Леденящая душу история Алиота Рэнда

Вопреки тому, что на календаре было воскресенье, для Нью-Йорка это не меняло ровным счётом ничего: машины ревели, супермаркеты работали, а преступники кошмарили честных граждан точно также как и в любой другой день недели. За окнами уже определенно давно рассвело, хотя из гостиной, единственной комнаты в квартире, в которой окон вовсе нет, утверждать так просто было нельзя. Алиот Рэнд, однако, не хотел вставать. Не хотел в принципе двигаться и, пожалуй, вовсе существовать. Он не знал, что именно с ним происходит, но был абсолютно уверен, что это что-то стремительно уничтожает его. Морально, возможно даже физически. Являлось ли это безумием, галлюцинациями или чем-то иным? Вчера он совершенно точно напал на человека, вероятно даже убил его, не осознавая и не контролируя себя. Им руководил чужеродный неправильный голод, который исчез, лишь стоило ему… выпить человеческой крови. Это было жутко, чудовищно и совершенно неправильно. И тем не менее, Алиот не уверен, что этого не происходило на самом деле. Как не был уверен, что ему в лоб на самом деле не выстрелили самой настоящей пулей, и уже почти не сомневался, что видел настоящее тело чудовища, существование которого противоречило всем наукам и известным законам природы. Рэнд подсознательно понимал, что это звучит и выглядит со стороны как бред сумасшедшего, но он вправду стал… рассматривать менее реалистичные и адекватные варианты объяснения происходящего с собой. Это было чем-то похоже на вампиров. То есть, да, он в курсе, что это просто воображаемые существа из фэнтези и подростковых романов, родившиеся из невежества тёмного средневековья! Но тяга к крови, исчезнувшие все прочие физические потребности, странно обострившееся восприятие, невозможное выживание и почти мгновенное восстановление после пулевого в голову и упоминание профессором Гудманом – возможно таким же плодом его воображения, как и всё остальное – этих существ хорошо складывалось в абсолютно бредовую, но поразительно цельную мозаику. Хотя он точно не горит на солнце, его не воротит от чеснока (впрочем, возможно в приправе, которую он использовал вчера утром просто нет ничего натурального) и все его жизненные показатели, такие как пульс и дыхание, в норме, соответствующей среднестатистическому живому человеку. Это было бредом от начала до конца, но в него отчаянно хотелось верить больше, чем в тот факт, что он просто сходит с ума как мать. Она тоже к концу жизни бросалась на людей и уверяла в том, что с ней происходили невероятные события, при том, что всё время проводила под присмотром сиделки или, совсем уж перед смертью, в палате, окружённая медицинской аппаратурой и пронизанная разнообразными трубками. Алиот не хотел верить, что просто сошёл с ума как она. Поняв, что больше не может просто лежать, Рэнд всё же заставил себя подняться с дивана. Это было невероятно тяжело с моральной точки зрения, но поразительно легко с физической. Мысли путались и обрывались на половине. Алиот не знал, что ему делать. Размышлять о том, что он вполне вероятно убил человека, к тому же знакомого, не хотелось, как и над тем, что его ждёт дальше. Что-то о преступлении и наказании вертелось на подкорке сознания, но было слишком невнятным и размытым, так что, вопреки тому, что он прекрасно осведомлен о возможном ходе расследования, которое безусловно начнется, стоит кому-то обнаружить тело прямо посреди морга, что именно делать ему и нужно ли вообще что-то делать понять не получалось. Идея срочно бежать звучала столь же бесполезно, как и идея вообще ничего не предпринимать. Он знал, что с точки зрения сокрытия преступления совершил слишком много ошибок, которые поздно исправлять: начиная с закрытия морга на ключ, который есть только у него, и заканчивая тем, что не спрятал тело в холодильник, давая таким образом самому себе отсрочку обнаружения убийства. Голод неожиданно вернулся к нему, хотя не так навязчиво, как вчера. Сейчас это было больше похоже на желание просто что-то пожевать, чтобы