Перекрёсток судеб

Чонгук удивился, когда, зайдя в дом, не увидел в прихожей Тэхёна. Это уже стало настолько привычным, что каждое утро Тэхён приходил на кухню, проводил с ним время и провожал на работу, а вечером встречал с работы. Чонгук привык к тому, что, заходя в дом, он чувствовал тепло. Не просто тепло от отопления, а тепло на душе. В каком бы настроении он ни был, всегда, когда он переступал порог и видел Тэхёна, его губы сами собой растягивались в улыбке. Раздражение, возможно, злость, другие эмоции дня — все это просто таяло, когда он видел это теплое лицо, эти карамельные глаза, когда замечал, как мягко Тэхён улыбается ему, как ждет, пока он снимет обувь, подходит и обнимает его. И поэтому сейчас Чонгук почувствовал, что ему этого не хватает. Он снял обувь и, не снимая верхней одежды, прошел сразу же в комнату Тэхёна. Как обычно, дверь была открыта. Он увидел, что Тэхён сидит за столом, откинувшись на спинку кресла, и задумчиво смотрит в экран. На экране были какие-то новости дизайна — Чонгук заметил изображения интерьеров, мебели. Сам же Тэхён, похоже, был глубоко погружен в мысли. Стул стоял спиной к двери, поэтому Тэхён не заметил его. И когда Чонгук, как всегда, легко постучал в дверь, Тэхён не услышал. Тогда он, стараясь не делать резких движений, чтобы не издать громких звуков и не напугать Тэхёна, аккуратно подошел сзади. Мягко положил руки ему на плечи, наклонился и поцеловал того в щеку. Тэхён вздрогнул-таки от неожиданности. — Тэхён-а, у тебя все хорошо? — спросил он. — А? Да, все хорошо... Ты уже дома? Тэхён обернулся, посмотрел на Чонгука, улыбнулся, потом снова повернулся к экрану. Взглянул на время. — Прости, я не услышал, как ты пришел. Задумался. Чонгук подошел к столу, сел на него, расставил ноги и протянул Тэхёну руки, потянув его к себе. Тэхён поднялся, подошел близко к Чонгуку и устроился между его ног. Снял шарф, расстегнул его пальто, пиджак и обнял за талию. — Что случилось у нашего Медвежонка? — мягко проговорил Чонгук, отводя волосы Тэхёна со лба и заправляя пряди за ухо. Тэхён закатил глаза: — Ну, Чонгук-и. Я взрослый мужчина, какой же я медвежонок? Чонгук мягко засмеялся: — Ну вот, натурально же Медвежонок. — Он поцеловал Тэхёна в щеку, потом в скулу, кончик носа и наконец в губы — мягкий, влажный поцелуй. Тэхён ответил, закрыл глаза и уперся лбом в лоб Чонгука. — Так о чем же ты думал, Медвежонок? — спросил Чонгук, проводя руками выше по спине и прижимая Тэхёна к себе еще немного ближе. — Ну... я думаю, нам вообще нужно поговорить, — сказал Тэхён. От этих слов Чонгук напрягся. Он не знал, чего ожидать, но очень волновался, не хочет ли Тэхён поговорить о них, об их отношениях, о том, что между ними происходит. С того вечера, когда они решили, что между ними все-таки есть отношения (которые просто начались нестандартным образом), они больше не обсуждали это. Никаких новых слов они друг другу не говорили. Просто называли друг друга ласковыми словами и делились тем, как им нравится то, что происходит между ними. Хотя на самом деле каждый давно уже чувствовал намного больше. Если честно, ни один из них не мог бы точно сказать, когда это началось. И Чонгуку, и Тэхёну казалось, что особый интерес возник не просто как к незнакомцу, или не как к спасителю (в случае Тэхёна), или как к гостю в доме (в случае Чонгука). Это было иначе с самого начала. И сейчас что-то внутри каждого из них растет. Что-то новое. Поэтому Чонгук напрягся, нахмурился, немного отстранил Тэхёна от себя и посмотрел ему прямо в глаза: — Тэхён-а... Ты хочешь поговорить? О... наших отношениях? — спросил он то, о чем думал. Тэхён еще несколько секунд оставался в своих мыслях, а потом до него дошло, о чем спросил Чонгук. Он посмотрел ему прямо в глаза и отрицательно замахал головой: — Нет-нет, нет! Не о нас, Чонгук-и. Он убрал руки с его талии, поднял их выше, обнял Чонгука за шею, одной рукой прижимая к себе, а другой — уже знакомым, привычным движением — положил ему на затылок, вплетая