Перекрёсток судеб

Прошло две недели со дня совещания. Тэхён почти каждый день выходил утром и возвращался вечером вместе с Намджуном. Между ними до сих пор действовал договор: Намджун забирал его утром, отвозил в центральный офис корпорации, а вечером возвращал домой, присматривая за Тэхёном. Чонгук несколько раз хотел предложить остаться в городе, поужинать втроём, но Намджун не разрешал. До окончательного вступления Тэхёна в права наследника стоило соблюдать осторожность. В один из таких вечеров Чонгук и Намджун с Тэхёном подъехали к дому почти одновременно. Войдя вместе с Тэхёном в прихожую, Чонгук не ожидал, что тот поможет ему раздеться. Но сегодня Тэхён расстегнул собственное пальто, снял шарф, а Чонгук помог ему развесить вещи на вешалку. Затем Тэхён так же помог Чонгуку снять верхнюю одежду. Несколько минут они просто стояли в прихожей, держась за руки, прислонившись лбом друг к другу. Каждый чувствовал приятное тепло от того, что он дома. Рядом человек, которого он любит, и можно просто постоять так, молча, перевести дух. Они стояли с закрытыми глазами, наслаждаясь присутствием друг друга. Вдыхая знакомые запахи. Переключаясь с событий дня на спокойный вечер дома. Тэхён, как обычно, первым проявил инициативу. Он взял Чонгука за плечи, притянул к себе поближе и поцеловал мягко, спокойно. Просто чтобы показать тепло и радость от того, что теперь можно провести время вдвоём. Они разошлись по комнатам, чтобы переодеться. Позже, когда Чонгук спускался уже в спортивной одежде, собираясь в спортзал, Тэхён ждал его возле лестницы и пригласил в гостиную. Чонгук почувствовал неприятный укол, потому что видел, что Тэхён напряжён и зовёт его, скорее всего, на разговор. Так и получилось. Они зашли в гостиную, Тэхён попросил его сесть на диван, сам сел рядом, и несколько минут собирался с мыслями. Поправлял волосы. Не знал, как удобнее сесть. Смотрел куда угодно, только не на него. Когда всё же собрался с мыслями, он поднял лицо, посмотрел ему прямо в глаза. — Чонгук, я бы хотел тебе кое-что сказать. Тот почувствовал, как напряглись его челюсти, как сжались кулаки. Он даже не представлял, о чём может говорить Тэхён, но боялся этого разговора. Чонгук так привык за эти более чем три месяца, что они живут вместе в одном доме, между ними есть чувства, и они продолжают познавать друг друга, познавать себя, углублять их отношения, что ему теперь казалось, что так теперь будет всегда. Если не всегда, то очень-очень нескоро они придут, возможно, к каким-то новым решениям. Но Тэхён, как всегда, брал инициативу на себя. И вот сегодня Чонгук был в полном напряжении. Ему казалось, он даже замер и перестал дышать. Тэхён начал: — Я хочу пожить немного в своей квартире. Чонгуку показалось, что у него сердце замерло от этих слов. Тэхён, опережая возможные его наихудшие мысли — Чонгук мог подумать о том, что Тэхён хочет закончить отношения — начал говорить быстрее. — Это не потому, что я не хочу с тобой жить. Это не потому, что мне не нравится то, что происходит между нами. Это не потому, что я не хочу быть вместе с тобой. Он придвинулся немного ближе. Взял ладонь Чонгука в свои руки, немного поглаживая, создавая между ними физический контакт. — Просто выслушай меня, я хочу с тобой поделиться тем, что я чувствую. Мне здесь очень хорошо, ты знаешь, я тебе об этом говорил. Мне очень нравится твой дом, нравится жить здесь, нравится атмосфера. Я здесь себя чувствую будто в каком-то другом мире — в нашем с тобой мире, моём мире, который находится далеко от большого города, от всех проблем. Мне действительно очень нравится. Если ты не против, я хотел бы жить с тобой и дальше. Он закрыл глаза, чувствуя, что его сердце бьётся ровно, потому что он говорит абсолютную правду. Он хотел, чтобы через его прикосновение к руке Чонгука он мог передать это ощущение, что всё в порядке, мне всё нравится, я хочу быть с тобой. Тэхён продолжил: — Та неделя в городе в квартире Намджуна на самом деле многое изменила. Ты сам это видишь, и мы тоже об этом говорили. Я почувствовал, что я теперь другой. Я теперь чувствую себя уверенным, сильным, мне теперь не страшно. И это всё благодаря тебе. И моё решение — всё же продолжить путь нашей компании, и продолжить его под твоим руководством — открывает для меня теперь двери мира. Мне теперь действительно будущее не кажется страшным или непредсказуемым. Тэхён сидел и говорил это с прикрытыми глазами, с едва заметной улыбкой на лице, продолжая держать и поглаживать ладонь Чонгука. — Мне теперь хочется построить своё будущее. Я хочу попробовать пожить в квартире родителей. Теперь это моя квартира. И я хочу дать себе время на горевание. Потому что я ведь ни дня не был один... Он опустил голову, но проговаривать эти слова было легко. — Тогда в начале с моими истериками вышла большая часть боли. Но всё равно это не вся боль... Где-то в глубине себя я чувствую, есть непрожитое, невыпущенное чувство. И находясь не дома, находясь не в той атмосфере, в которой я жил с ними, мне трудно их до конца отпустить. А я должен это сделать, если я хочу жить дальше полноценно без боли в душе. Он медленно глубоко вдохнул и выдохнул. — Я хочу пожить в той квартире, я хочу насытиться в последний раз энергетикой их вещей. Хочу отгоревать. И потом я хочу что-то сделать. Я пока не решил, что. Возможно, не ремонт. Возможно, просто смена мебели или перестановка. Мне также нужно куда-то убрать их вещи... И я хочу ещё раз почувствовать, как это жить одному, но теперь полноценно в своей квартире. И самое главное, я хочу рисовать. Увидев, что Чонгук поднял брови, Тэхён ответил на его неозвученный вопрос: — Да, да, я рисую, но... Мне уже недостаточно скетчей. Я хочу рисовать красками. Я хочу работать на больших холстах. Я хочу вспомнить, как это — создавать масштабные работы. Меня просто разрывает от этого. Это ощущение, что я хочу выразить свои эмоции на холсте. Во мне рождаются образы, эмоции, метафоры. На этих словах улыбка стала мягче и теплее. — Я вижу картины перед глазами. И хочу перенести их на холст. Хочу выразить свои эмоции и свою любовь. Хочу вернуть рисование и сделать его частью своей