Перекрёсток судеб

После обеда Тэхён написал сообщение Чонгуку: «Жду тебя в 19:00» и адрес. Он решил встретиться с ним не возле своего жилого комплекса, а возле одного из скверов. Подходя к месту встречи, Тэхён чувствовал, что немного дрожит. Но это было трепетное предвкушения. Внешне это не было заметно, но под маской он улыбался сам себе. Сегодня он был тепло одет: шарф, пальто, шапка, взял с собой даже перчатки. Он пришёл на место встречи за 15 минут до назначенного времени. Ровно в 19:00 он увидел, как подъезжает машина Чонгука. Тот припарковался на свободном месте и вышел. Тэхён не мог оторвать от него взгляд — он впервые видел его не в привычных костюмах. На Чонгуке были высокие чёрные грубые ботинки, в них были заправлены широкие чёрные джинсы, тёплое чёрное худи с капюшоном на голове, чёрная маска на лице и большая чёрная куртка вроде бомбера. Он поставил машину на сигнализацию, засунул руки в карманы и начал осматриваться. Тэхён поднял руку и помахал ему. Чонгук подошёл. Приблизившись вплотную, он тихо сказал: «Привет» — и сделал движение вперёд, но на полпути остановился. Тэхён понял, что он хотел сделать — хотел поцеловать его, но они были в общественном месте. Вокруг, в семь вечера, было много людей. Чонгук всё равно подошёл к Тэхёну вплотную, наклонился к его уху и прошептал: — Я очень скучал. Тэхён зажмурился. — Я тоже, — сказал он. — Что мы будем делать? — спросил Чонгук. — Сначала я предлагаю нам пройтись. Хочу показать тебе несколько интересных мест. И они пошли не спеша. Тэхён провёл его по скверу, возле которого они встретились, рассказывая, как он выглядит днём. Прошли по узким улочкам, которые особенно нравились Тэхёну, вышли на центральную улицу района. Ближе к восьми Тэхён повёл его вглубь одной из небольших улочек. — Хочу показать тебе одно очень милое место, — сказал он. В конце тихой, малолюдной улочки, которую даже трудно было представить в самом центре города, они увидели небольшой двухэтажный ресторан. Снаружи он выглядел как старинное историческое здание, окна светились тёплым жёлтым светом. — У нас столик зарезервирован на восемь, — сказал Тэхён. Они зашли внутрь. Ресторан был невероятно уютным: небольшие деревянные столики на двоих-четверых человек, мягкий рассеянный свет от настольных ламп и подсветки потолка. На окнах — плотные льняные занавески, деревянные стулья, обтянутые кожей с мягкими подушками. Меню было напечатано на потёртой жёлтой бумаге, будто из прошлого века. Весь персонал был одет в стилизованные национальные костюмы. Пространство украшали высокие растения в глиняных кадках, а каждый столик отделялся от других небольшими соломенными ширмами. У Чонгука перехватило дыхание. Он не был в таких местах много лет, последние лет десять его жизни проходили в изысканных ресторанах со звёздами Мишлен, VIP-залах с хай-тек интерьерами и элитным обслуживанием. А здесь так уютно и по-домашнему. Сидя за столиком, окружённые ширмами и зеленью, они будто выпали из времени. Чонгук снял маску. — Я вообще не думаю, что нас здесь могут узнать, — сказал он. Тэхён тоже снял маску. — Теперь я точно знаю — в таких местах нас никто не узнает. Ты же знаешь, мы с тобой известны только в определённых кругах. Они оба тихо засмеялись. Чонгук начал изучать меню, но почему-то с трудом узнавал блюда. Здесь было много национальных блюд, даже такие, которые он никогда не пробовал и не знал. — Давай я выберу, — предложил Тэхён и заказал на двоих. Когда принесли еду, они ели не спеша, с наслаждением. О чём-то