пальцы в его волосы. — Нет, дело в другом. Это касается меня и всей этой истории... Чонгук немного выдохнул, согласно кивнул, думая о том, что и правда пришло время поговорить и об этом. Тэхён перевел взгляд на панорамное окно, за которым виднелся вечерний двор. Середина октября, в семь вечера уже было темно. На заднем дворе тускло горели фонари уличного освещения. Он кивнул в сторону окна: — Пойдем, я тебе кое-что покажу. И заодно поговорим. Чонгук не понял, о чем идет речь, но беспрекословно согласился идти за Тэхёном куда угодно. — И не раздевайся, — добавил Тэхён. — Вечера уже прохладные. Чонгук пошел за обувью, Тэхён тоже обулся. Накинув теплый свитер, он достал из шкафа большой шерстяной плед, подождал, пока Чонгук будет готов, и они вышли через дверь комнаты Тэхёна на небольшую веранду. Там, как и раньше, стояли плетеные лежаки, низкий журнальный столик и уличный инфракрасный обогреватель — высокая металлическая конструкция, внутри которой будто горел факел или огонь. Тепла от него хватало, когда люди сидели на лежаках. Тэхён показал Чонгуку на один из лежаков. Чонгук сел, упираясь в спинку, расставив ноги по обе стороны сиденья. Тэхён включил обогреватель, подошел к Чонгуку и укрыл его пледом. Плед был настолько большим, что хватило на обоих. Он сел спиной к Чонгуку, полностью прижавшись к его груди, вытянул ноги на лежак и плотно укрылся пледом вместе с ним. Чонгук спросил: — Что ты хочешь мне показать? Тэхён достал что-то из кармана — небольшой пульт. Нажал кнопку, и задний двор озарился мягким теплым желтым светом гирлянд. Чонгук завороженно смотрел на это зрелище. Свет был не очень ярким, но от его теплоты и уюта сердце щемило. Вечерний двор теперь казался сказочным: еще зеленый газон, убранные на зиму клумбы, осенние деревья, теплый свет фонарей и теперь еще и гирлянды. — Это очень красиво, — прошептал Чонгук Тэхёну на ухо, поцеловав его в щеку. — Ты это сделал? — Я тоже участвовал, — засмеялся Тэхён. — Мы с твоим садовником. Он замечательный парень, знаешь? Много мне помогает. — Помогает тебе? Замечательный? — наигранно скривился Чонгук, будто ревнуя, и прикусил Тэхёна за ушко, крепче прижимая к себе. Тэхён засмеялся: — Да, а ты как думал? Я бы сам повесил все эти гирлянды? Конечно, мне нужна была помощь. Чонгук еще раз осмотрел двор, думая о том, что его дом всегда был приятным местом, но настоящим домом — теплым, уютным — стал только теперь, когда здесь жил Тэхён. Он добавил столько мелочей, будто нашел недостающие пазлы к этому просто хорошему дизайнерскому дому. Несколько минут они просто сидели молча, укрытые пледом. Чонгук обнимал Тэхёна поперек талии, а тот откинул голову на его плечо. Чонгук периодически оставлял легкие, почти неуловимые поцелуи на его щеках и шее. — Так о чем ты хотел поговорить? Тэхён глубоко вдохнул и выдохнул, начиная рассказ: — С тех пор, как у меня появился телефон и новый номер, я всем написал. Как я тебе и говорил, написал друзьям, Хосоку и Ушику. И, как обещал, сообщил им, что у меня все хорошо, но пока я не готов много общаться. Где я нахожусь, не говорю, попросил даже не расспрашивать. Расскажу потом. Поэтому мы почти не переписываемся. Иногда они спрашивают, как дела, я отвечаю, что все хорошо. Также я связался с Опекунским комитетом по тем контактам, что у меня были. Они вышли на связь. Знаешь, в совете семь человек. Семь, чтобы при принятии решений было нечетное количество голосов и можно было избежать ситуации 50 на 50. Это независимые люди, которые не заинтересованы ни в процветании, ни в банкротстве корпорации. Отец очень тщательно их подбирал, с каждым заключены подробные контракты. Каждый из них заинтересован помогать мне. Они поддержат любое мое решение. Еще я написал Совету директоров. Сказал, что я на связи, но пока готов только к переписке, телефонным разговорам или видеозвонкам. Все это время я также общался с юристами компании, руководителями подразделений... Но больше всего с Сун Инхо, председателем Совета. Он