жизни. Теперь, после принятых решений по компании, я могу это сделать и хочу сделать. Я хочу рисовать. Хочу обустроить в своей квартире место, где смогу творить. Хочу купить много-много красок, кистей, холстов, все необходимые материалы. Мне нужно место для их хранения — моя квартира идеально подходит. Моя квартира — лучший вариант студии. Там мне будет уютно и спокойно. Он сидел с закрытыми глазами, представляя и даже чувствуя телом, как это может быть. — И я бы хотел вернуть немного жизни в свою квартиру. Я очень люблю жить здесь, в твоём доме, но мне кажется хорошей идеей иметь квартиру в городе. Рано или поздно эта ситуация закончится, мы просто продолжим свою жизнь. Я мечтаю, чтобы мы могли ходить на свидания, ужинать в городе, проводить там время. И квартира в центре нам очень понадобится. Там можно будет оставаться среди недели. Оставаться, если не хочется возвращаться домой поздно. Оставаться, если кому-то из нас захочется сменить обстановку или побыть наедине. Поэтому я хочу поехать туда и пожить там несколько недель. Тэхён замолчал, продолжая держать ладонь Чонгука в своих руках. Нежно поглаживая, глядя в глаза. Чонгук несколько раз моргнул, будто только сейчас возвращаясь к реальности. Весь этот разговор ему казалось, что он не дышал, поэтому он сделал глубокий вдох и громкий выдох. «Ну, не всё так плохо, как я ожидал». Особенно ему понравились последние слова Тэхёна: «Наша квартира... мы можем оставаться... кто-то из нас...» Эти слова говорили об одном: они действительно будут продолжать быть вместе. От этого Чонгуку стало немного легче. Отпустить Тэхёна, быть теперь без него — он не знал, сможет ли. Но, конечно, понимал, что не имеет права запрещать. Не может запереть его в этом доме. Наоборот. Тэхён абсолютно прав: ему нужно возвращаться к жизни, разобраться до конца со своим внутренним состоянием. Он прав: отгоревать, пережить и отпустить родителей. И ещё, если он оставляет квартиру, её нужно привести в новое состояние. Для новой жизни. Чонгук радовался, что Тэхён хочет рисовать и обустроить там студию. Это отличная идея. Поэтому как бы тяжело ни было на сердце, он соглашался. Он освободил свою ладонь, взял руку Тэхёна в свои. Придвинулся ближе, касаясь коленями. — Тэхён, я, конечно, ожидал услышать что угодно, но рад, что не услышал ничего плохого. Тэхён сначала удивился, потом понял: Чонгук, видимо, подумал о расставании. Мягко улыбнулся. Прислонился лбом к его лбу. Потом нежно поцеловал в губы. — Нет, я ничего не хочу прекращать. Наоборот, хочу продолжать. Потому что, кажется... в моём сердце становится всё больше тепла и нежности. Кажется, я могу любить тебя каждый день всё сильнее. Чонгук выпустил руки Тэхёна, обнял его за плечи, притянул к себе. Крепко. — Тэхён, я так же. Я тоже люблю тебя с каждым днём всё больше. Моё сердце становится таким большим. Я даже не знал, что могу так. И он начал укрывать его лицо мягкими поцелуями. Остановился потом на губах. И поцеловал Тэхёна медленно, нежно и глубоко. Оторвавшись, продолжил: — Я понимаю тебя. И я тебя поддерживаю. Мне бы хотелось, чтобы ты остался. Но твоё решение правильное. Я буду скучать. — Чонгук, мы же будем общаться. Это же не значит, что мы должны прекратить общение. Но всё же некоторое время, возможно, пару недель, я думаю, нам лучше не видеться. Возможно, это даст нам возможность проверить свои чувства. Чонгук запротестовал: — Мне не нужно ничего проверять, я всё понял. И моё мнение, моё решение и мои чувства неизменны. Тэхён погладил его по голове. — Мои тоже, Чонгук-и, мои тоже. Но всё же время нам нужно. Помнишь, мы с тобой говорили о том, что начали мы не совсем стандартно. Начиная с того, что ни у кого из нас раньше не было таких отношений вообще с другими людьми, а тем более с мужчинами. До того, что мы уже жили вдвоём, когда поняли, что между нами что-то происходит. Поэтому такая пауза даст нам возможность, возможно, привнести в наши отношения чуть больше свежести. Посмотреть на них под другим углом. Потому что мы здесь с тобой действительно в этом доме, будто в своей маленькой вселенной. Возможно, мы чего-то не видим, не замечаем. А побыв отдельно, возможно, сможем даже углубить наши отношения. Чонгук сидел с закрытыми глазами. Крепко обнимал Тэхёна. На его слова твёрдо кивнул головой. — Да, я понимаю. Ладно, давай так и сделаем. Когда ты хочешь уехать? — Завтра. Я хочу уехать завтра утром с Намджуном. Ничего не буду брать. Пусть мои вещи останутся здесь как обещание, что я вернусь. Возьму только компьютер, чтобы мог работать. Завтра вечером я уже не вернусь домой, а останусь в квартире. На этих словах у Чонгука прошла волна какой-то новой, ещё незнакомой ему нежности. Он обнял Тэхёна ещё крепче, практически вдавливая его в себя. Обнимал так крепко, будто пытался каждым прикосновением запомнить каждый изгиб его тела. Хотел надышаться им. — Давай тогда сегодняшний вечер просто побудем вдвоём. Не будем ничем заниматься. Не пойдём в спортзал. Не будем работать. Давай просто... побудем. Поужинаем. Посидим рядом. Поговорим. Проведём сегодня как можно больше времени близко. Тэхён, конечно, согласился. Весь вечер они провели почти не расставаясь: сначала сидели в объятиях на диване, потом поужинали, потом пошли вместе в душ. Под тёплыми струями воды долго мыли друг друга и ещё дольше целовались. Не торопились. Хотели просто быть вместе — мягко и нежно. Потом снова вернулись в гостиную. Включили какой-то фильм, но почти не смотрели. Слушали друг друга. Сидели в объятиях, укрытые пледом. А когда они поднялись в спальню Чонгука, так же долго обнимались, целовались, исследовали друг друга руками. Старались запомнить кончиками пальцев, ладонями, губами каждую клеточку тела. Каждый изгиб. Запах. Вкус. И не спеша, продлевая наслаждение, пребывая один в другом, занимались любовью. На следующее утро они стояли у входной двери в прихожей, уже одетые, готовые к выходу. Обнимались и целовались. Наконец они услышали, как автоматические ворота открылись, и машина Намджуна заехала во двор. Они разорвали объятия, в последний раз нежно поцеловались, сказали друг другу «Я тебя люблю» и вышли из дома.

