Перекрёсток судеб

В пятницу утром Тэхён проснулся особенно спокойным, отдохнувшим, счастливым. Вчерашний вечер был таким прекрасным, так тепло отогрел его изнутри. Он подумал, что свидание с Чонгуком, свидание с мужчиной... Оно в принципе ничем не отличалось от свидания с девушкой. Но всё равно было по-другому. Особенное. Потому что это был он. Тэхён встал, написал сообщение Чонгуку. Написал то, что чувствовал: что спал чудесно, что очень счастлив после вчерашней встречи. Чонгук ответил: «Я тоже очень счастлив. Для меня это тоже было по-новому. По-другому. Я очень рад, что это было с тобой». Всю пятницу Тэхён провёл по уже привычному графику — спокойно, без спешки, прислушиваясь к себе. Почти целый день снова гулял, смотрел на мир, на людей, пытаясь понять, как он себя чувствует в этом новом для него пространстве. А в субботу он осознал: эта медленная, текучая неделя почти завершилась. Завтра последний день. Тэхён чувствовал, что решение, которое он принял, он не изменит. Оно было максимально правильным — в этом он убедился, чувствуя внутри силу, спокойствие и уверенность. Но также он чувствовал: как бы ему здесь ни было хорошо, в этой квартире, в этом состоянии, в одиночестве, которое теперь казалось лёгким, даже наполняющим, ему хотелось увидеть Чонгука. Поэтому в субботу днём он написал ему: «Чонгук, хочу пригласить тебя на ещё одно свидание». «С удовольствием» — ответил тот почти сразу. «Давай сегодня вечером. Но не заезжай за мной. Давай встретимся прямо на месте. Как будто мы пока что не были друг у друга дома. Как будто не живём вместе. А просто встречаемся». Тэхён писал это с каким-то внутренним трепетом: «Давай сегодня прогуляемся по набережной. Покажу тебе свои любимые места. Скину тебе адрес вечером».

***

Вечером Тэхён взял такси и приехал на набережную. Подошёл к назначенному месту — это был один из указателей возле аллей (аллея в честь одного из айдолов популярной группы) — и стал ждать Чонгука. Он также оделся потеплее: октябрь продолжал быть мягким, но вечером уже было ощутимо прохладно. На нём были классические ботинки, классические брюки, тёплая рубашка и свитер, длинное пальто, большой шерстяной шарф, который он несколько раз обмотал вокруг шеи, а его концы свисали спереди и сзади, шапка и, конечно, маска на лице. Чонгука он узнал скорее по походке, чем по одежде. Снова новый образ, к которому Тэхён не привык: высокие чёрные ботинки, чёрные штаны-карго со множеством карманов, заправленные в ботинки, длинное тёплое худи, шапка, а сверху капюшон, маска, и поверх всего большая дутая куртка. Чонгук подошёл очень близко. Они смотрели друг другу в глаза, и даже когда над масками были видны лишь глаза, было ясно, что они оба улыбаются. — Ну, пошли, — сказал Чонгук. Тэхён кивнул: — Я много чего хочу тебе показать. И они пошли по набережной. Тэхён показывал особенные места, которые ему нравились: его любимые лавочки, любимые виды на противоположный берег реки, любимый мост, который ему нравился визуально, аллеи — все те места, где они часто гуляли с Хосоком и Ушиком. Чонгук удивлялся: — Если бы я тебя сейчас не знал, и ты мне это всё не рассказал, я бы вряд ли поверил, что сын Кима, такой великий наследник, любит гулять пешком по набережной с друзьями. Воспоминания об отце не задели Тэхёна, не сделали ему больно. Лишь на секунду перед глазами всплыл его образ. — Да, я же тебе говорил, что мы любили пройтись пешком, прогуляться, поговорить. И теперь я понимаю, как много мы не замечали. За эту неделю я понял: мы живём, ездим по этим улицам, ходим по ним, но мы не видим ни красоты, ни деталей. Мы чему-то удивляемся, но на самом деле не замечаем ничего. Они немного помолчали. — Нам, — сказал Тэхён, — и мне особенно, очень нравилось вот так гулять. Он сегодня рассказывал ещё больше — о студенческом времени, о последних школьных годах, о своих отношениях