заглушить лёгкую неудовлетворённость. Алиот смутно помнил, как вчера его рвало по приходу домой, так что, вероятно, голод вновь проснулся из-за этого. Рэнд ожидал, что начнёт паниковать и в итоге впадёт в кататонию, но этого не случилось. Наоборот, его как будто наполнило абсолютным спокойствием и равнодушием, даже хладнокровием, если учесть, как легко он рассуждал о собственных вчерашних просчетах. Возможно, именно эта холодная сосредоточенность на ситуации, но не своём состоянии и отсутствие каких-то поглощающих внимание законченных мыслей позволили ему без труда уловить то, что он предпочёл бы, конечно, никогда больше не слышать. С другой стороны, сейчас ему не мешали истерика и ужас, так у него имелась возможность не совершать ошибок и действовать на опережение. Как бы Алиот не уважал правосудие и справедливость, себя и свою свободу он любил намного больше. Где-то в паре улиц от его квартиры раздавался совершенно точно голос Эндрю Гудмана. Он разговаривал с кем-то, но Рэнд слушал в пол уха, сосредоточившись на том, чтобы срочно собраться и придумать путь отступления. Он обойдется без ещё одной пули в голове. Всё произошедшее вчера внезапно стало неважным или, по крайней мере, не первостепенным. –...Подожди, я запутался! – голос собеседника профессора был Алиоту не знаком, но это не играло никакой роли, ведь, очевидно, незнакомец с Гудманом заодно, – Ты сказал, что убил его в переулке недалеко от университета ещё вечером в понедельник! Потом ты застрелил ассистента, который вот-вот должен был обратиться в морге, так? Есть ещё один? Как быстро они плодятся?! Рэнд сосредоточенно собирал документы и вещи в спортивный рюкзак и тем не менее старался не упустить ответ профессора. – Да… должно было быть так, – голос Гудмана звучал крайне раздосадованно, – Но смотри какая штука: кто тогда обратил ассистента, если Койот был мертв? К тому же, парень узнал его на фотографии, хотя сделал вид что нет. – То есть, ты не добил его? – простонал незнакомец. Алиот быстро переодевался, найдя достаточно удобные штаны и кроссовки. Где-то ещё была университетская кепка, впрочем, можно было обойтись и без неё… – То есть ты думаешь, Койот занял квартиру парня? – профессор как-то подавленно промычал, – Подожди… Ты что не добил их обоих?! – Похоже на то, – кисло признал Гудман, тяжело вздохнул, – Койот определенно поступил в морг в понедельник. Видимо очухался, выбрался и убил санитара, который его привез, затем постаралась спрятать тело, этого Гублера нашли к вечеру вторника, потом, вероятно, вернулся чтобы подтереть оставшееся, ну документы и прочее и столкнулся с ассистентом… и зачем-то его обратил… Нет. Всё было не так. Пазл медленно складывался у Алиота в голове, но он пообещал себе порассуждать об этом попозже… когда найдет и прижмёт к стенке Ромула, который звонил ему вчера вечером около двух десятков раз… или Койота? Скорее всего это просто дурацкая кличка, как Сын Сэма и прочие. Рэнд внимательно прочитал адрес и время, которые в итоге прислал мужчина, не дозвонившись. Это было относительно недалеко и довольно скоро, но ему нужно быть уверенным, что профессор и его спутник будут немного заняты попытками попасть в квартиру, а не бросятся в погоню сразу. – Ты застрелил ассистента позавчера… – медленно проговорил незнакомец, видимо, пытаясь сложить эту мозаику в своей голове, – а сегодня утром мы нашли мертвого доктора в морге… – Похоже, парень почему-то обратился быстрее, хорошо, что не сообразил избавиться от своих личных данных в морге, без них мы бы долго искали, где он может находиться… – заключил Гудман, – а Койот оказался крепче, чем я думал… – Стареешь, – насмешливо фыркнул незнакомец. – Посмотрим, как ты справишься, – холодно обрубил профессор, – Всё, идём! Надеюсь, парень ещё не сбежал, иначе это доставит нам лишних хлопот. Алиот выдохнул и вышел на кухню. Здесь можно было выбраться на пожарную лестницу, которая выходила на противоположную от подъезда сторону дома и куда нельзя было попасть иным способом кроме как обходить