***

Прошло две недели с того дня, как Тэхён уехал в свою квартиру. Были последние дни ноября, холодные, пронизывающие, серые и короткие. И у Чонгука было ощущение, что даже сама погода сейчас отражает его внутреннее состояние. Каждый вечер, возвращаясь домой, он прислушивался к тишине. Понимал, как тихо сейчас в доме. Перестал включать музыку фоном, не хотел, чтобы что-то отвлекало его от этой тишины. Это было одновременно и больно осознавать, как тихо сейчас в доме, и, вместе с тем, эта тишина, её осознание, делали Чонгука очень живым. Именно сейчас он чувствовал, насколько он жив, какое у него живое сердце, как сильно он скучает. Как каждая клеточка его существа чувствует, что ему не хватает близкого человека, которым для него стал Тэхён. Все эти дни он не спал в своей комнате, он спал в комнате Тэхёна. Часто доставал некоторые его вещи из шкафа, раскладывал их на кровати. Чтобы было ощущение, будто Тэхён дома, просто вышел из комнаты, например, пошёл в душ, а вещи оставил на кровати. На некоторых вещах был запах его парфюма. И с этими вещами Чонгук спал в обнимку. Но как бы ему ни было одиноко и пусто, он не впадал в отчаяние или депрессию. Просто чувствовал, что теперь он не один. И больше не хочет быть один. Всё так же продолжал свои привычные ритуалы: тренировался, ужинал, принимал душ, работал по вечерам, ложился вовремя спать, просыпался утром, завтракал, пил утренний кофе, стоял несколько минут в прихожей перед выходом, вспоминая, как его провожал Тэхён, и уходил на работу. Они с Тэхёном переписывались. Тэхён рассказывал, что первые дни в квартире были тяжёлыми. Он много плакал, но это не были истерики, просто слёзы грусти. Слёзы, что ничего не вернуть назад, что всё изменилось. Что теперь он взрослый, который должен о себе позаботиться. Тэхён рассказывал, как избавлялся от вещей родителей. Был очень благодарен Намджуну за помощь. Оставил себе лишь некоторые личные вещи, фотографии. Но всю одежду отдал с помощью Намджуна в благотворительную организацию. Также отдал большую часть мебели из их спальни. Действительно сделал перестановку в большой гостиной на свой вкус. Изменил интерьер в своей спальне: заменил некоторые элементы, что-то добавил, сменил светильники, подобрал новые шторы, подушки, ковры. Он без сожаления менял всё, что хотел изменить. Из спальни родителей он сделал мастерскую. Их спальня была самой большой в квартире – мастер-спальня с отдельной большой ванной комнатой. И Тэхён даже не думал переезжать туда. Он сразу решил: это будет студия. Их бывшая спальня находилась с той стороны квартиры, где вся стена была панорамная. Здесь всегда было много света от восхода до захода солнца. Тэхён мог работать почти целый день при естественном освещении, что было ему как художнику необходимо. Он заказал кое-что через интернет, но большинство материалов купил лично. С удовольствием посетил несколько больших магазинов художественных материалов. Как же много нового появилось с тех пор, как он перестал рисовать! Новые материалы, новые кисти, новые производители красок. Он позволил себе купить всё, что хотел. В студии появился огромный стеллаж почти во всю стену. На его полках Тэхён разместил все приобретённые материалы. Он не знал, какими именно материалами захочет работать, поэтому позволил себе экспериментировать и заново изучать себя. Приобрёл много холстов разных форм и размеров, десяток мольбертов. Когда были готовы первые шесть работ, он расставил мольберты с картинами на них в гостиной. Они прекрасно вписались в интерьер – вход в гостиную теперь напоминал художественную галерею. Работы не были до конца завершены. Тэхён видел, что именно на каждой можно ещё доработать, но оставил это на потом. Сейчас, когда у него наконец были все материалы, было важно выплеснуть на холст всё, что он чувствовал. Сделать основную часть работы, чтобы его эмоции ожили, чтобы образы из головы перешли на полотна. У него было много идей. Он любил рисовать всё, но сейчас дал себе время на эксперименты. Потому что сейчас он, как художник, изучал себя заново – в другом возрасте, будучи взрослым человеком со своей историей. Он не знал, что именно захочет рисовать впоследствии. Поэтому сейчас начал с самого яркого – с портретов.

***

Дни проходили почти незаметно. Часть дня он проводил в компании на совещаниях с финансистами, аналитиками, юристами. Что-то подписывал, с кем-то советовался, что-то изучал. Потом где-то обедал или заказывал еду домой. А дома немного работал над дизайнами на текущих своих проектах и рисовал. Иногда рисовал целую ночь. Иногда засыпал прямо в студии. Он оставил здесь кое-что из мебели родителей, например, небольшой кожаный диванчик. На нём могли уместиться лишь двое, а спать было абсолютно неудобно. Но Тэхён иногда так погружался в работу, так чувствовал, как из него льются образы, цвета, краски, что не хотел отрываться от работы и засыпал прямо на этом диванчике. Потом просыпался от утреннего солнца, что пробивалось сквозь огромные панорамные окна. Но он был счастлив. Чувствовал себя прекрасно. То ощущение, которое появилось в квартире Намджуна, теперь лишь усилилось. Быть одному в большой квартире было не страшно, наоборот, даже уютно. Здесь всё было так, как он хотел. Мог делать всё, что заблагорассудится. Обустроил это помещение на свой вкус, поэтому чувствовал себя комфортно. Принимать решения самостоятельно, нести ответственность за свой выбор — это не страшно. Он был спокоен и уверен. С каждым днём, особенно после переписки с Чонгуком, в нём появлялось всё больше силы, уверенности, стабильности, всего того, что дал ему Чонгук, что раскрыл в нём. Тэхён был рад своим изменениям. Он нравился себе таким, какой стала его личность. И не жалел ни одного своего решения: ни того, что оставил компанию, ни того, что согласился на слияние. Ни того, что открыл сердце Чонгуку. Ни того, что взялся за обустройство квартиры. Ни того, что позволил себе снова рисовать. Но он скучал. Много раз в день ловил себя на том, что хочет что-то рассказать Чонгуку. Иногда, рисуя в студии, размышляя о чём-то, начинал говорить вслух, обращаясь к Чонгуку, будто тот где-то в соседней комнате и может услышать. И когда Тэхён почувствовал себя особенно спокойным и уверенным, решил пригласить его в гости. Ведь тот был в этой квартире лишь раз, а теперь здесь всё изменилось. Тэхён не строил конкретных планов, решил, что пусть их встреча пройдёт так, как пройдёт. Это была пятница. Конец рабочей недели. Тэхён подумал: если Чонгук останется (а он очень этого хотел), они смогут провести субботу вместе. Возможно, где-то погуляют потом по городу. Утром он написал: «Чонгук-и, я так сильно скучаю. Очень хочу пригласить тебя сегодня в гости. Надеюсь, ты не против? Поужинаем. Хочу показать тебе свои работы». Ответ пришёл мгновенно: «С удовольствием, Медвежонок».