с родителями. Чонгук делился своими историями. Несколько раз они останавливались возле киосков с уличной едой и что-то себе покупали. Чонгук честно признался, что не ел уличную еду очень много лет, наверное, ещё со студенческих времён, поэтому был доволен, как кот, ему всё казалось очень вкусным. Потом они стояли у перил, смотрели на воду, на противоположный берег, на то, как сияет огнями ночной город. Людей на набережной было, как всегда, довольно много, но Чонгук всё же позволил себе встать к Тэхёну плотно, практически за его спиной, прижавшись бедром, тазом, плечом. Хоть так через слои тёплой одежды, через движение, через прикосновение показать, как он рад быть здесь. И как хочет быть ещё ближе. Потом они сидели на лавочке. И здесь уже Тэхён показал свою смелость. Сел к Чонгуку вполоборота, закинул ногу на ногу, будто прикрывая то, что делал, — взял его за руку, переплёл пальцы. Другой рукой гладил его кисть. Около десяти они направились к месту, где Чонгук оставил машину. Они ехали к квартире Намджуна в тишине. В салоне играла негромкая музыка, но желания разговаривать не было. Эта тишина была абсолютно комфортной — просто два человека, которым настолько хорошо вместе, что можно молчать с удовольствием. Чонгук держал руль одной рукой, а другой переплёл пальцы с пальцами Тэхёна. Подъехав к дому, они не спешили выходить, оставшись ещё на некоторое время в машине. Было настолько комфортно, что оба могли бы честно сказать: этот вечер, эта встреча были настолько хорошими, что продолжения не хотелось. Эта встреча была самодостаточной, такой же важной, нужной и приятной, как и их другие интимные контакты. Наоборот, такое свидание ощущалось как новая ступенька в их близости. Поэтому, как и в прошлый раз, Тэхён даже не собирался приглашать Чонгука подняться в квартиру, а Чонгук не собирался об этом спрашивать. Они понимали, что этого вечера достаточно, не стоит нарушать эту неделю принятия решения Тэхёна ещё более близким контактом. Вечер был чудесным. Они ещё немного поговорили о чём-то, держась за руки, а потом нежно и тепло целовались. Выходя из машины, Тэхён сказал: — Напиши, когда приедешь домой. Чонгук улыбнулся: — Обязательно, Медвежонок.

***

Чонгук чувствовал сквозь сон, как его наполняло теплом. И дело было не в одеяле — это тепло шло изнутри. Он едва проснулся, балансируя между сном и реальностью, когда вдруг осознал: объятия. Те объятия, что так сладко сжимали его талию, были настоящими. Он протянул руку, коснулся пальцев, державших его — крепких, знакомых. Тэхён. Не открывая глаз, Чонгук плотно прижался спиной к его груди, почувствовав, как губы Тэхёна коснулись его уха: — Чонгук-и, я дома. Его голос, его запах, его пальцы — всё было реальным. — Который час? — прошептал Чонгук, всё ещё не открывая век. — Ещё очень рано. Около пяти. Я не мог больше ждать. Сегодня было воскресенье. Последний день, когда Тэхён должен был провести один в квартире Намджуна. Но вчера вечером, ложась спать, он осознал, что этой недели ему достаточно. Достаточно, чтобы узнать себя нового. Достаточно, чтобы принять решение. И ещё — он скучал. После того разговора в четверг, после их свидания, он начал чувствовать себя иначе. Не просто юношей, парнем, блуждающим в темноте, а мужчиной. Тем, кто встретил кого-то, кому мог открыться. Кого мог любить. Это дарило крылья. Уверенность. Доказательство того, что его ум, его сердце уже зрелые. И в субботу вечером после их второго свидания Тэхён лежал в постели и не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок, думая лишь об одном — как сильно хочет к Чонгуку. Просто быть рядом. Смотреть на него. Обнимать. Делиться теплом. Чувствовать его прикосновения. В конце концов, поняв, что сон не идёт, он встал. Собрал свои вещи, убрал в квартире. Но даже после этого была лишь середина ночи. Он прилёг на диван, пытаясь хотя бы немного