Икаровы мечты
28 октября 2025 г., 18:15
314 г. от войн Раскола. Отрывок из дневника Великого Прометея.
Сегодня Первый Прометей спросил у меня, почему я так уверена, что Цитадель признает нас, когда мы покажем им Терминал.
Я посмеялась.
Они, Первый Прометей и остальные, не понимают, что волшебники вовсе не боятся нас, потому что знают, на что мы можем быть способны. Они нас презирают, потому что думают, будто мы не способны ни на что.
Первый Прометей спросил, почему я так в этом уверена, почему я считаю, что мое убеждение — не просто пустая мечта.
Но я и не отрицаю. Да — это мечта. Мечта о том, что когда-нибудь мы сможем говорить свободно. Что мы не будем скрываться в катакомбах подпольных лабораторий, но будем гордо шагать по улицам городов волшебников как равные им.
Я напомнила Первому Прометею, что мы недавно обсуждали. Да, наши мечты опасны. Но что от нас, ученых, первопроходцев, останется, если мы перестанем мечтать?
Первый Прометей лишь ответил:
«Рожденный ползать, летать не сможет».
Я их понимаю, понимаю их опасения, их страх. И Первого Прометея, и Второго, и Третьего. Всех девятерых. Они всю жизнь влачили свое существование в Скептариях, волшебники всю их жизнь трижды в день на проповедях вдалбливали им, какие они ущербные, какие грязные по самой сути своей, лишь за то, что они были обделены талантом к магии. Конечно, они уже не верят, что Цитадель может посмотреть на них как-то иначе, чем на червей под ногами. Они не верят, что волшебники способны нас понять.
Но я-то жила среди волшебников. Я знаю, что среди них есть те, кто недоволен догматичностью Цитадели, есть те, кто верит, что такие как мы тоже могут нести пользу, там есть критикующие Святого и его изжившие себя порядки. Нужно только чуть подтолкнуть их. Всего лишь показать, что можно по-другому. Мой отец ведь смог. Он смог и выучить меня, и поддержать. А он, между прочим, Магистр Заклинателей, член правящего Собрания.
Первый Прометей настаивал на своем, заявив, что никогда ученые и маги не уживутся вместе. Он так и сказал: «Это невозможно».
Но это возможно. За морем есть Ферракс, страна, где волшебники активно пользуются изобретениями ученых, многие из них применяются в военном деле.
И если наши волшебники, маги Священной Соламарийской Империи, не хотят воспринимать нас как отдельных личностей, то пускай хотя бы подумают о том, что мы можем помочь им защититься от угрозы со стороны Ферракса. Их королева уже неоднократно озвучивала свои намерения расширить влияние и на наш материк. И тогда волшебникам не хватит лишь одного их дара, чтобы противостоять объединенной мощи науки и магии.
Вот поэтому мы должны продолжать мечтать, поэтому должны стремиться к солнцу, даже если рискуем сгореть заживо — нам есть, что защищать.
***
317 г. от войн Раскола. Отрывок из дневников Великого Прометея. Мы направили в Цитадель приглашение на первые испытания Терминала. Благая Токамаэ, как у нас у всех тряслись руки! Клочок бумаги, пара строк — они могут стоить нам жизни. Но у нас нет права отступать. Нет права поддаваться дрожи в руках. В конце концов, трусость — самый страшный из человеческих пороков. Сколько прекрасного не было сделано из-за нее? А сколько ужасного сотворено? Мы, провозгласившие себя мостом между учеными и волшебниками, те, кто еще верит, что все мы — что соламарийцы, что скептарианцы — дети одних богов, просто не можем поддаться этому пороку. От нас зависит все. Пятый Прометей, как всегда, вместо того, чтобы поддаться страху, возвел руки к потолку в молитве: «Могучий Токамуар, пускай хоть один из присланных волшебников будет красив. Или богат. А лучше и то, и другое!». Второй Прометей, ткнув его локтем в бок, засмеялась, мол, Пятый Прометей только и горазд, что мечтать, как бы заарканить мужика попривлекательнее да посостоятельнее. Пятый Прометей только фыркнул: «Я бы пытался арканить красивых и богатых женщин, да только природа обделила меня к ним интересом! Впрочем, ты это и так знаешь». Второй Прометей залилась звонким смехом. Пятый Прометей был прав: Второй — редкая красавица. Ее шоколадного цвета локоны отливают золотом на солнце, в пухлых губах и искристых глазах цвета летней листвы всегда прячется намек на загадочную полуулыбку. Второй Прометей всегда знает, как нужно улыбнуться людям, в какую позу встать и что сказать, чтобы получить желаемое. Поразительный талант, которым я, например, никогда не обладала. Ах да! Еще Второй Прометей всегда голодная до внимания мужчин. Ее чарам помимо Пятого не поддался разве что Первый Прометей. Не будь я женщиной, наверняка сама бы возжелала Второго Прометея. Хотя… Пятый Прометей — мужчина. И ему это не мешает интересоваться исключительно мужчинами. Цитадель ответила. Они пришлют волшебников засвидетельствовать успех испытаний. Или их провал. Я… Я не знаю, что написать по этому поводу. Точнее, я не знаю, как описать все то, что я — мы — чувствуем. Мы будто ощутили, как у нас всех разом вырастают крылья. И эти крылья, крепкие, сильные, готовы нести нас хоть куда, на любые высоты — хоть до самого солнца, хоть дальше. Испытания назначили ровно через неделю.***