старый друг отца. Работает в компании с молодости. — Я его не очень хорошо знаю, — продолжал Тэхён, — но доверял. Думал, человек, который всю жизнь в компании, владеет акциями, председатель Совета директоров... Конечно, ему выгодно, чтобы дело шло хорошо. Сначала так и было. Все наши разговоры... Они вдохновляли. Он показывал, что мы вместе должны развивать дело отца. Делать его еще крепче. Пауза. Он крепче под пледом обхватил ладони Чонгука своими. — Но три недели назад... Что-то пошло не так... Мне еженедельно присылают отчеты: по продажам, исследованиям, остаткам на счетах, что сделал юридический отдел, бухгалтерия — прибыли, расходы. Сначала я только просматривал. Потом вспомнил — я теперь главный. Вспомнил свое обучение. Начал смотреть цифры. Первые отчеты — прибыль растет, перспективы хорошие. А потом... Каждую неделю: прибыль уменьшается, продажи падают, расходы растут. Если бы не учеба, может, и не заметил бы. Без экономического образования точно бы не понял. Он поднял взгляд: — Чонгук-и... Меня обманывают. Чонгук напрягся, слушая еще внимательнее. — Я никогда не занимался делами компании, — продолжил Тэхён, — но из разговоров с отцом, из общего представления о том, как управлять бизнесом, из понимания экономики страны и приблизительного знания фармацевтического рынка, я точно понимаю — эти отчеты должны выглядеть иначе. В Корее три крупные корпорации: моя, твоя и Пака. Не может же быть, чтобы за несколько недель наша корпорация упала почти на дно общего списка. Такого просто не может произойти. Даже если учесть, что после аварии стоимость акций действительно упала — я сам проверял на бирже. Даже если у наших партнеров есть сомнения относительно будущего компании... Ну, сам подумай, это же огромная машина, которую запустили десятилетия назад. Отлаженный механизм. Поставщики, покупатели... Все это не может развалиться за несколько недель. Такие компании... Такие масштабы... Я верю, что их можно разрушить, но на это уйдут месяцы, если не годы. А я смотрю на эти цифры и не понимаю, что мне пытаются показать. Чонгук слушал, его взгляд стал острым. — Покажи мне эти отчеты, — сказал он решительно. — Давай я или мои люди их проверим, чтобы у тебя было еще одно мнение. Тэхён кивнул: — Я пришлю все, что у меня есть, тебе на почту. Чонгук, соглашаясь, подтвердил: — Хорошо. — Вот еще кое-что... Несколько недель назад господин Сун, председатель Совета директоров, начал вести со мной совсем другие разговоры... Он спрашивал: «Как ты себя чувствуешь? Повлияла ли авария на твое состояние? Какие у тебя планы на будущее?» Говорил, что, возможно, ты хочешь жить другой жизнью; не уверен, что ты справишься с управлением; ты слишком молод; не участвовал в работе компании, поэтому плохо ее знаешь; управление корпорацией — это большая ответственность. Люди приобретают такой опыт годами, а ты не можешь освоить все за несколько недель. Ты будто «не от мира сего», интересуешься другим. — Он прямо так и говорил? — спросил Чонгук. — Нет... — Тэхён горько улыбнулся. — Мы же понимаем, такие вещи не говорят откровенно. Он облекал это в изящные фразы, мягко... Ты знаешь, как это бывает. Я передаю только суть. — Зачем он это делает, как думаешь? — Вот в чем и дело... Я не знаю. Каким бы стойким я ни был психологически... Думаю, он искусный манипулятор. Тихая пауза. Тэхён закрыл глаза, склонил голову. — Потому что ему удалось посеять во мне сомнения. — Какие именно? — В свои силы, в будущее, в необходимость всего этого... Получу ли я поддержку... Насколько я силен на самом деле... Он вздохнул. Зажмурил глаза. Низко склонил голову. Чонгук его не торопил, а только крепче обнимал. Тэхён, будто собравшись с мыслями, продолжил: — Если бы у меня не было с кем сравнивать, возможно, и мое состояние было бы другим. Но, Чонгук-и, у меня есть с кем сравнивать – с тобой. Он немного обернулся, чтобы посмотреть на Чонгука. Тот наблюдал за ним своими темными глазами. — Я был очень вдохновлен, когда видел, как ты