказал: — Не уж то сделал? Коровин сказал всей компашке игроков: — Вы его пока не трогайте, сам отойдёт. Аня напряглась и крикнула Саньке: — Сань, ты как, живой? Тот кивнул, мол, нормально. У парня текла кровь из губы, и шёл он чуть шатко. Анюту явно не устроил ответ, и она пошла за ним. Коровин умывался в баке ледяной воды, а Климова подошла сзади и спросила, напугав: — Я вот одно не могу понять: чё вы не поделили? Санёк дёрнулся и, не поворачивая головы в сторону девушки, думал: говорить или нет? На эмоциях всё‑таки признался: — Тебя. Коротко и ясно. Климова застыла: догадывалась, конечно, но всё равно неожиданно. — Герои‑любовнички, блин, взрослые люди. Пошли уже, обработаю нормально! Они шли. Только окрылённый Коровин чуть ли не вприпрыжку и, не замолкая, трындел. Почти дойдя, Аньку позвал Кирилл, попросив что‑то принести из гаража. Саня напрягся, но девушка его попросила дойти самому: минут через пять придёт. Тот лишь кивнул. Минуты через три раздался душераздирающий девичий крик. Увидев труп Юрко с торчащей рукояткой ножа из затылка, она скатилась по стенке, зарыдав. В гараж влетел дальнобой. Вдруг что — Иваныч, увидев Анюту, прижал к себе и вывел из треклятого гаража. Вот и сочлись..