***

Чонгук волновался, когда подъезжал к дому Тэхёна. Сам не мог объяснить почему, видимо, просто не мог дождаться встречи. В груди чувствовался трепет. Если Тэхён находил в себе всё больше силы и уверенности, то Чонгук с каждым днём чувствовал больше нежности. Это был подарок Тэхёна – то, что он раскрыл в нём. Подойдя к двери, тот колебался. Дверь могла быть открыта, но решил позвонить. Тэхён открыл мгновенно. — Чонгук-и! — его лицо засияло улыбкой. Он схватил гостя за руку, потянул внутрь. И как только дверь закрылась, Тэхён бросился ему на шею. — Тэ... — прошептал Чонгук, крепко обнимая. Тот прижал Чонгука к себе, закрыл глаза. Коснулся щеки – кожа к коже, тепло к теплу. — Я так рад... так рад... — он целовал его беспорядочно: в ресницы, в нос, в губы, в подбородок. Будто пытаясь убедиться, что это не сон. Движения были горячими, поспешными. Он не мог остановиться, две недели разлуки вылились в эти прикосновения. Чонгук отвечал так же страстно. Чувствовал, как Тэхён дрожит. Не от холода – от эмоций. Он просто таял от такой реакции, принимая поцелуи и объятия, так же крепко обнимая Тэхёна. Они целовались, гладили друг друга по щекам, вплетали пальцы в волосы, дышали друг другом, вспоминая любимый запах. Но, как всегда, Тэхён первым неохотно оторвался: — Проходи, пожалуйста. Хочу тебе показать, что я изменил в квартире. Он помог снять пальто и шарф, взял за руку и повёл в гостиную. Чонгук замер. Он был здесь давно и особо не обращал внимания на детали, поэтому сейчас смотрел на комнату, будто впервые. По всей комнате в разных местах были небольшие светильники, которые давали тёплый, мягкий свет. Комната была освещена не ярко, но очень уютно. И в то же время всё было прекрасно видно. Чонгук не понимал, как это сделано, но подумал, что это какие-то дизайнерские приёмы — как создать такое мягкое тёплое освещение, будто комната светилась не светильниками, а будто сами стены или мебель излучали это золотистое сияние. Атмосфера в комнате была очень уютной. Везде было много текстиля — подушки, плед, ковёр, шторы. В больших панорамных окнах был виден вечерний город. Но особую магию в комнате создавали картины, расположенные под каким-то очень правильным углом, по какой-то особой, лишь Тэхёну известной геометрии. Здесь стояли мольберты, и на каждом был портрет. Чонгук не мог отвести от них взгляда. Тэхён, держа его за руку, подвёл Чонгука ближе к мольбертам. На первой картине был портрет самого Тэхёна. Чонгук не мог перестать его рассматривать. Какой интересный, мягкий стиль... И как Тэхён был похож на себя! Он сумел нарисовать себя так, как когда-то нарисовал Чонгука. Это была не просто копия его лица, не фотографический портрет — это была передача именно ауры, которая была у Тэхёна. Той мягкости, нежности, красоты. Той внутренней мягкой силы. Лёгкой отстранённости, но лишь потому, что он не для всех. И эта мягкая нега в глазах, которая была лишь для Чонгука. Чонгуку показалось, что он даже ахнул, когда в полной мере впитал в себя ауру этого портрета. Другие портреты изображали его — Чонгука. Он снова поразился, неужели Тэхён видит его таким? Сильным. Красивым. Каким-то магическим и неземным. И хотя на всех портретах был изображён Чонгук, они все были разные. Они были написаны в одном стиле, но каждый был особенный. Каждый передавал ауру, но будто с разными акцентами. Тэхён стоял рядом и молча наблюдал за его реакцией. Его глаза были наполнены нежностью и удовольствием, он ждал этого момента две долгие недели. Каждый мазок на этих полотнах был о Чонгуке, об их отношениях, о том, что стало для него самым важным. Чонгук долгие минуты рассматривал каждый портрет, подходил ближе, отходил дальше, ходил между ними, пытаясь увидеть сходство и различия. И каждый раз удивлялся: какой же Тэхён талантливый. Если после такого долгого перерыва он рисует так, то какие фантастические работы сможет создавать, когда начнёт творить постоянно? Когда будет развивать свои навыки, вспоминать все свои умения и раскроет талант на полную? Чонгук завороженно посмотрел на Тэхёна, когда тот наконец подошёл, чтобы отвлечь его от картин. Он и не заметил, как прошло более получаса. Тэхён обнял его сзади, положил руки на живот, а подбородок на плечо: — Ну, что скажешь? — Тэхён, у меня нет слов. Это невероятно. Ты безгранично талантлив. Тэхён засмеялся: — Спасибо. Для меня очень важно твоё мнение. Мне самому нравится. Я получил огромное удовольствие. Он кивнул на картины: — Они ещё не до конца завершены. Я планирую их дописать, но в основном они будут выглядеть именно так. — И ты успел всё это за две недели? — Даже чуть меньше... Это было не сложно. Все эти образы уже жили в моей голове. Я их не выдумывал. Тэхён улыбнулся, его ладони мягко гладили живот Чонгука. — Я просто взял холст и перенёс образы, цвета, линии из своей головы на эти полотна, поэтому работы и родились так быстро. Чонгук обнял руки Тэхёна, положил свои ладони поверх его пальцев. — Я потрясён. Восхищён. Это невероятно... Вдруг он почувствовал, что должен сказать что-то важное. Обернулся в объятиях Тэхёна, лицом к лицу, и произнёс серьёзно, глядя прямо в глаза: — Тэхён, теперь я понимаю твоё решение по компании. Оно было абсолютно правильным. Ты должен заниматься этим. Его голос звучал убедительно: — Ты — Творец. Художник. Мастер. А я помогу твоей компании оставаться великой. Глаза Тэхёна заблестели. Эти слова вызвали в нём волну тепла, которая затопила сердце. Он крепче обнял Чонгука, спрятал лицо в его плече. — Спасибо... спасибо, что понимаешь. Спасибо, что видишь меня. — Я вижу тебя, — прошептал Чонгук. — И очень тебя люблю. Он поднял лицо Тэхёна и поцеловал, на этот раз более страстно, менее сдержанно. Пытаясь вложить в это прикосновение всё своё восхищение тем, что только что увидел. Тэхён первым оторвался от поцелуя, его губы слегка улыбались. — А другую часть квартиры не хочешь увидеть? Я сделал изменения в своей спальне. А студию устроил в комнате родителей. Хочу тебе её показать. Он снова взял Чонгука за руку и повёл в студию. Просторная комната с панорамным окном открывала ночной вид на город. Чонгук удивлённо оглянулся – сколько всего Тэхён успел сделать за эти две недели. На полках теснились тюбики с красками, баночки с жидкостями, десятки кистей самых разных размеров и форм, другие художественные принадлежности. Лежали какие-то странные предметы, видимо, тоже нужные для рисования, хотя Чонгук не мог понять их назначения. Его взгляд остановился на небольшом диванчике, где отчётливо проступали пятна краски. Наверное, Тэхён часто сидел или даже спал здесь, когда заставала ночь. У дверей стоял небольшой рейл для одежды – на нём на плечиках висел джинсовый комбинезон, несколько широких футболок и одна рубашка с длинными рукавами. Вся одежда была в красках, будто стала частью творческого процесса. Все вещи в этой комнате, каждый уголок, даже воздух – всё дышало творчеством. В дополнение к