подремать. Когда за окном небо начало светлеть и он понял, что рассвет уже близко, терпение лопнуло. Он не мог больше ждать. Вызвал такси и поехал домой. Войдя в дом, он на цыпочках прошёл в прихожую, оставил вещи и поднялся на второй этаж прямо к спальне Чонгука. Но... Комната была пуста. Кровать аккуратно застелена, без всяких признаков того, что кто-то недавно ею пользовался. В груди появился неприятный холодок. Он так ярко представлял, как подойдёт к спящему Чонгуку, как ляжет рядом... А вместо этого пустая комната. «Пять утра...» — подумал Тэхён. — «Где же он? Неужели уже встал? Или его вообще нет дома?» В доме стояла тишина. Он почувствовал горечь разочарования. Приехав с такими тёплыми чувствами, он не нашёл того, кого искал. Пытаясь сдерживать эмоции, Тэхён спустился вниз. Решил, что хотя бы разберёт свои вещи. Подошёл к двери своей комнаты, она, как всегда, была открыта. И когда он вошёл, с облегчением выдохнул. Чонгук был здесь. Спал в его кровати. И это был не просто короткий отдых — постель была полностью расстелена, подушки смяты, одеяло скомкано. Видно было, что он провёл здесь всю ночь. У Тэхёна подкосились колени от внезапной волны тепла и нежности. Его Чонгук, оказывается, так же скучал. Настолько, что даже во сне искал близости — в его комнате, среди его вещей. Тэхён смотрел на спящего Чонгука, укрытого одеялом. Его глаза увлажнились от нежности, разлившейся внутри. «Это точно любовь», — подумал он. — «Как же я счастлив». Он постоял ещё мгновение, рассматривая эту чудесную картину. Большое панорамное окно комнаты не было занавешено, поэтому комнату наполнял серый предрассветный свет. Тэхён начал осторожно раздеваться, стараясь не шуметь. Сняв всю одежду, он аккуратно лёг под одеяло. Чонгук лежал на боку, подтянув согнутые в коленях ноги к груди, будто ему было холодно или неудобно. Но Тэхён понимал, точнее, чувствовал, что дело не в этом. Это была поза человека, который чувствует себя одиноким или уязвимым. Ощущение, которое Тэхён знал слишком хорошо. Осторожно, чтобы не впустить под одеяло холодный воздух, он приблизился к Чонгуку. Устроился вплотную к его спине, повторяя его позу: согнул ноги и обнял Чонгука всем телом. Его грудь прижалась к спине Чонгука, рукой он обхватил его талию. Глубоко вдохнул, наполняя лёгкие знакомым запахом Чонгука. Хоть этот аромат уже давно отпечатался в его подсознании, сейчас вдыхать его было особым удовольствием. Он оставил несколько почти неуловимых поцелуев на плече Чонгука, чуть ниже шеи, потом опустил голову на подушку, прижимаясь к нему ещё плотнее. Почувствовал, как Чонгук сдвинулся, нашёл его ладонь на своём животе и переплёл их пальцы. Они ещё полежали так несколько минут. Тэхён снова приподнял голову и начал оставлять лёгкие поцелуи на задней поверхности шеи, в сгибе плеча, на самом плече. Чонгук медленно перевернулся на спину, а затем развернулся лицом к Тэхёну, ложась на бок, чтобы быть ближе. Они переплелись ногами: Тэхён приподнял свою согнутую ногу выше, положив бедро почти на талию Чонгука, а Чонгук подтянул ногу, упёршись бедром в промежность Тэхёна. Он обнял его за спину, притянув немного ближе. Чонгук пока что не открывал глаз, смотрел сквозь полуприкрытые веки на своего Тэхёна — тёплого, уже родного, прекрасного, который был с ним в одной постели. Тэхён потянулся и нежно поцеловал его в губы. Чонгук ответил на поцелуй, одной рукой обнимая Тэхёна за спину. Тот, в свою очередь, обнимал Чонгука за плечи знакомым, любимым жестом, вплетая пальцы в его волосы на затылке. Чонгук наконец озвучил то, о чём думал: — Тэхён-а... Ты принял решение? Хватило тебе времени? Удалось тебе определиться? Тэхён прервал поцелуи: — Да, я принял решение. На самом деле, наверное, ещё во вторник. А все последующие дни просто позволил себе его пережить, почувствовать. И моё мнение не изменилось, наоборот, с каждым днём я