справляешься. Во мне внутри расцветала уверенность и спокойствие. Когда я смотрел, как ты вливаешься в работу, как начинаешь управлять компанией, как у тебя все получается... Возможно, тебе было сложно, но ты все равно оставался спокойным, трезвым. Ты принимал правильные решения, наладил систему и эта система работает на тебя. Это бизнес, который ты взял и продолжил. Ты был моим образцом для подражания, моим вдохновением. Чонгук на этих словах почувствовал приятный, сладкий укол где-то в области солнечного сплетения. Тэхён брал его за образец. Он расцепил руки, еще немного крепче прижал Тэхёна к себе, поглаживая его руками по животу и груди. — И что же произошло? — спросил он почти шепотом. — А произошло то, что за последние несколько недель этот мой росток спокойствия и уверенности вытоптали. Я и сам не понял, как это произошло. Но теперь в моем сердце живет неуверенность. Я чувствую себя слабым. Чувствую, что не достоин управлять компанией моего отца. Чувствую, что не смогу вести бизнес, развивать компанию, вести ее к успехам... Сделать так, чтобы меня — двадцатитрехлетнего пацана — слушал Совет директоров. Тэхён говорил медленно, его голос был тихим, но четким: — Я почувствовал, что во мне нет этой опоры. Этого стержня. Этой брони. Вот что произошло за последние несколько недель. Вот что сделали все наши разговоры. Он снова тяжело вздохнул. Чонгук чувствовал желание что-то сделать, но понимал, сейчас лучшее, что он может предложить, это свои объятия, тепло и поддержку. — Тэхён-а, — тихо проговорил он, — чем я могу тебе помочь? Тэхён снова склонил голову на плечо Чонгука, поднял глаза к небу. Из-за освещения двора звезды не было видно, только бледная луна. — Я не знаю, Чонгук-и. Посмотри отчеты, дай свое мнение. Но с остальным... Думаю, ты не сможешь мне помочь. Это я должен быть сильным. Это я должен стать по-настоящему уверенным в себе. Это я должен вырастить в себе этот стержень. И эти доспехи. Чтобы стать лидером. Настоящим владельцем и главой корпорации. Он сделал паузу, его пальцы сжали край пледа. — Ты можешь помогать мне сколько угодно. Но если я сам этого не выращу... Тогда все будет фальшивым. Искусственным. Чонгук задумался над его словами и вынужден был признать — это было мудро. Тэхёна можно научить. Можно создать ему образ, привить определенные привычки, манеру поведения, поставить речь. Но если это не будет его сутью — никто не поверит. Это будет только маска. — Ситуация кажется безвыходной, — проговорил Чонгук вслух, озвучивая свои мысли. Тэхён улыбнулся: — Да, именно об этом я и думал перед твоим приходом. — Но... что ты все-таки хочешь сделать с компанией? Ты принял решение? — Нет, решение я еще не принял. Меня бросает из крайности в крайность. У Чонгука возникло предположение: — А председатель Совета директоров... Он тебе что-то предлагает? Тэхён снова обернулся, чтобы посмотреть на Чонгука – тот оказался прозорливым. — Он действительно предлагает... Чонгук изменением выражения лица показал: «И что именно?» Тэхён снова устроился удобнее в его объятиях, положив голову ему на плечо: — Председатель Совета директоров нашей компании, которая носит гордое имя «Kim Universe», предлагает отдать компанию под слияние. Или под внешнее управление. — Кому? — спросил Чонгук. — Корпорации «Park Corp», — ответил Тэхён. Чонгук едва не застонал – от понимания, от возмущения, от злости: — Вот это манипулятор, хренов... Тэхён-а, мне кажется, все очевидно. — Если честно, я не хотел в это верить до последнего. Этот человек в нашей компании, с моим отцом провел всю свою жизнь. Он пришел, когда ему было чуть за 20, после университета. Сейчас ему 52. Он в нашей компании 30 лет. — И кто бы мог подумать, – продолжил Тэхён, – что человек, который вел нашу компанию к успеху 30 лет, вместо того чтобы дать поддержку, новый толчок в развитии, будет предлагать отдать ее под слияние. Еще и кому? Паку! — Но... – Тэхён на мгновение задумался, – на рынке есть третий крупный игрок – это же ты. Почему