говорили, но оба чувствовали, что им комфортно даже просто молчать рядом. Чонгук рассказывал, как прошли эти дни, а Тэхён делился тем, что чувствовал, что нового узнал о себе. Когда они закончили ужин, им принесли ароматный травяной чай. Пока пили, Чонгук опустил руку под стол. Тэхён понял его намёк — тоже протянул руку, и их пальцы переплелись. Чонгук понизил голос: — За последние три дня мы просмотрели всё, что ты прислал. Смотрели экономисты, финансисты, бухгалтеры, юристы. И все пришли к одному мнению: даже не зная твою компанию, начальные цифры или объёмы — просто по предоставленным документам, это очень очевидно — отчёты подделаны. Таких данных не может быть. Тэхёна это не удивило. — Как ты и говорил, — продолжил Чонгук — даже учитывая объёмы фармацевтического рынка, историю компании и всё остальное... Такие цифры просто невозможны. Это очень странно. Неужели этот Сун действительно думает, что сможет так легко тебя обмануть? Тэхён задумчиво провёл пальцем по краю чашки: — Я думал об этом... Возможно, у него просто не было времени «нарисовать» более правдоподобные цифры. А может, нервничает — ведь приближается срок, когда я должен дать ответ. Если бы у меня было ещё несколько месяцев, он бы действовал осторожнее, я уверен. Он горько усмехнулся: — А так, возможно, использует всё, что смог придумать. Я просто не понимаю, неужели он действительно считает меня таким дураком? Он же знает, что я изучал бизнес. Пусть я не работал в компании, но я же не просто случайный человек с улицы. Я жил с отцом всю жизнь, слушал его рассказы о компании, о работе... Даже без образования я бы понял, что здесь что-то нечисто. Тэхён сделал паузу, голос стал тише: — Мне больно. Больно, что так просто хотят слить такую великую империю... И кому? Паку. Чонгук слушал молча, понимая, сейчас не время для его мыслей. Тэхён должен был сам всё обдумать и принять решение. — Спасибо тебе, Чонгук, за помощь. Значит, мне не показалось. Мной манипулируют, подделывают отчёты, чтобы я не взял руководство компанией, а отдал её путём слияния Паку. Будто это мне вообще не нужно и слава богу, да? Тогда Пак получил бы мою компанию и стал бы монополистом. Он горько покачал головой: — Два таких монстра против тебя одного... — Я и сам это понимаю, — ответил Чонгук. — У меня не будет никаких шансов, если слияние произойдёт. Тогда Пак захватит весь рынок. И дело не только во мне — все мелкие компании окажутся перед выбором: либо банкротство, либо подчинение на его условиях. Они ещё немного поговорили на эту тему, но Тэхён прервал разговор: — Всё понятно. Думаю, здесь больше не о чем говорить.

***

Когда пришло время рассчитываться, Чонгук хотел заплатить, но Тэхён его остановил: — Заплачу я. Мне Намджун дал свою карточку. Пока я здесь пользуюсь ею. Давай, чтобы на всякий случай твоя карта не светилась, тем более в районе, где ты не живёшь. Чонгук не хотел, чтобы Тэхён платил, он сам хотел рассчитаться. Но всё же согласился, что это разумно. На улице уже было довольно морозно. Тэхён закутался в шарф, натянул шапку пониже. Чонгук застегнул куртку. — Провожу тебя до дома, — сказал Чонгук. — Конечно, — кивнул головой Тэхён. И они пошли к дому Намджуна. Шли не спеша, медленно, наслаждаясь поздним вечером. Было почти десять, но на улицах ещё были прохожие — молодёжь, парочки, ездили машины — всё это создавало жизнь. Улицы были освещены фонарями и вывесками. Было красиво. В воздухе чувствовалось предвкушение зимы. Зайдя на территорию жилого комплекса и подойдя к