чувствовал себя лучше. Будто узнавал себя нового, открывал себя заново, и лишь убеждался, что моё решение абсолютно правильное. — Не говори мне сейчас, — попросил Чонгук. Тэхён улыбнулся, возвращаясь к нежным поцелуям, и между ними проговорил: — Нет, я не скажу. — Давай сделаем всё правильно, — продолжил он. — Завтра я встречаюсь с Опекунским комитетом. Им я объявлю своё решение, мы всё обсудим. И только потом я тебе скажу, в чём состоит моё решение. Чонгук согласился, это был правильный, взрослый подход. Пока не пришло время вставать и собираться на работу, они решили не говорить ни о чём серьёзном. Поглаживания стали немного активнее, поцелуи более страстными. Оба чувствовали, что даже такой небольшой разлуки хватило, чтобы так сильно соскучиться. Ведь они, по сути, ещё даже хорошо не знали друг друга. Они только начинали свой путь познания, знакомства. Поэтому и разлука ощущалась так остро. Они прижимались друг к другу плотно, немного потираясь животами и грудью. Бедро Чонгука скользило по промежности Тэхёна. На самом деле они уже давно были возбуждены. Их члены тёрлись друг о друга, сдавленные между животами. Они чувствовали общий жар — сначала просто грелись в нём, а теперь уже распалялись. Тэхён прервал поцелуй и прошептал: — Хочу тебя... Хочу тебя очень... От этого бархатного, низкого шёпота у Чонгука побежали мурашки. От того, как это говорил Тэхён, от самого звука его голоса. Новая волна жара разлилась по телу. — Я тоже очень хочу тебя, Тэ. Я так скучал. Они снова сплелись в поцелуе. Чонгук опустил руку между их животами, немного сместившись ниже, поправил свой член, теперь он был сдавлен не между животами, а прижат к промежности Тэхёна. Тэхён, не прекращая целоваться, тоже немного изменил позицию — выгнулся в пояснице так, чтобы член Чонгука, который он уже чувствовал на своей промежности, упирался прямо во вход. Легко покачивая бёдрами, он надавливал своей дырочкой на головку. Она была уже влажной, но этого было недостаточно для проникновения. Тэхён потянулся к тумбочке, не отрывая губ от Чонгука, нащупал тюбик со смазкой. Вернувшись в ту же позицию — грудь к груди, живот к животу, — он закинул согнутую ногу на талию Чонгука, подставляясь так, чтобы тот мог легко давить на вход. Открыл тюбик. Чонгук подставил пальцы и Тэхён выдавил жидкость ему на них. Чонгук опустил руку, провёл ею по промежности Тэхёна, размазал смазку вокруг дырочки, легко надавливая подушечками, будто массируя. Почувствовал, что сопротивления нет — мышцы расслаблены, готовы расступиться. — Я очень хочу тебя, — сказал Тэхён, между поцелуями, отводя руку Чонгука от промежности и снова пошевелив бёдрами, находя головку его члена. — Ещё очень рано... Нам некуда спешить. Поэтому спокойно, не торопись. Просто... войди в меня. Его шёпот был горячим. Они оба лежали с закрытыми глазами, немного уменьшив интенсивность поцелуев. Теперь их губы встречались медленнее, слаще, будто растягивая каждое прикосновение. Тела сплелись настолько тесно, что Тэхён чувствовал свой член, зажатый между их животами. Он добавил немного смазки на пальцы Чонгука, и тот понял его без слов – опустил руку между тел, размазав жидкость по члену Тэхёна, чтобы он легко скользил. Чонгук иногда всё же открывал глаза, чтобы посмотреть на такого потрясающего Тэхёна: его светлые волосы, длинные дрожащие ресницы, нежную, как бархат, кожу, которая даже в сером предрассветном свете выглядела невероятно красивой. Пухлые, слегка распухшие от поцелуев губы, этот любимый нос — он был очарован. Объективно привлекательный для большинства, для Чонгука он был особенный. Единственный. Так, не спеша, они целовались, крепко прижимаясь телами, едва заметно покачивая бёдрами. Тэхён чувствовал – он готов. Готов принять Чонгука в себя. Сразу, целиком. Так сильно он этого хотел. Напряжения, которое обычно сопровождает такой момент, не было. Чонгук