он не предлагает компанию тебе? Чонгук покачал головой: — Тэхён-а, мне очень жаль. Но, кажется, все действительно очень очевидно. Тэхён кивнул: — Мне нужно еще подумать. Принять эту мысль... Но я думаю... Он замолчал, потом продолжил: — Председатель Совета директоров каким-то образом работает на Пака. Или Пак его подкупил. Или, может, он что-то делает своими грязными методами? Шантажирует? Манипулирует? Чонгук почувствовал, как в нем нарастает злость. — Тэхён-а, я завтра расскажу все Намджуну и мы вместе подумаем, что делать. Но точно не общайся близко с этим ублюдком. Твое внутреннее состояние сейчас требует равновесия. Тэхён согласился: — Конечно, не буду. Сегодня пятница, до понедельника мы точно не будем общаться. Следующие отчеты пришлют в понедельник после обеда, и тогда же будет разговор или видеозвонок. — А Опекунский комитет? — поинтересовался Чонгук. — Ты им рассказывал о своих ощущениях? О подозрениях? — Они видят те же отчеты, что и я. Но у них нет вопросов. Они просто выполняют волю отца. Или мою, если я что-то решу. Сами они не могут ничего решать или советовать. Только поддерживать и выполнять. — То есть ты один на один с этими мыслями? И с будущим компании? — Именно так, — подтвердил Тэхён. Они еще несколько минут посидели молча. — Давай тогда проведем эти выходные так, чтобы ты хотя бы на время об этом забыл, — предложил Чонгук, снова целуя Тэхёна в висок, потом в ушко. Его руки почувствовали, как тело Тэхёна постепенно расслабляется. Тот закрыл глаза, устроился удобнее в его объятиях, под шерстяным пледом, в тепле инфракрасного обогревателя стало даже жарко. Чонгук левой рукой гладил живот Тэхёна через одежду, потом осторожно поднял свитер и положил ладонь на обнаженную кожу. Правой рукой он опустился на пах Тэхёна, едва касаясь сначала, а потом немного сильнее сжимая через ткань. Сначала он не чувствовал никакого возбуждения, но уже через несколько движений заметил, как член Тэхёна постепенно твердеет. Тэхён глубоко выдохнул, немного подвинулся, убрал ноги с лежака и поставил их на пол по бокам от сиденья, потерся ягодицами о Чонгука. Чонгук воспринял это как разрешение продолжать. Его пальцы стали увереннее — он гладил, сжимал, чувствуя, как под тканью форма становится четче. Когда член окончательно затвердел, он осторожно расстегнул пуговицу на штанах, потом молнию. Тэхён, как всегда, был в классических брюках. Он левой рукой помогал себе, осторожно оттянув резинку трусов, освобождая его член. Тот громко выдохнул и снова пошевелился, потеревшись тазом о Чонгука. Правая рука Чонгука крепче обхватила твердый, уже знакомый член. Какой он горячий. Как знаком этот вес в ладони. Как приятно чувствовать его бархатистость. Он попробовал провести вниз-вверх, но без смазки движения были не такими плавными. Тэхён, будто почувствовав его мысли (и это повторялось между ними снова и снова), засунул руку в карман, достал небольшой тюбик смазки и вложил его Чонгуку в ладонь. Все это происходило под шерстяным пледом. Они были дома сейчас одни, их никто не видел, но в этом был свой колорит, будто игра. Будто они просто сидят на лежаке, укрытые одеялом, и никто не догадывается, что там, в этом теплом пространстве между их телами происходит. — Тэхён-а, — улыбнулся Чонгук, держа тюбик между пальцами, — у тебя всегда есть смазка. Везде. Тэхён тихо засмеялся: — Я хочу быть готовым. Всегда. Эти слова прокатились по телу Чонгука волной тепла. Тэхён хочет быть готовым. Всегда. Для него. Для любых прикосновений, любой близости. И где-то глубоко внутри от этого стало так сладко, так тепло. Чонгук, не вынимая руки из-под пледа, наощупь открыл тюбик, выдавил немного жидкости на пальцы и распределил ее по члену Тэхёна. Теперь его рука скользила легко, без лишнего трения. Одновременно он продолжал прижимать Тэхёна к себе — одна рука крепко обнимала его за живот, другая же быстро и уверенно двигалась вверх-вниз. Никаких слов. Только ощущения. Они оба знали: сейчас нет нужды затягивать, нет