весь дом вокруг. Профессор, стоит отдать ему должное, даже не пытался звонить в его домофон, а сразу набрал номер квартиры соседей. Стоило двери открыться и двоим войти в подъезд, как Алиот осторожно выполз на пожарную лестницу. За преследователями только закрылась дверь лифта, а Рэнд уже спрыгнул на асфальт у дома и, не медля ни секунды, направился к месту встречи, тем не менее стараясь как можно дольше не упускать голоса Гудмана и его помощника. Похоже они без проблем вскрыли дверь, и профессор, сложно было вновь не отметить его явный багаж опыта, тут же нашел открытое окно и понял, как Алиот ушёл, однако он к тому моменту был уже практически в квартале от них. Это не значит, что Рэнд чувствовал себя спокойно или хотя бы относительно уверенно. Мысли о собственном сумасшествии всё ещё крутились где-то на границе сознания. Впрочем, больше его заняло беспокойство о том, что у Гудмана мог оказаться не один помощник. Но знали ли они, куда Алиот направляется?.. Чёрт! Рэнд притормозил и подавил в себе желание сейчас же написать Ромулу, что тот круглый идиот… впрочем, тот, наверное, просто не знал, что профессор располагает фотографией, на которой на заднем плане виднеется пусть и смазанное, но всё же различимое название того самого бара, рядом с которым мужчина назначил встречу. Неважно, поздно что-то менять, к тому же у Алиота есть небольшая фора… но только если Гудман не поедет сразу туда на машине. Рэнд передёрнул плечами и всё же напечатал об этом короткое сообщение: “Гудман знает, что ты там околачиваешься” Ответ, к счастью, не заставил себя долго ждать, хотя содержание ему не очень понравилось: “Да? Это неважно, мы не задержимся там” Алиот поджал губы и убрал телефон обратно в карман, мысленно только позавидовав уверенности и легкомысленности Ромула. Впрочем, тот, очевидно, понимал в происходящем много больше и у Рэнда не было вариантов, кроме как довериться ему. В конце концов, очевидно, именно из-за Ромула заварилась вся эта каша, в центре которой в итоге оказался Алиот. Ему, по крайней мере, легче было думать именно так. Небольшое преимущество заключалось в том, что путь через дворы и переулки было значительно сложнее отследить и он занимал много меньше времени, чем по главным улицам, где можно проехать на машине. Рэнд достиг цели немного раньше, чем ожидал и, к собственному удивлению, даже не выдохся. Ромула, разумеется, ещё не было. Алиот остановился в узком проходе между зданиями, выдохнул и прислонился спиной к кирпичной стене, позволяя себе одно мгновение на сомнение и мандраж. Что ж, это определенно не было работой в морге и вряд ли уже когда-либо ею будет. Жизнь в бегах и потенциальная необходимость убивать или как минимум нападать на кого-то ради пропитания тоже не предел мечтаний, но это внезапно не вызывало столько ужаса, сколько постоянное близкое взаимодействие с трупами. Алиот просто зацепился за относительно радостную мысль, что он не сошёл с ума. В конце концов, это было куда важнее в его системе ценностей. Или хотя бы сошел с ума не один. Продолжать пространные размышления ему не дали быстрые шаги совсем неподалеку. Со стороны главной улицы в проход между зданиями завернул человек, но это определенно был не Ромул, но и не профессор Гудман, что слабо обрадовало. Впрочем… мужчина в потертой джинсовке слишком цепко оглядел узкое пространство и определенно целенаправленно направился к Алиоту. Рэнд напрягся, заметив, как незнакомец слишком уж странно держит руку на левой части незастегнутой куртки, словно готовясь в любой момент одернуть её и… вероятно, выхватить оружие, как сделал Гудман в морге в пятницу. Алиот подобрался, хотя умом понимал, что бежать нет смысла: если у мужчины пистолет, он попадает с такого расстояния в любом случае, неважно насмерть или нет, потому что в магазине всегда есть следующая пуля. Незнакомец в самом деле начал отодвигать полу куртки, однако следующий его стремительный шаг был последним. По проходу между зданиями пронесся глухой едва уловимый обычным слухом хруст. Для