мольбертам и холстам здесь стояли две деревянные тумбочки и большой рабочий стол с деревянным стулом. Потом Тэхён повёл его в свою спальню. Чонгук помнил её лучше, но и здесь заметил изменения – кровать стояла на другом месте, появились новые детали интерьера. Больше всего его поразили гирлянды с тёплым светом под потолком. Коли Тэхён уже собирался выйти, Чонгук придержал его за руку. — Постой, — прошептал он. Тэхён обернулся, его глаза блестели. — Я заказал ужин. Он ждёт нас на кухне. — Постой, Тэ... — Чонгук потянул его к себе. — Я понимаю, но, возможно, ужин подождёт, а мы немного проведём времени здесь? Его голос был тихим, но наполненным желанием. Тэхён улыбнулся. Поцеловал его. — Конечно. Мы же взрослые люди. И в этой квартире мы совершенно одни. Можем делать всё, что захотим. На этих словах он рассмеялся, его руки легли на плечи Чонгука, нежно поглаживая. Затем ладони скользнули под пиджак, и плавным движением Тэхён снял его, аккуратно положив на комод. Его губы касались кожи Чонгука короткими, мягкими поцелуями, пока пальцы расстёгивали пуговицы на рубашке. Чонгук в ответ гладил Тэхёна по спине, пояснице, ягодицам. Он чувствовал, как возбуждение нарастает, не резко, постепенно, будто тёплая волна. Тэхён тоже был в рубашке — просторная хлопковая с расстёгнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами. Чонгук начал расстёгивать его рубашку, их пальцы встречались, касаясь кожи. Затем руки перешли к брюкам. Пуговицы, молнии, и вот они уже сдвигаются к ногам, оставляя их в одном белье. Тэхён нежно подвёл Чонгука к кровати. Почувствовав край матраса за спиной, тот сел, затем лёг на спину, помогая себе руками, подтянулся выше к подушкам. Тэхён навис над ним, не прекращая целовать и гладить. Чонгук снова опустил руки на его ягодицы, сминая тонкую ткань белья, прежде чем снять её, сдвигая к бёдрам. Тэхён помог, окончательно освободившись от последней одежды, прежде чем снять бельё с Чонгука. И наконец прикосновение голой кожи к коже, без всяких преград. Чонгук лежал на спине, согнув ноги в коленях и разведя бёдра. Тэхён расположился между его ног. Они касались членами друг друга, оба уже возбуждены. Их поцелуи становились всё более влажными, активными, страстными. Чонгук таял от таких прикосновений Тэхёна. Но сегодня всё было немного иначе, сегодня он чувствовал в себе больше чувственности, больше нежности. В этой новой автономности Тэхёна он видел немалую силу и напористость. Именно поэтому он наконец произнёс то, о чём думал последние несколько дней. В последнее время, вспоминая Тэхёна, вспоминая их секс, Чонгук очень ясно осознал: наступил момент, когда он хочет попробовать быть снизу, быть тем, кто принимает. Он ужасно хотел почувствовать Тэхёна в себе, хотел поменяться ролями, отдаться этой силе, его напору. И наконец почувствовать то, что чувствовал Тэхён, вспоминая, в каком удовольствии, в каком экстазе был тот после каждого их оргазма. — Тэхён, я очень тебя хочу, – выдохнул Чонгук. Тэхён, не переставая целовать его в губы, прошептал: — Я тоже тебя очень хочу. — Нет, Тэхён, ты не понял. Я хочу тебя... в себе. Тэхён остановился, немного приподнялся, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза: — Ты действительно этого хочешь? Чонгук кивнул: — Да, конечно. Хочу. Если ты тоже хочешь. — О, Чонгук-и... – Тэхён снова начал целовать его, между поцелуями произнося: – Я очень хочу. Очень хочу стать ещё ближе. Перейти на новый уровень наших отношений. Исследовать новые грани нашей сексуальности. Я очень... очень хочу быть в тебе. Его слова тонули в поцелуях, руки нежно гладили бёдра Чонгука, живот, плечи. Он стал немного активнее. Тёрся бёдрами о бёдра Чонгука. Тёрся своим членом о его член. Плотнее прижимал живот, создавая дополнительное трение. — Скажи мне, как ты хочешь это сделать? Ты знаешь? — спросил Тэхён. Чонгук, не отрываясь от поцелуя, не переставая обнимать Тэхёна, не прекращая того, как его руки гладили, мяли его кожу на плечах, на спине, на ягодицах, ответил: — Да. Я хочу так, как мы сделали это с тобой впервые. Вот так. Тэхён его понял. Он имел в виду такую же позу, когда Чонгук лежал бы на спине, а Тэхён был бы сверху. — Да, именно так, — подтвердил Чонгук. — Хочу чувствовать тебя всем телом. Хочу видеть твоё лицо. Хочу, чтобы ты смотрел в моё лицо. Хочу, чтобы ты целовал меня. Всё это Чонгук говорил между поцелуями. А Тэхён, от одной лишь этой мысли, от тех образов в своей голове, что возникали при воображении Чонгука в этот момент, думал, что прямо сейчас кончит. И, в принципе, глядя на то, насколько они оба были возбуждены, Тэхён решил: возможно, это и неплохая идея получить оргазм сейчас, чтобы никто из них не кончил преждевременно, не получив удовольствия. Также это поможет ему сдержаться и пройти весь процесс для Чонгука максимально мягко. Тем более, это расслабит его. Тэхён про себя знал, что у него нет неприятных ощущений при проникновении, нет боли. Он может практически сразу, просто расслабившись, принять в себя член Чонгука. Но в его сторону они этого ещё не делали. Он потянулся рукой к тумбочке. Не глядя, достал из ящика тюбик со смазкой. Чонгук, заметив это, рассмеялся: — У тебя и здесь смазка наготове? — Конечно, Чонгук-и, — ответил Тэхён. — Я же знал, что рано или поздно мы будем здесь. В моей квартире. В моей постели. У меня всё готово. Он выдавил немного жидкости себе на ладонь. Размазал её между руками, затем обхватил их члены своими длинными, красивыми пальцами. Опёрся на локоть, нависая над Чонгуком, и начал медленно двигать рукой вверх-вниз. Картина была невероятной: Чонгук лежал абсолютно обнажённый посреди его кровати, в его спальне, в его квартире. В его жизни. Завеса желания застилала его глаза. Это красивое лицо, эти влажные, немного опухшие от поцелуев губы. Это горячее дыхание. Руки, обнимавшие Тэхёна за плечи. Пальцы, вплетавшиеся в его волосы. Широко разведённые бёдра. И Тэхён сверху — тёрся пахом, животом, разжигая их обоих, сжимая оба их члена. Просто магическая картина. Он периодически целовал Чонгука, ускоряя движения рукой. Сейчас целью было просто снять напряжение и быстро дойти до оргазма. — Не сдерживайся, — прошептал он губами Чонгуку. После этих слов они почти одновременно кончили. Сначала Чонгук. Тэхён всё ещё держал оба их члена, продолжая двигать рукой. За несколько последних движений и сам достиг оргазма. Они застонали. Тэхён мокро, жарко поцеловал Чонгука сквозь его оргазм, продолжая сжимать их члены, пока из них не вышла последняя капля. Он чувствовал, как они пульсируют, как дрожат их тела. Чувствовал животом, как сокращаются мышцы пресса Чонгука, мышцы его паха. И это была настоящая музыка. Картина, на которую сейчас смотрел Тэхён, была прекраснее, чем что-либо, что он когда-либо мог нарисовать. Раскалённый, с пылающим лицом Чонгук, с капельками пота на висках, с волосами, прилипшими ко лбу. Он лежал под Тэхёном такой открытый, такой расслабленный. Его