дому Намджуна, Чонгук повёл Тэхёна не к подъезду. Он взял того за руку, отвёл немного в сторону, на одну из аллей, где было несколько густых деревьев, которые создавали тень от уличного освещения. Встав глубже в тени, проверив, что никто рядом не идёт, Чонгук обнял Тэхёна, притянул к себе, положил голову ему на плечо. Тэхён обнял его в ответ. Они постояли так несколько минут — просто обнимаясь в этой густой вечерней тени. Потом Чонгук отстранился. Снял свою маску, поднял руки к лицу Тэхёна, снял маску с него и поцеловал. Поцелуи были нежными, невесомыми, такими, чтобы просто насладиться друг другом, насладиться теплом и близостью. Чтобы просто напомнить друг другу, как это — чувствовать. Восстановить ту близость, которая между ними была. Отстранившись, Чонгук сказал: — Спасибо за вечер. Спасибо за свидание. Мне очень понравилось. Было видно даже в тени, что у Тэхёна покраснели щёки. Он смущённо улыбнулся: — Тебе спасибо за вечер. За то, что ты есть. Я действительно очень скучал. Чонгук взял его за руки, встал совсем близко, чтобы касаться Тэхёна всем телом. Ему было жаль, что на них столько слоёв одежды, особенно пальто и куртка создавали дополнительную преграду. Но даже так, даже в этой осенней одежде, касаться друг друга было приятно. Он переплёл их пальцы. — Тэхён, я тоже очень скучал. Дом, оказывается, такой большой. И он такой пустой. Я даже не знал, насколько пуст мой дом, когда жил там один раньше. А теперь я знаю. И мне это не нравится. Он вздохнул, чувствуя, как слова выходят из глубины: — За эти четыре дня, пока тебя нет, в доме остались лишь обрывки тепла. Потому что тепло и уют там создавал ты. Ты — это тепло. Ты — это уют. Тэхён на этих словах чувствовал, как что-то разливается внутри — тепло, которое наполняет каждую клетку. Чонгук продолжил, голос совсем тихий: — Я одновременно чувствую, что со мной всё в порядке. Я — это я. У меня привычная жизнь, много дел, работа. Я чувствую, что я целостный. Но как будто не хватает цветов. Не хватает тепла. Не хватает тебя. Он остановился на мгновение, словно подбирая правильные слова: — Именно ты, Тэхён, дополнял мою картину жизни. Наполнял её цветами, теплом, нежностью. И я могу жить без тебя. Я же так и жил всю жизнь. Но я не хочу. Тэхён мягко улыбнулся: — Ну а теперь, Чонгук, ты смелый. Теперь ты первый в том, что говоришь такие слова. Чонгук немного напрягся. Подумал, что может сейчас Тэхён отреагирует на эти слова негативно. Но Тэхён мягко улыбался: — Я тоже чувствовал, что у меня всё хорошо. За эти несколько дней я действительно понял, как сильно я изменился. Чонгук, я сейчас реально другой. Он говорил уверенно, но с лёгким трепетом в голосе: — С момента аварии я переродился. Я теперь знаю, что я смогу быть один. Что смогу жить один. Я смогу работать. Мне не страшен мир, мне не страшен социум, мне не страшен быт. Мне интересно. Я не хочу быть отшельником, я не хочу закрываться. Я хочу дальше продолжать исследовать мир, исследовать себя. Творить. Я чувствую в себе то, чего во мне не было. И то, что ты мне дал. Я чувствую силу, спокойствие и уверенность. — Я чувствую, что я сам себе могу быть опорой, — продолжал он. — И я это понял только благодаря тому, что за это время в твоём доме ты мне это дал. А теперь это во мне есть. Я в себе это раскрыл. Я понял, что я тоже могу быть один. Его голос стал тише: — Но я тоже не хочу. Мне было хорошо, спокойно. Я провёл чудесные дни. Но мне было пусто. Тэхён положил голову Чонгуку на плечо, обнимая его за талию. Чонгук