Академия «V»

      Вообще-то Стив сказал, что завтра они встретятся после школы, обязательно заедет за ней на своём стареньком разваленном пикапе, и они покатят в торговый центр, чтобы напиться газировки в 7-Eleven. Сказал, что в первую очередь купит себе чего-нибудь крепкого и забросит на заднее сидение, потому что у него намечается «романтик с крутой девчонкой». И Габриэль согласилась. Всё это только ради того, чтобы не возвращаться домой и не поддаваться унынию от осознания, что каникулы кончились, а дни совсем скоро станут однотипными, полными школьной рутины.       Чего не скажет про себя Стив. Ему двадцать два, но он всё ещё не превратился в презентабельного взрослого, который знает, как именно он хочет провести оставшуюся жизнь. Ни малейшего представления о том, как платить по счетам, ремонтировать забор, а самое главное - нести ответственность за свои поступки. От того каждый его день - калейдоскоп.       Габриэль кидает взгляд на наручные часы, натянутые поверх длинного рукава. Она ждёт его на стоянке уже добрые сорок минут. Если бы Габи знала, что Стив в очередной раз опоздает, уже давно сидела бы на заднем сидении автобуса и делала вид, что второй наушник не барахлит и она точно не слышит, как Дженни щебечет про своего нового парня.       — Габи! Эй, Габи!       Наконец-то.       Высунувшись почти до половины из окна, Стив машет рукой. Он загоняет тарахтящий, кряхтящий и совершенно точно умирающий пикап на стоянку. Встаёт на два парковочных места и, не глуша мотор, выходит.       — Привет, малыш. Ну ты как?       — Было бы лучше если бы ты, чёрт возьми, выполнял свои сраные обещания.       Габриэль поднимается с бордюра, дважды ударяет себя ладонью по заднице, стряхивая пыль и песок, и направляется к машине.       — Если бы твоя Ма уделяла больше времени моему воспитанию, я стал бы столь же пунктуален. Грузись, да покатили.       — Если бы наша мама уделяла больше времени твоему воспитанию, ты бы не был таким придурком.       — Да брось, Габриэль, — Стив намеренно обнимает её за плечи, чтобы в следующий же момент потрепать по волосам. Все труды по утренней укладке копны чёрных кудрей насмарку.       — Хватит! Стив!       Она ударяет его ладонью по руке, раздраженно отталкивает и обходит автомобиль. Дверца открывается не сразу, замок несколько раз щёлкает, Габи дергает и тянет на себя. Когда-нибудь Стив поменяет развалюху, обязательно накопит на что-то приличное или возьмёт кредит. А пока его трак разваливается, и несколько раз в неделю можно увидеть, как Стив тащит запчасти в гараж.       Откинув леопардовую подушку на заднее сидение, Габриэль садится в машину.       — Опять возил Мэгги? Дай ей волю, она скоро тебе и тапочки домашние тут оставит.       — Уже оставила. Я не про тапочки, если что.       Временами Стив бывает мерзким. Даже слишком. Он не стесняется в выражениях при Ма, и вряд ли его беспокоит, сколько похабных шуточек вылетело изо рта при отце. Но это даже и к лучшему, иначе был бы он собой?       Габриэль устраивается на сидение. Машина выезжает с парковки на подъездную дорожку.       — Когда у вас начинаются полноценные занятия теннисом?       — Сегодня было организационное собрание. В конце следующей недели, когда объявят расписание на этот год, думаю, определюсь, когда буду кататься на тренировки.       Брат кивает. Каким бы Стив не был козлом для своих друзей, он никогда не отказывается довезти и забрать Габриэль. Если только не выясняет отношения с Мэгги, но это почти для него святое.       Машина огибает школу, выезжает на полупустую дорогу. И только после этого Стив прибавляет радио. В его автомобиле неизменны две вещи: вечный хаос на заднем сидении и рок-станция, где непременно каждый день и не по разу будут крутить что-то от Nickelback. Песни для сорокалетних неудачников, не способных отпустить свою бывшую. Габи не бывает против.       — Мама просила купить моющее средство и молоко.       — Ага, разберёмся, малыш.       Сейлем уже окрасился пламенем вечернего пожара, но это не повод соглашаться на меньшее и отказывать себе в удовольствие поболтаться где-то вне дома. Сплошные предрассудки, что в городе вечерами происходит чертовщина. Она происходит везде, просто где-то на это обращают чуть больше внимания.       Парковка перед магазином оказывается заставлена, и добрые десять минут Стив пытается воткнуть пикап в каждую более-менее подходящую дыру. Но вынужден обреченно бросить машину далеко от входа.       — И что им всем не сидится дома. Словно выперлись только меня раздражать.       — Много чести, Стиви.       Раздвижные двери расходятся в стороны, и их обдаёт холодным воздухом из кондиционера. Только теперь Габи понимает, как сильно она вспотела. Взять бы полотенце с ближайшей полки и хоть немного вытереться. Подобные мысли когда-нибуль поосещают даже самого цивилизованного и порядочного человека. И все же она не свинья какая-нибудь.       Пока Стив отправляется выполнять свой план, Габи направляется к холодильнику с мороженым. Прямиком мимо полок с охлажденными продуктами и заморозкой. Приятно опустить ладонь в холодильник.       — Привет, Габриэль, — знакомый голос раздаётся со спины, но Габи не успевает развернуться. Ладонь размахов опускается ей на плечо, как раз рядом с шеей. И вся ледяная крошка в ней ссыпается за шиворот. Габи роняет шуршащую упаковку с мороженым, нелепо отряхивается, пока парень рядом ехидно посмеивается.       — Твою мать, Джонни! Придурок! Это Стив тебя подговорил? Да я ему сейчас! И тебе заодно.       Сдвинув в сторону крышку морозильника, Габриэль зачерпывает лёд прямиком из лотка с замороженными креветками и размазывает его по лицу уклоняющегося Джонни.       — Туше! Сдаюсь, сдаюсь! Никто меня, к слову, не подговаривал. Я его вообще даже не видел.       Почти похоже на правду, но Габи уже привыкла не доверять всему, что говорит Джонни про её старшего брата. Последний уже давно его персональный айдол. Джонни не скопировал у Стива разве что татуировки и отвращение к мясу.       — Сволочь ты, Джонни.       — Не без этого.       По спине стекает противная капля, прямиком до поясницы, под пояс джинсовых шорт. Она бы бросила в него ещё немного, но сдерживает порыв. Джонни протягивает мороженое в блестящей упаковке, и Габриэль чуточку смягчается. Уже вместе с другом она направляется к аппарату с газировкой.       — Уже знаешь, что Дженни в этом году перевелась в другую школу?       — Ну, она с родителями переехала в другой штат, было бы странно, если бы она осталась доучиваться здесь.       — А не странно сваливать за год до окончания школы? Они могли бы дождаться, пока она поступит в колледж.       — Не вижу проблемы. Не всем хочется учиться в Сейлем-Стейт.       Джонни закатывает глаза.       — Я просто хочу сказать, что это как-то неправильно. И я разочарован.       Габриэль старается об этом лишний раз не думать. Ведь есть ситуации и обстоятельства, в которых нет возможности что-то поменять. И какой бы Дженни не была им с Джонни подругой, всё равно они не в силах заставить её родителей отменить переезд.       Стив возникает рядом, как это обычно с ним бывает, внезапно.       — Эй, малыш. Похоже, тебе придётся добираться домой самостоятельно. Мне нужно срочно смотаться по делам.       — Серьёзно? — Габриэль вскидывает брови. — Мы только притащились сюда.

