Перекрёсток судеб

Чонгук почувствовал, что он дома, и внутренне расслабился. «Главное, что дома», — подумал он. Тэхён же смотрел на Чонгука, будто видел его впервые — он ещё не видел его таким. Чонгук и правда внешне выглядел так, будто был пьян. Почти не мог говорить, дышал прерывисто, не мог стоять на ногах, его шатало. Действительно, это напоминало человека, который просто напился. Но теперь Тэхён знал: дело не в этом. Что-то другое. Какие-то наркотики. Он подошёл ближе, присел на корточки, заглянул в лицо Чонгуку. Чонгук сквозь полуприкрытые веки узнал Тэхёна. — Тэхён... Прости меня, пожалуйста. — За что, Чонгук? Я так понимаю, ты ни в чём не виноват. Чонгук яростно затряс головой: — Нет-нет-нет, я не виноват, но... Он попытался поднять руку, помахать указательным пальцем: — ...но всё же моя вина. Я позволил. Был невнимателен. Мне... что-то подсыпали в кофе. Представляешь? В кофе. А потом ещё и напоить хотели. Тэхён немного поморщился: — Да, я чувствую запах алкоголя. От тебя пахнет. — Мне так противно, Тэхён... Тэхён вздохнул, подошёл вплотную, взял его под руку: — Пойдём, Чонгук. Будем ложиться спать. — Тэхён... так ты меня прощаешь? — умоляюще спросил Чонгук. — Чонгук-и, конечно, я тебя прощаю. Не за что тебя прощать. — Как это не за что? Я же тебя так подвёл... Тэхён напрягся: — В чём ты меня подвёл? — В том, что позволил прикоснуться к себе... этой суке. Тэхён замер, анализируя, что он чувствует и как должен отреагировать. Всё ещё оставалось неясным, не было определено, что между ними происходит. Они не обсуждали, находятся ли они сейчас в отношениях. И можно ли вообще назвать то, что между ними, отношениями? Если отношения, то какие? Ведь они же... не геи... Они не обсуждали, хотят ли вообще этих отношений. Потому что пока получалось так, что они просто взрослые люди, взрослые мужчины, которые экспериментируют. Как и говорил Тэхён, познают новую грань своей новой сексуальности. Поэтому Чонгук не обещал ему никакой верности. А Тэхён не говорил, что она ему нужна. Нет. В отношениях Тэхён был абсолютно уверен: одной из основ является именно верность друг другу. Но отношения — это всегда договор, когда люди знают, что нужно друг другу, договариваются об этом. И обещают, что их отношения будут эксклюзивными, что в них не будет других лиц. А они пока ни о чём не договорились. Пока Тэхён размышлял обо всём этом, он продолжал тащить Чонгука за собой к лестнице. С каждым шагом это становилось всё сложнее — Чонгук был тяжёлым, почти не держался на ногах, его ноги постоянно запутывались, а тело шаталось из стороны в сторону, едва не сваливая Тэхёна. Но Тэхён тоже был сейчас довольно сильным, так что как-то успевал его удерживать. Пройдя мимо гостиной, он на минутку задумался, может, лучше положить его на диван? Но потом передумал. «Если бы я был в таком состоянии, где бы хотел оказаться? Хотел бы я проснуться на диване?» Поэтому решил всё-таки подниматься наверх. — Поднимайся по лестнице... Чонгук почти полз на коленях. Тэхён не чувствовал к нему ни негатива, ни раздражения, просто спокойно помогал. Потому что сейчас Чонгук действительно нуждался в помощи. Тот то что-то бормотал, то снова умолял о прощении, а Тэхён повторял: — Всё в порядке. Не за что просить прощения. Наконец они поднялись на второй этаж. Чонгук, спотыкаясь, добрался до своей спальни, они ввалились в комнату и тут Чонгук, похоже, окончательно осознал, что он дома. Тело его совсем расслабилось, он опустился на колени, а потом распластался на полу. Тэхён наклонился к нему: — Чонгук-и, давай раздеваться. Нужно снять эту одежду. Чонгук сначала кивнул, потом отрицательно затряс головой: — Тэхён... я такой грязный. Я такой грязный... — Чонгук, ну что ты такое говоришь? — Я везде грязный! — ответил Чонгук, начиная махать руками, будто пытаясь стереть что-то со щёк или шеи. — Чонгук-и, давай разденемся. Ты ляжешь спать, а утром примешь хороший душ. — Нет! — почти закричал Чонгук. — Я не лягу в нашу кровать таким грязным! Тэхён улыбнулся. «В нашу кровать». Ему это понравилось. — Чонгук-и, что ты предлагаешь? — Я очень грязный... Я не могу так лечь. Оставь меня, я буду спать здесь. Тэхён подумал, что нужно будет напомнить Чонгуку не только избегать алкоголя, но и вообще любых других «экспериментов». «Очень сложно с ним в таком состоянии...» — Ладно, Чонгук-и. Начнём с раздевания. Чонгук то бормотал, то всхлипывал, то снова повторял, что он «очень грязный». Снять пиджак было легче всего. Тэхён аккуратно сложил его на кресло. Потом приступил к расстёгиванию рубашки. Чонгук попытался оттолкнуть его руки и начал рвать ткань, но Тэхён успел расстегнуть все пуговицы. — Выбрось её! — сказал Чонгук. — Что именно? Рубашку? — Выбрось. Даже не оставляй в комнате. Тэхён удивился: — Почему? Её можно просто постирать. — Нет! — громче произнёс Чонгук. — Я не хочу этой рубашки в своём гардеробе. Она... она касалась её руками. Она осквернила её. Теперь эта рубашка грязная. Тэхён успокоил его: — Хорошо, выбросим. Дошла очередь до брюк. Тэхён снова подумал о том, что в таком состоянии Чонгука раздевать намного легче, чем когда он в полной отключке. Совсем не то, что было той ночью. Расстегнув пояс, пуговицу, молнию, он стянул с Чонгука брюки. — Выбрось их. Не хочу видеть. Они воняют... воняют ею. — Хорошо, хорошо, — согласился Тэхён. — Брюки тоже выбросим. Сняв носки, Тэхён протянул руки к Чонгуку, чтобы помочь ему подняться. С первого раза не получилось, но со второй попытки он поставил Чонгука на ноги. — Давай ложиться. — Нет-нет-нет, я грязный. Не хочу ложиться в нашу чистую кровать таким грязным. — Ну ладно, тогда в душ. Чонгук невнятно заскулил. Тэхён словно сам себе сказал: «Значит, в душ. Да? В душ. Ты меня мыл, я тебя ещё не мыл... Возможно, сегодня именно тот день».

***

Он помог Чонгуку зайти в ванную комнату и провёл его под душ. Даже душ у Чонгука был современный — много пространства, в стене ниши для косметических средств, тропический душ с разными режимами подачи воды, несколько дополнительных леек. А с противоположной стороны от леек была высокая лавка-ступенька, на которой можно было сидеть. Именно сюда Тэхён и посадил Чонгука. Чонгук оставался в белье, поэтому Тэхён решил, что его лучше снять сейчас. С трудом, но ему удалось это сделать. Чонгук почувствовал, что сидит, привалившись к стене, и начал постепенно крениться набок. Тэхён старался удерживать его более-менее ровно, а тот прилагал последние силы, чтобы сидеть прямо. Тэхён также разделся до белья, закрыл двери душевой кабины и включил сначала тропический душ. Он подождал, пока воздух в кабинке станет влажным и тёплым. Потом взял одну из леек, переключил воду на обычный поток и подошёл к Чонгуку, начиная смывать с него ту «грязь», о которой он говорил. Когда тело было хорошо смочено, Тэхён снова включил тропический душ и взялся за шампунь. Он набрал немного в ладони, вспенил и нанёс на волосы Чонгука, тщательно их моя. Тэхёну это действительно нравилось, никогда раньше он не делал ничего подобного. И теперь он наслаждался тем, что человек, который ему нравится, был здесь, с ним, в этом маленьком пространстве, доверял ему настолько, что мог расслабиться, а Тэхён мог о нём позаботиться. Сам процесс мытья был приятным — касаться кожи, намыливать её, делать чистой. Поэтому он не спешил, намеренно растягивая время, очень тщательно промыв волосы, а потом снова переключил воду на лейку, чтобы смыть шампунь. Потом взял гель для душа, нашёл губку и начал намыливать Чонгука. Теперь он чётко видел те места, где на коже осталась помада — щёки, подбородок, шея, плечи, даже грудь. И, похоже, помада была чрезвычайно стойкой, поэтому Тэхёну пришлось приложить усилия, чтобы её оттереть. Но он действовал аккуратно, без спешки, и в конце концов сумел смыть все следы. Он добавил ещё геля, вспенил его на коже Чонгука, вымыл шею, грудь, живот, руки. Потом немного развёл его колени, прислонил его лоб к своему животу и намылил спину. Потом перешёл к ногам — бёдра, голени, ступни. Тэхёну это всё казалось настолько естественным — так ухаживать за человеком, который ему так нравится. «За своим любимым человеком?» — мысль мелькнула в голове. Возможно, да, за любимым. Тэхён даже здесь говорил сам себе, что это тоже эксперимент. И этот эксперимент показывал, насколько ему это нравится. Он подумал, что, возможно, это даже могло бы стать его фетишем — мыть Чонгука, так управлять процессом, чувствовать, что человек настолько доверяет, что полностью отдаётся в его руки. Закончив с мытьём тела, Тэхён смыл всю