Личное пространство

В общежитии академии ЮЭЙ каждый студент имел собственную комнату, которую каждый обустроил исходя из своих предпочтений и желаний. Ученики часто ходили друг к другу «в гости», проводя время вместе. Но Кацуки Бакуго не относил себя к числу тех дураков, которые после занятий растрачивали свои силы на бесцельную болтовню и тусовки в соседних комнатах. Бакуго не был особым фанатом таких сборищ, и решительно ложился спать, вместо того, чтобы смотреть на хохочущие морды Каминари и Киришимы, все время удивляющихся «детскому режиму» Кацуки. Эти придурки никак не поймут, что будущий герой номер один должен заботится о таких вещах, как режим сна, тренировок, да и всей жизни в целом. В общем, чужие комнаты Бакуго посещать не любил, да и в своей гостей не ждал. Иногда к нему приходили все те же Каминари с Киришимой, точнее, приползали на коленях, умоляя Бакуго помочь им с учебой. Он, конечно, посылал их куда подальше, ибо нечего врываться в его личное пространство со своими тупыми просьбами, но, в конечном итоге, все равно помогал. Нет, ну а куда эти идиоты без него, черт их побери.  И все таки был один человек, который мог приходить в комнату Бакуго и проводить там время практически без страха за собственную жизнь. Этим человеком был Тодороки Шото, который лежал сейчас на кровати Бакуго, совершенно целый и невредимый, наблюдающий за блондином, который что-то усердно писал в своей тетради. Так было каждый день. Они просто сидели в комнате Бакуго или Тодороки, занимаясь своими делами, а потом долго лежали на кровати, целовались, и, иногда, разговаривали. Для них обоих разговоры о чувствах были чем-то невозможным, необязательным и страшным. Никто из парней, наверное, не смог бы описать словами то, что происходило между ними, да и нужды в этом они не видели. Ведь поступки, жесты, взгляды и прикосновения говорили гораздо больше, чем слова.  Бакуго закрыл тетрадь, и с громким вздохом вытянул спину.    —Блять, вместо этой тупорылой писанины могли бы сейчас квирки тренировать! Сколько можно заниматься этим дерьмом?  —Иди сюда, — спокойный голос Тодороки и расслаблял и раздражал Бакуго одновременно. Нет, ну почему он всегда такой? И все же, блондин встает со стула и падает на кровать рядом с Шото.  Бакуго расслабляется, когда Тодороки притягивает его к себе и увлекает в медленный поцелуй. Их губы становятся влажными и горячими, и тогда Кацуки ускоряет темп, начиная слегка прикусывать губы Шото. Когда Тодороки запускает свои холодные руки под футболку Бакуго и начинает оглаживать его тело, от раздражения блондина не остается и следа. Он отрывается от губ напротив и спускается ниже, целуя шею и плечи. Хочется прикусить нежную кожу, оставить на ней красные пятна, но нельзя чтобы кто-то заметил следы проявления их чувств, так что Бакуго снимает с парня футболку и целует еще ниже, кусает оголенную кожу там, где никто кроме него не сможет увидеть отметин, и мысль о том, что под одеждой Шото будут скрываться следы от укусов, возбуждает еще сильнее. Кацуки отрывается от парня и резким движением стягивает с него домашние штаны, а затем снимает и свои, не в силах больше справляться с нарастающей волной возбуждения. Он накрывает рукой член Тодороки, и тот выдыхает немного громче обычного. Шото в ответ кладет руку на член Бакуго, и они начинают одновременно двигаться, подстраиваясь под темп друг друга. Кацуки кладет голову на плечо Тодороки, целует в шею, щеку и прикусывает мочку уха. Они слышат тяжелое дыхание друг друга, иногда срывающееся в тихие стоны, целуются, растворяясь в близости и тепле возбужденных тел. Бакуго приглушенно стонет в поцелуй, и кончает на живот Тодороки, продолжая ласкать его член, и Шото кончает следом. Некоторое время Бакуго лежит сверху на Тодороки, быстро дыша в его шею, а Шото сцепляет руки за его крепкой спиной, заключая парня в объятия.  —Блин, опять придется идти мыться из-за тебя, —тихо возмущается Бакуго в ухо Тодороки. —Если тебе тяжело, я могу помочь с этим,— Шото поворачивается на Кацуки, смотря на его покрасневшее лицо, и улыбается уголками губ. —Еще чего, я с трех лет никому не позволяю себя мыть, придурь ты половинчатая, — Бакуго притягивает парня к себе, держа рукой его подбородок, и целует, улыбаясь в ответ.  Мысль о том, чтобы принять душ вместе на самом деле не кажется ему такой уж плохой.