глаза были полузакрыты, губы немного приоткрыты от удовольствия. Грудь поднималась и опускалась в такт успокоению дыхания. Каждая мышца его тела была расслаблена, вдохновенно отдавшись волне наслаждения. Тэхён не спешил, продолжая нежно целовать его шею, ключицы, плечи. Его пальцы скользили по влажной коже. — Ты прекрасен, — прошептал он, и эти слова тонули в тишине комнаты, где теперь пахло их телами и сексом. Наконец Тэхён отпустил их члены. Опустил ладонь на живот Чонгука. Не спеша, медленными движениями начал растирать их сперму по его животу и груди. Затем растёр и по своей груди и животу. Размазал даже по своей шее. Потом облизал пальцы, посасывая каждый из них. Чонгук наблюдал за этим томным взглядом, его веки были тяжёлыми от наслаждения. Когда Тэхён облизывал пальцы, Чонгук потянулся к его губам, целуя их, ощущая на вкус их сперму – вкус их любви. Он наслаждался тем, как выглядел Тэхён сейчас: красивый, сильный, совершенный. Как идеально он выглядел, расположенный между его ног. Тэхён опустился на него сверху, лёг на его грудь, спрятав лицо в его плече. Их пальцы переплелись, и несколько минут они просто так лежали, отходя от оргазма. Затем Тэхён, почувствовав, как волна наслаждения постепенно растворяется в его теле, поднял голову и прошептал ему в самое ухо: — Чонгук-и, как ты хочешь? В презервативе или без? У меня есть презервативы. Чонгук думал об этом, когда вообще представлял, что хочет Тэхёна в себе. — Нет, я хочу без. Так, как мы делаем это с тобой. Я хочу чувствовать тебя полностью. Хочу, чтобы ты был внутри меня кожа к коже. Хочу, чтобы ты кончил в меня. Хочу почувствовать, как это, когда ты будешь внутри, когда твоя сперма будет во мне. Как это ощущается? Хочу без презерватива. От этих слов у Тэхёна пробежали мурашки по шее и затылку. Это было невероятно возбуждающе. Его тело откликнулось мгновенно, и он почувствовал, как снова напрягается его член между их тел. Честно говоря, Тэхён, наверное, расстроился бы, если бы Чонгук сказал, что хочет с презервативом. Потому что и сам Тэхён точно хотел без, хотел почувствовать всё максимально остро, так, как есть. Почувствовать Чонгука каждой клеточкой своего тела. Он немного приподнялся на локтях, начал нежно целовать Чонгука в шею, плечи, грудь. Его губы и язык чувствовали на груди следы их соков и это было невероятно возбуждающе. Этот горьковато-солоноватый вкус казался таким родным, таким правильным. Тэхён бы даже сказал, что ему вкусно – вкусно чувствовать вкус тела Чонгука, его вкус, и вкус их любви. Его бёдра снова начали двигаться, тереться о пах Чонгука, живот скользил по его животу, между которыми были сжаты их снова твердеющие члены. Тэхён нанёс ещё немного лубриканта на пальцы, поднялся выше к Чонгуку, целуя его в губы, а пальцами размазал жидкость между его ягодицами. Обвёл ими вход, нажимая, пробуя, насколько там плотно. Сможет ли он просунуть хоть один палец внутрь? Насколько Чонгук сейчас напряжён или расслаблен? — Пожалуйста, расслабься, — прошептал Тэхён ему в ухо. — Я бы вообще предпочёл сразу войти в тебя. Чонгук тихо застонал от этих слов. Наверное, он тоже хотел бы сразу почувствовать Тэхёна, но поскольку он ещё не знал себя в этой роли – роли того, кто принимает, – то был согласен сначала на пальцы. Тэхён почувствовал, как тело Чонгука постепенно начинает поддаваться под его прикосновениями. Он осторожно ввёл один палец, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг него. — Ты такой горячий, — прошептал он, целуя Чонгука в губы. — И такой тесный. Боже, как же я хочу быть в тебе. Его палец начал медленные движения, подготавливая Чонгука, разминая, расслабляя. Затем добавил второй палец, чувствуя, как тело постепенно адаптируется. Чонгук дышал глубоко, стараясь расслабиться. — Всё хорошо? — спросил Тэхён, останавливаясь на мгновение. Чонгук кивнул, его глаза были полузакрыты от наслаждения и лёгкого напряжения: — Да... продолжай. Тэхён продолжил двигать пальцами, наклоняясь, чтобы целовать его шею, плечи, грудь, отвлекая от небольшого дискомфорта. Это был странный смешанный опыт. Ощущение давления, когда тело словно пыталось возразить: «Это неестественно, чтобы что-то входило внутрь, когда всё предназначено для выхода наружу». Но возбуждение было уже не телесным, оно поднималось из глубин сознания. Словно ментальное. Или, может, эмоциональное? Его мысли шептали: «Надо впустить. Впустить всё, что захочет Тэхён. Позволить ему зайти так глубоко, как он пожелает». Ведь это же Тэхён, самый близкий человек, любимый, тот, кого он хочет почувствовать в себе. Человек, которому он сейчас доверяет новый уровень близости, новую грань наслаждения. Чонгук развёл бёдра ещё шире, стараясь расслабиться. Тэхён шептал: — Расслабь живот. Если пресс напряжён, напрягутся и мышцы таза. Он сделал глубокий вдох животом, затем выдох и действительно почувствовал, как мышцы пресса расслабляются. Странное ощущение: расслабленный низ, но возбуждённый член. Мысли стали мутными от желания. Тэхён не прекращал целовать его, в то же время двигая пальцами. Боли не было. Неприятных ощущений тоже. Лишь странная новизна. Тэхён иногда на мгновение останавливался, чувствуя, когда мышцы сжимались, продолжал, когда они немного расслаблялись, медленно двигал пальцами неглубоко, лишь у входа. — Видишь? — его голос был нежным. — Даже такое незначительное проникновение уже может дарить удовольствие. Чонгук чувствовал это. Сначала только тёплое давление, затем странное расширение. И наконец, мягкое разлитие тепла по всему телу. Это не было похоже на обычное удовольствие во время секса, скорее новое, странное ощущение. Приятное давление на мышцы сфинктера, лёгкое трение. Тэхён оторвался от его губ и начал опускаться ниже. Его пальцы продолжали нежные, неглубокие движения, когда он опускался к паху Чонгука. Одной рукой он крепко обнимал его бедро, а губы начали путешествовать от колена к внутренней поверхности бёдер. Лёгкие покусывания, прикосновения языка – каждое движение было обдуманным. Его губы наконец достигли члена Чонгука. Он облизал головку, затем взял её в рот, не глубоко, лишь достаточно, чтобы почувствовать вес и тепло. Чонгук ахнул, его тело выгнулось, а бёдра раздвинулись ещё шире. Тэхён почувствовал, как мышцы сначала сжались вокруг его пальцев, а потом расслабились. Он не спешил, продолжая медленно сосать головку, играясь языком, намеренно отвлекая Чонгука от ощущений сзади. Затем он добавил третий палец. Они скользили внутрь плавно, неглубоко, обучая тело новым ощущениям. Чонгуку не было больно, наоборот, его тело откликнулось: он выгнулся, зашевелил тазом, будто пытаясь глубже принять пальцы. А при каждом движении назад еле заметно толкался в рот Тэхёна. Тэхён чувствовал каждую реакцию. Его собственное возбуждение достигало уже пика, но он держал себя в руках. Его целью было не своё удовольствие, а то, чтобы Чонгук открылся этому полностью – и физически, и эмоционально. — Ты