Алиота звук был сродни оглушительному треску льда при резком перепаде температур. Рэнд торопливо поднял глаза от рухнувшего на асфальт мужчины, с повёрнутой под неестественным углом головой, чтобы встретиться взгляд с довольно усмехнувшимся Ромулом. – Извини за опоздание, – его усмешка расползлась шире, – Не думал, что они так быстро здесь нарисуются. – Полагаю, Гудман тоже уже в пути… – пробормотал Алиот, тратя все моральные силы на то, чтобы не опустить глаза обратно на труп. Ромул досадливо цокнул и устало закатил глаза. – Вечно он всё портит и лезет без приглашения, иногда он страшно меня бесит. Неважно, идём! Полагаю, ты очень хочешь меня расспросить… – Для начала, я очень хочу дать тебе по лицу, – честно сообщил Рэнд, впрочем, безропотно направившись следом за мужчиной. Ромул сначала фыркнул, а затем вовсе расхохотался. Они остановились у какого-то старого и явно нежно лелеемого Шевроле. Алиот в этом совершенно не разбирался и не видел необходимости начинать. – Думаю, ты имеешь на это право, но предлагаю отложить это до того момента, как мы откажемся в более подходящей обстановке. Честно говоря, не думал, что Гудман как-то выйдет на тебя, хотя он довольно наблюдательный и скорый на расправу малый, так что… – Я уже в курсе, – прервал его Рэнд, раздражённо сощурившись, – Он пустил мне пулю в лоб. – О… – лицо Ромула окрасилось крайней озадаченностью, это, однако, никак не отвлекало его от того, чтобы открыть пассажирскую дверь, – Тогда тебе в самом деле стоит дать мне по лицу, этого точно не должно было случиться… Алиот поджал губы, но не стал комментировать и покладисто опустился на сидение. По крайней мере, его не собирались оставлять на произвол судьбы. Хотя, мысль об очередном трупе, которые определенно появлялись в этой истории слишком часто, несколько его нервировала, как и факт того, что их безусловно всё ещё преследуют. – Не делай такое несчастное сложное выражение лица как будто берёшь в уме интеграл, – Ромул плюхнуться на водительское место и тут же повернул ключ зажигания, – Оно тебе совершенно не идёт. Алиот дёрнул плечом и недовольно скосил взгляд на собеседника. – Меня немного нервирует неспрятанный труп, валяющейся почти посередь улицы, уж извини. И то, что он очевидно связан с человеком, который очень хочет смерти… определенно не только моей. Ромул насмешливо фыркнул и автомобиль тронулся. Рэнд неожиданно испытал смутное облегчение от того факта, что они покидают это место. – Это очередной протеже Гудмана и, соответственно, проблема Гудмана, как объяснять его смерть родным и отчитываться перед своей смешной кураторшей в ФБР. Не бери в голову, – Ромул усмехнулся, – На его потуги в косплее Ван Хельсинга просто забавно смотреть, особенно, когда они безуспешно, но так упрямо продолжаются на протяжении последних тридцати лет… Это довольно занятная история, но довольно длинная, так что расскажу как-нибудь потом. – Полагаю, тебе есть что рассказать мне в первую очередь, кроме этого. Мужчина согласно хмыкнул и кивнул, набирая скорость на прямом отрезке дороги без светофоров. Алиот неосознанно выдохнул и наконец расслабленно откинулся на спинку сидения. Пути назад не было, но так оказалось даже лучше. В его голове всё ещё была полная каша, но теперь он мог сказать, что это всё не было безумием. Думать иначе Рэнд себе просто запретил. В какой-то мере это даже можно было назвать счастливым избавлением от всего, что гложило его уже давно: медицина, морг, неисполнимость давних желаний. Бегство от угрюмой омерзительной реальности и раньше устраивало Алиота практически в любом виде – он уже давно практиковал отрицание и самообман, хотя продолжал яростно отрицать простое безумие. Но теперь он был не один в этой запутанной каше… хотя бы на некоторое время. И возможно у него скоро получится понять, что же, чёрт возьми, на самом деле произошло с ним за эту неделю и по какой причине. В любом случае, впереди его ждало что-то намного более захватывающее и интересное, чем то, что он без особого сожаления оставлял позади.