пену, нашёл средство для интимной гигиены. Нанёс его на пальцы, растёр между ладонями, опустился ниже, развёл колени Чонгука ещё шире и аккуратно промыл его мошонку, член, действуя очень нежно и мягко. Он поймал себя на мысли, что ему чрезвычайно нравится это делать, и даже остановил себя, чтобы не задерживаться на этом процессе, ведь сейчас цели были другие. Смыв всю пену, он ещё некоторое время просто поливал Чонгука из лейки тёплой водой, гладя его плечи, руки, шею, грудь. В какой-то момент Чонгук откинул голову назад, уперевшись затылком в стену, его губы приоткрылись. Тэхён ничего не мог с собой поделать, так привлекательно это выглядело. Он наклонился, опёрся на колени Чонгука ладонями и поцеловал его. Чонгук сначала не отвечал, но Тэхёну и этого было достаточно. Снова, как тогда, Чонгук был почти в отключке, и ему было приятно просто касаться этих губ, больше пробовать, чем целовать. И сейчас, несмотря на лёгкий алкогольный аромат, он чувствовал, как приятно их целовать, как приятно быть так близко к Чонгуку, вдыхать аромат его шампуня, его геля для душа, чувствовать, что это он сделал его чистым. Тэхён так увлёкся, что не заметил, когда Чонгук начал отвечать на поцелуй. Он приоткрыл глаза и увидел, что Чонгук немного пришёл в себя, также приоткрыл глаза, поднял руки, погладил Тэхёна по предплечьям. — Мы давно здесь? — спросил Чонгук. — Давненько. Ты уже чистый. Я тебя помыл. — Спасибо... спасибо, Тэ... — сказал Чонгук и снова потянулся к его губам. Тэхён наклонился, и поцелуй углубился. Хотя Чонгук отвечал, Тэхён видел, что он действует, почти ничего не осознавая. Оторвавшись, Тэхён чмокнул его в губы ещё раз, полил тёплой водой его плечи, грудь, руки. Во время этих действий он замечал, как Чонгук медленно моргает, пытаясь не отключиться. Когда Тэхён уже собирался поставить лейку на стойку, Чонгук вдруг поднял руки, положил ладони на его бёдра и притянул к себе, уткнувшись лбом в живот. Просто обнимал. Что-то шептал, но Тэхён не разобрал. А потом резкое движение. Чонгук поднял лицо, взглянул на Тэхёна и рывком стянул с него мокрое бельё. Тэхён удивился, но не смутился. Расставил ноги шире для устойчивости, упёршись руками в стену, а Чонгук опустил взгляд в его пах. Член Тэхёна был наполовину возбуждён — несмотря на то, что он старался не думать о возбуждении, просто находиться в душе с обнажённым, мокрым Чонгуком, которого он сам мыл, уже было достаточно. Несколько секунд Чонгук смотрел, словно изучая. Потом провёл ладонью вдоль бёдер Тэхёна, взял его член в руку и несколько раз провёл вверх-вниз. Тэхён почувствовал волну приятного трепета, тихо застонал. Чонгук повторил движение, а потом раскрыл рот и взял его член. Ноги Тэхёна подкосились. Он не ожидал, хоть и понимал, что когда-нибудь это должно случиться, сейчас это было неожиданно. Чонгук, почти в отключке, но с такой уверенностью взял его в рот. Двигал головой вперёд-назад, то оставляя во рту только головку, обводя языком, то погружаясь глубже. Тэхён чувствовал, как его член твердеет с каждой секундой, наполняясь кровью. Удовольствие перемешивалось с напряжением — он еле сдерживался, чтобы не начать двигать бёдрами, не продвинуться глубже. Но понимал: в таком состоянии Чонгука это не стоит делать. Поэтому он только крепче упёрся руками в стену, расставил ноги ещё шире и отдался его действиям. Чонгук действовал, как в трансе, он сам обезумел от желания. Вот это удовольствие. Пока Тэхён его мыл, Чонгук то терял сознание, то приходил в себя, и ему было так хорошо, тепло, комфортно. Быть с Тэхёном так близко — это всегда удовольствие. Осознавать, что сейчас Тэхён касается твоего тела, водит пеной по твоей коже, ласкает, ласкает своими прекрасными ладонями каждый сантиметр твоего тела, очищая тебя от чужой энергии, от чужих поцелуев, от чужих прикосновений. Чонгук таял от этого. В те секунды, когда ему удавалось приоткрыть глаза, он наслаждался тем, как выглядит Тэхён: высокий, стройный, этот плоский живот прямо перед его глазами, эти длинные чудесные пальцы, это божественно красивое лицо, эти мокрые волосы, что прилипли к вискам и лбу. Чонгук любовался им. И когда Тэхён подошёл особенно близко, Чонгук почувствовал, как во рту начинает собираться густая слюна. Он поймал мысль, о которой