такой красивый, — шептал он, — так чудесно раскрываешься. Чонгук уже не думал о том, что это «неестественно». Единственное, что существовало сейчас – это Тэхён. Его прикосновения. Его тепло. Его доверие. И этот новый, неизведанный путь наслаждения, который они открывали вместе. Это были абсолютно новые ощущения и Чонгуку они нравились. Ему нравилось лежать на спине с широко разведёнными бёдрами, полностью доверяя Тэхёну, отдаваясь его рукам. Особенно этот новый опыт: когда он одновременно насаживался на пальцы и толкался в рот. Наверное, он мог бы достичь оргазма и без проникновения, просто от самой картины: его член во рту Тэхёна, а пальцы Тэхёна внутри него. От этих мыслей он начал насаживаться на пальцы немного активнее, словно стараясь заполнить себя Тэхёном, а Тэхёна – собой. Тэхён, почувствовав, что сопротивления почти нет, осторожно вынул пальцы. Добавил ещё смазки, размазал её между ягодицами Чонгука и по своему члену. Прислонил головку к входу, опуская таз медленно, опёршись на вытянутые руки. Его взгляд сверху вниз встретился с прикрытыми глазами Чонгука, его веки были полуопущены, а губы, блестящие от слюны, приоткрыты. Чонгук обвил его руки своими. Тэхён начал двигаться невероятно медленно. Едва заметные толчки, каждый на грани восприятия. Он чувствовал, как кольцо мышц расступается, как его головка постепенно погружается внутрь. Он немного отодвинулся назад, затем снова подался вперёд. Внутри было невероятно тесно, горячо и влажно. Для Тэхёна это тоже было впервые — он никогда раньше не был внутри мужчины. Ощущения были совсем другими. Хотя, если честно, его прошлые отношения с девушками, его секс с ними, казались теперь чем-то из другой жизни. Так, будто это было сто лет назад. Всё сейчас было новым. Насколько плотно мышцы обхватывали его член, почти больно, но в то же время невероятно ярко, приятно. Ощущение бархатистости внутри, влажность, мягкость. Чувствовать такой обхват, такую тесноту — это было новое. И сам факт, что он не просто в ком-то, а внутри Чонгука. Чонгук его захотел. Впустил. Это было невероятно. Чонгук выгнулся, его бёдра вздрогнули, как будто пытаясь принять Тэхёна глубже. Затем внезапный стон – губы раскрылись, руки ухватились за простыни, ноги заёрзали. Тэхён застыл. — Всё хорошо? Чонгук не ответил словами, лишь кивнул. Его тело было горячим, напряжённым, но уже не сжималось. Постепенно, миллиметр за миллиметром, Тэхён двигался дальше, чувствуя, как тело под ним адаптируется. Он продолжал двигаться медленно, с каждым разом входя чуть глубже. Чонгук с закрытыми глазами тихонько стонал, мотал головой, крепко сжимая руки Тэхёна. Шевелил тазом, двигал ногами, пытаясь раскрыться ещё шире, но это уже был его максимум. Он был открыт перед Тэхёном полностью. — Тебе больно? — спросил Тэхён, сам еле сдерживая стоны. — Нет... не больно. Странно. Но приятно. Тэхён вошёл почти целиком. Остановился. Опустился на локти, прижавшись животом к животу Чонгука, чувствуя его твёрдый член между ними. Чувствуя, насколько горяча его кожа, насколько она влажная. Как он часто дышит. Какой горячий его вдох. Тэхён подвинул локти ближе к голове Чонгука, вплёл пальцы в его волосы. — Ты такой горячий... — прошептал он, губами касаясь его виска. — Такой тесный. Такой прекрасный. Чонгук не ответил, лишь застонал в ответ. Тэхён плотно прижимал Чонгука своим телом к кровати. Член внутри. Пальцы в волосах. Язык во рту. Он целовал Чонгука, глубоко, развязно, а Чонгук отвечал, но не в полную силу. Потому что сейчас он был в какой-то прострации. Чонгук чувствовал невероятное новое ощущение. Чувствовал себя растянутым, заполненным, открытым. И это было неописуемо и дьявольски возбуждающе. Лежать так под Тэхёном. А Тэхён — на нём, в нём. Чонгуку казалось, что он сейчас просто выпал из реальности. Большой горячий член Тэхёна ощущался внутри очень правильно. Хоть это было впервые в его жизни, но Чонгуку казалось, будто он ждал этого момента всю свою жизнь. Будто весь его предыдущий секс — с женщинами, с девушками — был лишь механической зарядкой. Так он был в Тэхёне. Так он в нём растворялся. Так он его хотел. Почувствовав привыкание, Чонгук зашевелил бёдрами под Тэхёном. Обвил его руками за спину, крепче прижимая. Начал отвечать на поцелуй осознаннее. — Пожалуйста, двигайся, — прошептал он ему в губы. И Тэхён начал двигаться. Он вышел чуть больше, чем наполовину. Осторожно толкнулся внутрь. Снова вышел. Снова вошёл. Тэхён понимал, сейчас надо найти правильный угол. Найти ту точку, которая подарит Чонгуку все те новые фантастические ощущения. Поэтому Тэхён пробовал входить под разными углами, направляя свою головку вверх. И на четвёртом толчке он нашёл. Ему показалось, что он даже головкой почувствовал эту немного выпуклую плотность. Чонгук застонал на высокой ноте, выгнувшись, плотно зажмурив глаза. Ему показалось, что его сейчас ударило током. Что ток прошёл по всем нервным окончаниям, по всему телу. Ему показалось, что сейчас звёзды вспыхнули перед глазами. Первое прикосновение. Нельзя было сказать, что это было приятно. Это было обжигающе. Ярко. Резко. Тэхён замер, давая Чонгуку пережить это ощущение. Запомнив угол, он немного вышел, осторожно, медленно толкнулся назад, снова попав головкой в простату. Снова Чонгуком прошёл ток. Яркий. Острый. По нервным окончаниям. В каждую клетку. Снова Тэхён вышел. Снова толкнулся вперёд. Снова попал. И снова Чонгук ахнул от ощущений. Тэхён замер на несколько секунд, давая Чонгуку возможность переварить это новое ощущение. Понять его. Привыкнуть к нему. Чтобы позволить себе почувствовать в нём удовольствие. Чонгук тяжело дышал. — Так вот что ты чувствуешь... — прошептал он в губы Тэхёна. Тэхён легко рассмеялся, целуя Чонгука, и так же произнёс прямо ему в губы: — Это не совсем то. Это лишь начало. Сейчас ты просто знакомишься со своим телом. Чуть позже придёт удовольствие. Просто расслабься и принимай. Позволь себе получить оргазм не просто членом. Позволь себе получить оргазм всем своим нутром. Всем своим телом. Ни о чём не думай. Просто чувствуй. Чонгук попытался кивнуть, но у него вышло плохо. Но он понял, что имел в виду Тэхён. И он, уже максимально расслабленный, попытался расслабиться ещё больше. Позволил себе просто упасть в эту нирвану, полностью отдавшись Тэхёну. Так же, как Тэхён отдавался ему. Его руки немного ослабли, но он продолжал прижимать к себе Тэхёна — одной рукой в районе талии, другой у лопаток. Продолжал пытаться отвечать на поцелуи невпопад, лениво. Но его рот был открыт. Его рот был в распоряжении Тэхёна. Его губы. Его язык. — Пожалуйста, целуй меня... Он совсем расслабил ноги, не чувствовал своих бёдер, просто понимал, что максимально раскрыт. Его член также получал стимуляцию, получал приятные ощущения, зажатый между их животами, чувствуя трение от движений Тэхёна. И Чонгук просто поплыл. Поплыл на волнах своего нового удовольствия. — Двигайся... — прошептал он