обнял его за плечи. — Я не знаю, что это, — продолжил Тэхён. — У меня таких чувств в жизни не было. Возможно, я просто ещё очень молод. Но я точно знаю — ничего подобного я не чувствовал. О себе, о мире или о другом человеке. Он сделал глубокий вдох: — Можно ли сказать, что за эти два месяца родилась любовь? Не знаю. Но что-то родилось точно. Возможно, я ещё не понимаю значения этого слова. Его губы легко коснулись щеки Чонгука: — Но я думаю, что я тебя люблю, — прошептал Тэхён совсем тихо, не двигаясь, каждой клеткой ловя реакцию тела Чонгука. Тэхён чувствовал, как Чонгука словно бы немного трясло. Он воспринял это как хороший знак. Медленно поднял голову, посмотрел Чонгуку в лицо. Тот стоял с зажмуренными глазами, с едва заметной улыбкой. Почувствовав на себе взгляд Тэхёна, он открыл глаза. — Я чувствую очень похожее, — сказал Чонгук. — У меня хоть и было больше отношений, чем у тебя, но я никогда даже близко не чувствовал подобного и не хотел ничего подобного. Никогда. Ни с кем. Он вздохнул: — Я тоже не знаю, можно ли это назвать любовью. Видимо, можно. Но я чувствую, что тоже люблю тебя. Его голос стал тише: — Как человека. Как личность. Как мужчину. Как друга. Как партнёра. Во всех значениях. Видимо, если мы продолжим, эта любовь ещё раскроется. Они несколько минут просто стояли молча, больше ничего не говоря. Просто смотрели друг другу в глаза, проваливаясь в эту силу, в это тепло, в это спокойствие и нежность. Держались за руки, крепко переплетя пальцы. Тэхён подался вперёд, мягко поцеловал Чонгука в губы. — Что дальше? — спросил он. Чонгук пожал плечами: — Дальше будет то, что мы решим. Тэхён кивнул: — Тогда давай по плану — до конца недели я остаюсь здесь, принимаю решение. Потом вернусь. Чонгук напрягся на этих словах. — Я правда не хочу, чтобы кто-то или что-то давило на меня. Мне 23 и я сейчас принимаю решение всей своей жизни. Чонгук неохотно, но понимающе кивнул: — Ты абсолютно прав. — После того, как я озвучу своё решение, мы подумаем, что делать дальше, — добавил Тэхён. Чонгук немного приподнял брови: — Но мы же остаёмся вместе? В отношениях? Тэхён улыбнулся: — Да, конечно. И снова мягко, легко поцеловал Чонгука. — Думаю, нам стоит расходиться, — сказал Тэхён. Чонгук вздохнул, ему совсем не хотелось расставаться. — Так будет правильно, — настоял Тэхён. — Уже поздно. Тебе ещё ехать домой. Напиши, когда будешь дома, чтобы я знал, что ты доехал. Чонгук кивнул. — А я вернусь к себе, — продолжил Тэхён. — Продолжу быть в своём мире. Размышлять. Так будет лучше. Чонгук снова кивнул, соглашаясь. Они вышли из тени деревьев на освещённую часть аллеи и пошли к подъезду. У подъезда они уже не решились целоваться — здесь были камеры. Просто крепко сжали друг другу руки, передавая этим рукопожатием все свои чувства. Тэхён, вернувшись домой, ещё минут пять стоял спиной прислонившись к входной двери, зажмурившись. Чувствовал что-то новое. Сегодня он был на свидании с Чонгуком. И это было прекрасно. И как друзья, и не только. Они были уже не просто друзья. Они были чем-то большим. Людьми, которые понимают, поддерживают и любят друг друга. Чонгук сказал это. Как приятно слышать, что тебя любят. И Тэхён сказал то же самое. Потому что, похоже, именно это и есть любовь. У него внутри разливалось тепло. Если тело так реагирует, то, видимо, это оно. Точно оно. Он переоделся, принял душ, лёг в кровать. Через пять минут пришло сообщение: «Медвежонок, я дома. Всё хорошо. Спокойной ночи». Тэхён ответил: «Спокойной ночи, любимый».