говорил Тэхён: когда твоё желание сильнее тебя, когда твоё тело знает, что делать, даже когда ты сам ещё не готов. Когда во рту накапливается вязкая густая слюна именно для того, чтобы взять этот прекрасный большой член, обволакивать его своей слюной, посасывать, глотать. Сейчас Чонгук чувствовал то же самое. Его челюсти ныли от того, насколько хотелось ощутить этот член в своём рту. Что делать он понимал теоретически, ведь сам такого никогда не делал, но знал: если довериться своему телу, оно само будет знать, как действовать. Поэтому, когда он снова увидел, насколько близко стоит Тэхён, а тем более когда тот наклонился и начал целовать его, Чонгук больше не мог и не хотел сдерживаться. И в этом не было необходимости. Он как можно скорее, пока они не вышли из этой душевой кабины, стянул с него бельё. И с удовольствием взял в руку его член. Большой. В меру длинный. Красивый. Твёрдый. Кожа горячая и бархатистая. Так приятно водить по нему рукой. Чонгук полностью отдался своим инстинктам. Закрыл глаза и просто начал получать удовольствие. Сначала удовольствие от члена в руке. Потом удовольствие от члена во рту. Хотелось сосать его, облизывать, хотелось как можно шире раскрыть рот, чтобы как можно дальше продвинуть его член в себя, почувствовать эту бархатистую большую головку на своём нёбе, на щеках, в горле. Чонгук даже не думал, он просто принимал член настолько глубоко, насколько его тело и горло были готовы. И получилось довольно глубоко. Он чувствовал, как его горло распирает, как это было приятно — чувствовать, как растягиваются губы, как они скользят по этому бархатистому члену. Как приятно было ощущать его губами, языком, глоткой, руками. Как его любимый Тэхён... «Его любимый?» Его любимый Тэхён дрожал. Дрожал от удовольствия. Чонгук телом ощущал вибрацию от его стонов, таких красивых, грудных, бархатистых. Он не мог насытиться, сосал и сосал, вбирая член глубже и глубже. Его губы скользили вперёд-назад по толстому бархатистому стволу. А когда он почувствовал пульсацию, то понял — сейчас Тэхён кончит. И в этот момент он хотел ощутить этот член максимально глубоко в своём горле. Поэтому не отводил головы, а наоборот насаживался ещё глубже. Через несколько секунд он почувствовал ладонями, как дрожит Тэхён, вибрацию его голоса. Как его горло обдаёт горячая волна, как в его рту, на языке, на губах дрожит и пульсирует член. Только когда член перестал пульсировать, Чонгук выпустил его изо рта, облизал губы, если хоть капля спермы попала на них, он хотел её слизать. Как завороженный, он смотрел на член Тэхёна: сначала тот оставался полувозбуждённым, а потом медленно опадал. Тэхён же стоял и мелко дрожал. Чонгук снова откинулся спиной к стене, положил затылок на горячий кафель и поднял глаза. Над ним стоял Тэхён, упёршись руками в стену, с закрытыми глазами, на его лице был настоящий экстаз. Чонгук самодовольно улыбнулся... и отключился. Когда Тэхён пришёл в себя, переводя дух, он посмотрел на Чонгука — теперь тот был точно в отключке. Он взял лейку, которую до сих пор держал в руке, смыл с его губ и щёк следы, обмыл свой пах и наконец поставил её на место, выключив воду. Ноги его ещё дрожали. «Каждый раз новый сюрприз», — подумал Тэхён. «Снова невероятно сильный оргазм. Снова как будто впервые». Как говорил ему когда-то Чонгук, так теперь мог бы сказать Тэхён: такого минета у него никогда не было. Никогда не было настолько ярко, приятно, сногсшибательно. И он понял: дело не в том, что Чонгук сделал что-то по-новому или по-другому. А просто потому, что это был он. Тэхён открыл дверь душевой кабины. Протянулся за полотенцем, сначала обтёр себя, потом взял сухое и насколько мог аккуратно промокнул волосы Чонгука, вытер его. Взял его за руки, почти взвалил на себя и повёл в комнату. Чонгук шёл уже на автомате. Подойдя к кровати, Тэхён откинул одеяло и осторожно уложил его. На этот раз он уложил его как следует — головой на подушку, поправил руки, накрыл одеялом. Задумался, стоит ли одеваться, но решил, что не хочет. Поэтому залез на свою сторону кровати и несколько минут просто лежал, глядя на лицо Чонгука — такое спокойное, безмятежное, с ровным дыханием. Потом передвинулся ближе, обнял его за грудь, перекинул ногу через его бёдра, закрыл глаза и заснул.