***

      У неё нет обиды на Стива, хотя она с удовольствием бы прибила его. И ей вполне хватило бы для этого ракетки для тенниса. Джонни довёз ровно до перекрёстка, высадил у одиноко моргающего светофора. И распрощавшись на теме невыносимости отношений Стива и Мэгги, Габи направилась в сторону дома.       Ещё не настолько поздно, чтобы улица была пуста, но эта часть города всегда словно бы вымирает в самый неудачный момент. Жизнь на ней замирает, чтобы ближе к рассвету запуститься вновь.       Габриэль, сосредоточенно распутывая наушники, даже не замечает, как тень на противоположной стороне дороги отделяется от дерева. В самый последний момент она поднимает голову. Крик вырывается из груди прежде, чем жуткий смрад ударяет в нос. Перед ней не человек, а то, что от него осталось. Жуткое лысоватое существо, нижняя губа иссохлась и потрескалась и не прикрывает длинные острые клыки.       Это всё, что выхватывает её беспорядочный взгляд, прежде чем тело пронзает боль. Клыки вонзаются в шею. Тварь присасывается к ней, как измученный жаждой человек к стакану с водой. Мерзкое причмокивание раздаётся над самым ухом. Мозг в отчаянии отдаёт сигнал «S.O.S.». Беги, спасайся, помоги сама себе, Габриэль! Но тело в оцепенении, ни руки, ни ноги не подчиняются.       А тварь будто понимает её беспомощность. Новая вспышка боли пронзает спину. Голодное чудовище разрывает ткань футболки на спине, загоняя цепкие когти глубоко под кожу.       В глазах мутнеет. Конечности ватные и неприподъемные. И только хватка зверя не даёт ей окочательно обмякнуть. Под тяжестью глаза закрываются. А потом кто-то отдергивает тварь от неё. Но у Габриэль нет сил взглянуть на то, что происходит. Голова ударяется об край бетонного бардюра. Она умирает, эта мысль рассекает сознание. Она умирает в нескольких футах от дверей дома.       Звуки борьбы прекращаются резко. И кто-то склоняется над Габриэль. Рука в перчатке касается щеки, поворачивает голову, указательный палец приподнимает веко.       — Успел, урод. Ликвидируем, сэр? Пока есть возможность.       — Так мы ничего не добьёмся. Оставь её, только приведи всё в порядок.       Размытое лицо немолодого мужчины мутнеет ещё больше.