нужды сдерживаться. Этот момент — о разрядке, о помощи друг другу, о тихом интимном контакте, где слова излишни. Где можно просто расслабиться и довериться рукам другого. Чонгуку нравилось это. Нравилось обнимать Тэхёна, целовать его, прикасаться к нему везде. Иметь возможность проникать в него языком, пальцами, членом. А можно и просто так, в конце долгого рабочего дня, обнимать своего медвежонка и помогать ему снять напряжение. Они сидели с закрытыми глазами. Чонгук время от времени оставлял легкие, почти неуловимые поцелуи на щеке Тэхёна, на его шее. Его рука двигалась быстро, но ровно, опытно, зная каждый миллиметр и каждую реакцию. Тэхён же максимально расслабился. Не шевелился. Просто отдался ощущениям. И на этот раз процесс занял у них всего несколько минут. Он расслабил живот, чувствуя, как тепло разливается по телу. Чувствуя, как его обнимает сильный, прекрасный мужчина. Как его пальцы приносят удовольствие, которое не требует слов. Оргазм был быстрым, ярким. Когда Тэхён кончил, немного спермы попало на руку Чонгука. Большая часть выстрелила на плед и на свитер, но то, что оказалось на ладони, Чонгук размазал по члену. Он подождал минуту, пока член не потеряет чрезмерную чувствительность, потом опустил руку глубже в бельё, растерев сперму по мошонке, по паху Тэхёна. Это был их ритуал — никогда не обсуждаемый, просто прочувствованный, понятный без слов. Желание не смывать сразу «соки любви», как называл это Тэхён. Не вытираться, не мыться, а оставаться в этом — акт принадлежности друг другу, полного, безусловного принятия. Чонгук аккуратно поправил член в белье, застегнул пуговицу и молнию. Остатки смазки и спермы с руки он вытер о живот Тэхёна. — Минутку еще... — прошептал Тэхён, не торопясь двигаться, наслаждаясь ощущениями, расплывающимися от паха по всему телу. Затем он оторвался от спины Чонгука, не раскрывая пледа, и пересел лицом к нему. Положил свои бедра поверх бедер Чонгука, просунув ноги между ручками лежака, придвинувшись тазом как можно ближе. В такой позиции, сидя на лежаке, полного контакта пах к паху не было, но Чонгук и не нуждался сейчас в большем контакте. Он сразу же потянулся губами к Тэхёну, покрывая его поцелуями — влажными, раскованными, ярко передававшими его расслабленное, вальяжное состояние. Тэхён отвечал с удовольствием. Чонгук положил руки на его бедра, легонько проводя ладонями от колен до таза и обратно, иногда сжимая. Тэхён опустил руки к ширинке Чонгука, расстегнул пояс, пуговицу, молнию. Член был полностью возбужден — горячий, пульсирующий, с влажной головкой. Чонгук всегда лекго возбуждался от Тэхёна. Не только от интимных действий, но и от простых объятий, поцелуев, даже его присутствия. А уж от мыслей или воображаемых образов тем более. Закрыв глаза, он продолжал отвечать на поцелуи, гладить бедра и понимал, что разрядка будет быстрой. Тэхён нашел тюбик, открыл, выдавил немного на пальцы и нанес на член Чонгука. Его рука легко двигалась вверх-вниз, он знал идеальный темп, нажим, угол. Он не прекращал целоваться, сосал язык Чонгука, глубоко просовывая свой ему в рот. Одной рукой держал его за талию, другой быстро двигал. Чонгуку также понадобилось всего несколько минут. Оргазм прокатился по телу волной — яркой, быстрой. Он застонал, и Тэхён поймал этот стон своим открытым ртом, продолжая двигать рукой, пока пульсации не стихли. Напоследок он нажал большим пальцем на головку, и Чонгук тихо вскрикнул — слишком чувствительно, слишком интенсивно. Чтобы не испачкать брюки, рубашку или пиджак Чонгука, Тэхён вытер руку о свой свитер и так уже забрызганный, что требовал стирки. Он так же аккуратно заправил член Чонгука обратно в белье, застегнул брюки. Они еще долгие минуты просто сидели. С закрытыми глазами, обращенные лицом друг к другу, укрытые пледом в этот еще теплый октябрьский вечер. Они уже не разговаривали. Не открывали глаз. Тэхён обнимал Чонгука за плечи, за шею. Чонгук Тэхёна за талию. И они мягко, сладко, неторопливо целовались.