чувствовал, как его головка скользит вдоль расслабленных мышц, которые постепенно раскрывались. Лёгкие, почти незаметные движения и вот он внутри. Тэхён ахнул, немного выгнувшись, его веки затрепетали. Он облизал и так влажные губы. — Как хорошо... — прошептал он. — Так хорошо чувствовать тебя внутри. Чонгук просто растаял от этих слов. Он притянул Тэхёна ещё ближе, плотно обнимая, прижав свой лоб к его лбу. — И мне хорошо, — прошептал он. — Даже вот так, не двигаясь... Просто осознавая, что ты меня хочешь. Что ты меня впускаешь, и я могу войти. Могу просто побыть в твоём тепле, в твоей нежности... Думаю, я уже по-другому никогда не захочу. Их губы снова встретились, мягкий, влажный поцелуй. Они почувствовали друг друга – можно продолжать. И они начали двигаться едва заметно, едва отрываясь друг от друга. Это не были резкие толчки, а нежные колебания, будто их тела лежали на поверхности воды, а волны покачивали их вместе. Каждое движение – Чонгук проникал немного глубже, потом отступал, снова и снова, будто подчиняясь приливу. Тэхён полностью отдался этому ритму, тесно переплетённый с ним руками и ногами. Они уже знали, уже чувствовали друг друга настолько, что можно было не говорить, а просто чувствовать. Когда Чонгук окончательно углубился, он замер. На несколько минут они просто остались так – неподвижные, полностью соединённые. Тепло. Тесно. — Мне нравится быть заполненным, — прошептал Тэхён. — А мне нравится заполнять, — ответил Чонгук. И снова они начали покачиваться, словно на волнах. Новый приступ возбуждения наполнял их — тела требовали большего. Темп постепенно ускорялся: Чонгук делал поступательные движения, а Тэхён выгибался, насаживаясь на него, его член тёрся между их животами. Они стонали, дышали отрывисто, ловили губами друг друга, обмениваясь выдохами и звуками. И снова Тэхён кончил первым — он не сдерживался, просто шёл за ощущениями. Когда почувствовал давление внизу, когда член стал невыносимо чувствительным, он ещё больше расслабил мышцы живота, тазового дна и утонул в оргазме. Сегодня он был мягким, не ярким, а более тягучим. Тэхён вздохнул, протяжно застонал, но даже находясь в посторгазмическом состоянии, продолжал двигаться, насаживаясь на член Чонгука. В этом было отдельное наслаждение — стимулировать себя изнутри через простату, которая только что отпустила спазм. Это был космос. Перед глазами вспыхивали белые искры, в ушах звенело, кровь была горячая, а всё тело плавилось, как мёд. Чонгук также долго, протяжно и мягко кончил. Даже после оргазма он продолжал делать небольшие движения внутрь, прежде чем замереть. Они были мокрые от пота, горячие от близости, размякшие после наслаждения, волосы прилипли к вискам, губы влажные от поцелуев. Тесно обнимаясь, они прижались лбом друг к другу, дышали в унисон. Чонгук не спешил выходить, а Тэхён не сжимался — его мышцы оставались расслабленными, хоть анус и пульсировал, пытаясь сократиться. Как всегда, Чонгук оставался внутри столько, сколько позволяло тело Тэхёна, пока постепенно его не начинало выталкивать. Он чуть не провалился в дремоту, дыша выдохами Тэхёна, его запахом в этих крепких объятиях. Когда он наконец почувствовал, что вышел, он приподнял ногу выше, снова втискивая бедро в его промежность. Через несколько минут бедро стало влажным — вытекающая жидкость была смесью их соков. Чонгук пошевелил бедром, растирая эту «любовную жидкость» по промежности Тэхёна, потом опустил руку между ними и размазал его сперму по их груди и животам. Облизнул пальцы. Тэхён, едва открывая веки, увидел это и улыбнулся. С усилием разлепив объятия, он также опустил руку, двумя пальцами подобрав немного влажных следов и засунул их себе в рот, обсасывая. Потом вернул руку на спину Чонгука, снова крепко обнимая и потянувшись к нему в поцелуй. Поцелуй со вкусом их обоих. Со вкусом спермы. Со вкусом любви.