317 г. от войн Раскола. День испытаний Терминала. Отрывок из дневников Великого Прометея. Благая Токамаэ! Это произошло. Испытания прошли успешно. Трое волшебников: Магистр Боевых магов Севериан Фалконер, писарь Цитадели и Заклинатель Дарион Верден, представитель Скользящих Саэлин Фарр — взошли на платформу Терминала в Скептариях, а вышли на солнечном берегу Альтамара. Как же перекосило лицо Святого Жреца, когда прилетела чайка и голосом господина Фарра сообщила о нашем успехе! У Святого репутация человека, который всегда и везде умеет держать себя в руках. Но в этот раз — я была уверена — он чуть не взорвался от гнева. Пятый и Восьмой Прометеи были готовы эту чайку расцеловать. Говорили «Спасибо, господин Фарр, за хорошие новости!», «Вы наши крылья прогресса!». Нам разрешили построить прототип в столице, чтобы торговцы могли добираться до порта в Альтамаре в мгновение ока, чтобы Целители переправлялись в засушливые регионы сразу, как будут нужны. Мои Прометеи, мои друзья, семья, наконец увидит Тарн-Солмар, нашу чудесную солнечную столицу, наконец готовую раскрыть для них свои ворота! Мы совершили невозможное… Она смотрела, как чернила высыхают на страницах дневника. Последних. Черная краска въедалась в пергамент, как будто закрепляя написанное навсегда. Как будто делая это правдой. Великий Прометей подождала, пока высохнет последняя точка. И сразу выдрала эти страницы. В конце концов, их успех никогда не существовал. Он так и остался мечтой на выдранных листах бумаги, теперь, когда она кинула их в камин, погибавших в огне. Огонь. Прометеи никогда не писали волшебникам с приглашением на испытания. Волшебники сами их нашли, потребовали продемонстрировать работу с их испытуемыми. Специально послали в группе одного из Магистра Фалконера. «Чтобы было меньше соблазна что-то с нашими волшебниками сделать» — так сказал Святой. Он считал, что Боевой маг убережет всех от катастрофы в случае чего. Великий Прометей смотрела, как языки облизывают пергамент, уродуя ровный лист до черного скукоженного комка. Терминал взорвался. Взорвался вместе с Магистром Северианом Фалконером, Заклинателем Дарионом Верденом, Скользящим Саэлином Фарром. Первый Прометей бросился их вытаскивать. И получил пузырящиеся на руках ожоги. Прометеев обвинили во вмешательстве в Поток, Святой заявлял с трибун, что взрыв — доказательство, что скептарианцы неугодны Ему и наказаны Им за свою дерзость думать, будто они могут Поток постичь. Маги-испытатели были объявлены героями, боровшимися с рациоересью. Святой обещал поставить им памятник на площади Очищения. Их чайка так и не прилетела. Великий Прометей посмотрела в окно, в иссиня-черную мглу ночи без единой звезды на небе. Их чайке обрезали крылья еще до того, как она попыталась взлететь. Они взорвали их Терминал. Святой безбожно лгал: это не было провалом Прометеев. Это была его тщательно расставленная ловушка. И Прометеи в нее попались по ее вине, Великого Прометея. Из-за ее слепой веры в правду, разум, из-за веры в то, что волшебники — такие же люди, как и они. Она до сего момента не понимала, как сильна их связь с Потоком. Она думала, что раз у них у всех есть разум, маги сумеют понять их, тех, у кого этой связи нет. Она жестоко ошиблась. Сами скептарианцы, их существование, не было грехом для волшебников. Обычные люди, пахавшие от рассвета до заката, не поднимая головы, их устраивали. Для волшебников самым большим грехом было родиться с головой, которая слишком быстро соображает. С такой головой, как у нее. Как у Первого Прометея, Второго, Третьего… В итоге Первый Прометей оказался прав: волшебники действительно боятся их за то, что они еще даже не создали. Прометеям пришлось бежать, иначе их сгноили бы заживо на площади Очищения. У них оставался первый образец Терминала, который мог перенести их куда угодно, как и тот, что был уничтожен. Но он был недоработан. У этого Терминала всегда должен оставаться хотя бы один человек, чтобы завершить его работу. Великий Прометей осталась. Зная, что ей придется вернуться к волшебникам, зная, что ей придется улыбаться им и жать их руки, скрывая свою истинную суть, зная, что без своих лабораторий и без Прометеев у нее больше не будет ни защиты, ни влияния, и в системе волшебников с такой, как она, каждый сможет сделать, что захочет. Но это была ее плата за ошибку. Отдать все, чтобы ее Прометеи начали жизнь где-нибудь в новом месте. Великий Прометей даже не знала, где они теперь: координаты были введены Первым Прометеем на случай, если она попадется в руки Мыслителям. Она помнила, как плакала Второй Прометей, как уговаривала пойти с ними или позволить им остаться. Как поджимал губы в гневе Первый, обещавший на той стороне построить не нечто прекрасное, что улучшит жизни многих, а оружие. Оружие настолько страшное, что волшебники наконец поймут, кто здесь на самом деле гневит богов. Великий Прометей, улыбнувшись, ответила ему, что будет ждать. И продержится столько, сколько сможет. Кажется, то была ее последняя улыбка. В душе поселился холод, столичное солнце не грело, а крылья, которые ей подарили ее Прометеи, больше не тянули в спину, требуя ее взлететь как можно выше. От них остались только шрамы, нывшие в душе, когда она вечерами думала о том, как же ее наивность их всех подвела. Прометеи летели за ней. А она привела их к «божественной» каре. И она не была уверена, оправились ли крылья Прометеев от такого удара. Смогут ли они снова взлететь без нее?