совсем тихо. Тэхён его понял. Почувствовал губами, что он говорит. Не изменил угла, не ускорил темпа, давая Чонгуку возможность медленно ощущать все эти новые ощущения. Эту наполненность. Эту яркость внутри себя. Тэхён был очень возбуждён от всего, что происходило. От реакции Чонгука. От того, что теперь он знал, что именно чувствует Чонгук. Он также с трудом сдерживал своё сознание, своё тело. Быть в такой узости, в такой глубине — было фантастически. Чувствовать, что ты делаешь с человеком, было фантастически. Чувствовать, что ты владеешь, было фантастически. А сейчас Тэхён именно владел. Владел Чонгуком. Находясь в активной позиции, он осознавал: по крайней мере сегодня, впервые, ему нужно быть более внимательным. Поэтому Тэхён старался не закрывать глаза. Но он делал это не только для того, чтобы контролировать себя — он хотел видеть. Смотреть на Чонгука. Запоминать. Это был их первый раз. Первый раз в такой позиции. Он чувствовал его всем телом. Чувствовал животом член Чонгука, его мышцы, его дрожь. Когда того начало трясти, Тэхён понял — разрядка близка. Он немного ускорился, насколько считал это возможным для первого раза. Каждое движение — попадание головкой в простату, скольжение по ней, толчок на всю длину, до самого основания. Он двигался быстрее, ожидая, чтобы Чонгук кончил первым. И Чонгук кончил. Несмотря на то, что сегодня у них уже был оргазм, этот был глубже. Длиннее. Потому что он был действительно не только в члене, а во всём его существе. Чонгук застонал длинной, протяжной нотой. Его трясло, он дрожал, и Тэхён чувствовал это. Чувствовал, как сокращаются его мышцы, чувствовал животом, как в оргазме пульсирует его член, как сжимается его собственный член внутри. Тэхён продолжал двигаться. Быстрее. Сквозь оргазм Чонгука. Изо всех сил вбирая каждую черту его лица, каждый вдох, каждое движение. Почти не моргая, смотрел ему в глаза, губами на губах, углубляясь в это пульсирующее тело. И когда сам наконец почувствовал, что вот-вот достигнет оргазма — последний, максимально глубокий толчок — Тэхён отпустил себя. Его тело также задрожало, выгнулось в судороге, он застонал прямо в рот Чонгука, крепко сжав его волосы в пальцах, прижавшись животом. Уже не толкаясь, а просто рывками, дрожа, продолжал двигаться сквозь собственный оргазм. И с громким стоном просто упал на Чонгука сверху, снова зарывшись лицом в его шею. Они были затуманены. Мокрые. Горячие. Дрожащие. Пульсирующие. Он чувствовал, как мышцы сжимаются вокруг его члена. Это было на грани с болью, но тело Чонгука, похоже, чувствовало — не надо сжиматься слишком сильно, пока Тэхён ещё внутри. А он не хотел выходить. Теперь он понимал Чонгука ещё лучше. Понимал, что тот чувствовал, когда был в нём. Понимал, как это — владеть. Как это — дарить удовольствие. Как это — чувствовать каждой клеткой, как другой достигает оргазма. И утонуть в собственном блаженстве. Они не шевелились. Чонгук практически потерял сознание, он позволил себе просто отплыть, раствориться в этой неге. Дыхание немного восстановилось, но он всё равно лежал с приоткрытым ртом, с каждым выдохом выпуская тихий стон. Руки на спине Тэхёна. Ноги — широко расставлены. Всё его тело было горячим, пульсирующим. А Тэхён на нём сверху — родной, близкий, любимый. Теперь на новом уровне близости. Он кайфовал даже от самого факта, что Тэхён лежит на нём своим весом. Что его член внутри. Полный, глубокий контакт. Самое глубокое погружение. И они сделали это вместе. Владели друг другом. Были друг в друге. Они лежали так, пока Тэхён не почувствовал, как тело Чонгука начинает выталкивать его. Он вышел, это было немного больно, неприятно. Но лишь на секунды. Осторожно перекатившись с Чонгука, он лёг рядом, на бок. Взглянул на его живот. Там была сперма. Двумя пальцами начал размазывать её по коже. Чонгук приоткрыл глаза, посмотрел ему прямо в лицо. — Тэ... это было... — его голос звучал тихо. — Я даже не знаю... у меня нет слов. Тэхён улыбнулся. — Я знаю. Я чувствую это каждый раз с тобой. — Неужели это действительно так ошеломительно? — Да, Чонгук. Именно так. Вот почему я так тебя хочу. Вот почему у меня такое удовольствие, такие оргазмы, когда ты во мне. Он провёл пальцем по его животу, смешивая следы спермы с потом. — Я хочу это повторить, — немного поколебавшись, Чонгук добавил — и я хочу, чтобы теперь ты тоже был сверху. Если ты хочешь, конечно. Он не знал почему подумал, что, возможно, Тэхён не захочет этого. Чонгук допускал мысль, что Тэхён никогда не захочет оказаться сверху, что всегда предпочтёт лишь нижнюю позицию. Но Тэхён улыбнулся, потянулся к нему, поцеловал в губы — нежно, мягко. — Чонгук-и, я с удовольствием. И если ты хочешь, если ты мне позволишь, то я с радостью буду внутри тебя всегда, когда ты пожелаешь. Чонгук вздохнул. А Тэхён пальцы, которыми ещё минуту назад растирал сперму на его животе, поднёс к собственным губам. Чонгук, наблюдая за этим сквозь полузакрытые веки, лишь снова вздохнул. — Тэ, ты такой соблазнительный. А сейчас — такой распутный. Они рассмеялись. — С тобой невозможно быть другим, — прошептал Тэхён. Они ещё полежали, почти не разговаривая, просто приходили в себя после этих оргазмов. Радовались близости после двухнедельного перерыва. Просто обнимались. Просто дышали друг другом. А потом, как всегда, первым заговорил Тэхён: — Чонгук-и, если честно, я очень хочу есть. Они поднялись. Тэхён оделся. Чонгук же не стал надевать рубашку и костюм, вместо этого Тэхён дал ему свои домашние вещи. Они, держась за руки, наконец закончили экскурсию по квартире и отправились на кухню. Поужинали. Перешли в гостинную. Чонгук никак не мог наглядеться на картины. Ему казалось, что сейчас он смотрит на них совсем другим взглядом. И он был уверен: когда посмотрит на них утром, увидит их снова по-новому. Потому что свет будет другим. Потому что он будет другим. На всякий случай он спросил: — Могу я остаться? Или, возможно, ты хочешь побыть один, и мне стоит уйти? Тэхён лишь крепче обнял его. — Оставайся... Чонгук-и, других вариантов просто нет. Конечно, ты остаёшься. Я хочу, чтобы сегодня ты спал со мной. И он, конечно же, остался. Позже, ночью, они повторили ещё раз. Чонгук хотел снова пережить эти эмоции, теперь уже зная, что его ожидает. Снова хотел почувствовать Тэхёна в активной позиции. Он кайфовал от того, каким был Тэхён сейчас: сильным, уверенным. И с удовольствием ему отдавался. Всё было очень органично. Всё было очень правильно. На следующий день, в субботу, Чонгук проснулся раньше и сразу пошёл в гостиную смотреть на картины. И он был прав: при утреннем свете они снова выглядели немного иначе. Цвета чувствовались по-новому, аура, настроение считывались иначе. Ему казалось, что в чертах лица на полотнах он видел какие-то новые детали. Он сам себе пообещал: пока Тэхён захочет быть с ним, они будут вместе. И пока Тэхён будет позволять, Чонгук сделает всё, чтобы Тэхён мог рисовать. Творить.