Станция «Прошлое»

Ён машинально посмотрел на другую часть кровати и его сердце замерло: Рана там не было. Он слегка прищурил глаза, подумав, что это ему приснилось. Сознание было затуманено, веки тяжело опускались от недосыпа. — Ран... опять ты со своими шутками, — пробормотал он себе под нос и, зевнув, снова закутался в одеяло. Тепло ещё хранило след чужого присутствия, и Ён невольно потянулся ближе, будто пытаясь хоть на мгновение вернуть это ощущение. Сон уже медленно затягивал его, но внезапное осознание пронзило его, заставив резко распахнуть глаза. Уставившись на кровать, Ён поспешно подтянул к себе одеяло, не обнаружив чужого присутствия. Сердце болезненно сжалось, охваченное внезапной паникой. Где мог быть Ран? Эти места были ему чужими и опасными. Мысль о том, что он не смог как следует позаботиться о младшем, обожгла его сильнее любого холода. Не теряя ни секунды, Ён выскочил из кровати и вышел из спальни. Он старался осторожно обыскать остальные комнаты, чтобы никого не разбудить и не причинять неудобств. Даже выйдя во двор, он столкнулся с пустотой: улицы были пусты, лишь мигающие фонари скрипели и бросали длинные тени на холодную землю. Найти брата в доме казалось почти невозможным. Ён сел за кухонный стол, опершись подбородком на локоть и тяжело вздохнув. Его внимание привлекла едва заметная дверь в углу коридора, которая была меньше всех остальных. Сначала лис подумал, что это просто кладовка, но внутреннее ощущение подсказывало ему: туда нужно зайти.

***

Медленно подойдя к двери, Ён не ожидал увидеть того, что скрывалось за ней. Это был выход на задний двор, где, по словам Син Чжу, находился красивый сад — и он явно не соврал. Старший удивлённо приоткрыл рот, поражённый открывшейся красотой. Небольшой дворик был окутан садом с пышными цветами, лепестки которых мягко поблёскивали в свете фонарей. Воздух казался лёгким и свежим, будто совсем недавно прошёл дождь, а кроны деревьев тихо шевелились под лёгким ветром. Ён решил пройтись вдоль сада в надежде найти брата, невольно наслаждаясь тихой красотой ночи и мягким светом луны. Внезапно его слух уловил едва заметные всхлипы неподалёку. Подойдя ближе к концу двора, лис различил знакомую тень. Ран сидел на небольшой лужайке, прижав колени к груди, и тихо плакал. Его тело дрожало от холода, а кожа казалась бледной. Услышав приближающиеся шаги, младший быстро прикрыл рот рукой, стараясь не издать ни звука. — Ран... — сдавленно выдохнул Ён, подходя ближе и всматриваясь в брата. — Ты почему здесь? Я же волновался! — Ты... что здесь делаешь? — удивлённо спросил Ран, торопливо вытирая слёзы, будто надеялся, что Ён их не заметит. — Пойдём скорее в дом, ты весь замёрз, — голос Ёнa дрогнул, а паника охватила его тело, когда он увидел брата в таком состоянии. — Я не хочу, — твёрдо произнёс Ран, отводя взгляд в сторону. — Ты что, издеваешься? — в голосе Ёнa прозвучало раздражение, но злиться на брата он не мог. Глубоко выдохнув и немного успокоившись, Ён снял своё пальто и накинул его на плечи Рана. Тот не стал возражать, а лишь крепче сжал пальцами тёплую ткань. Лис понял, что спорить сейчас бесполезно: Ран упрямо молчал, опустив взгляд в землю. – Ладно, тогда я пойду, – выдохнул Ён и уже собирался уйти, как вдруг почувствовал тёплое, неожиданное прикосновение к своей руке. — Постой... — сказал Ран, скрывая глаза, будто от стыда. Ён едва заметно улыбнулся и присел рядом с братом. Ран молчал. Ему было страшно, он не знал, что сказать и как оправдать своё поведение. Всё, чего он хотел, — чтобы Ён остался рядом, несмотря на всю эту безумную боль внутри. По щеке Рана скатилась ещё одна слеза, и скрыть это от Ёнa уже не удалось. Старший растерялся, но аккуратно провёл рукой по щекам брата, стирая слёзы, и прижал его к себе. Лис чувствовал, как младший дрожит в его объятиях, слышал неровное дыхание и сдержанные рыдания, которые тот тщетно пытался скрыть. — Расскажешь, что случилось? — мягко спросил Ён, проведя пальцами по волосам Рана. Младшему лису не хотелось выдавать правду, но он понимал, что брат так просто не отстанет. Было два варианта: либо упорно молчать, либо сказать хоть что-то, чтобы избежать темы. Глубоко вздохнув и несколько секунд обдумывая своё решение, он отвёл взгляд и тихо сказал: — Давай просто забудем... — его голос дрожал от холода и нахлынувших слёз. — Нет, Ран, не забудем! — огрызнулся Ён, тяжело дыша от злости. Младший только прижался к нему сильнее, закрыв лицо руками. Ён запрокинул голову и глубоко вздохнул, глядя на брата и видя, как несчастно тот выглядит. — Пойдём в дом, — тихо сказал Ён и встал, осторожно приподнимая брата.

***

— Ложись, — сказал Ён, заходя в комнату. Он слегка приподнял одеяло, показывая младшему, чтобы тот лёг. Ран лишь покачал головой и сел на край кровати, уставившись в одну точку. Его плечи всё ещё дрожали, а руки были холодными. Но даже это не заставило его лечь рядом. В одно мгновение он ощутил ужасающую пустоту. В голове не было ни одной мысли, ему ничего не хотелось. Он лишь думал о том, не зашёл ли слишком далеко. Почему вдруг стал таким уязвимым, если раньше его характер можно было сравнить разве что с демоном? Он не смог дать брату отпор — просто позволил тому проявить заботу. И это мучило его до боли. Где-то глубоко внутри застряла старая рана, которую нельзя излечить ничем. Ему хотелось исчезнуть. Исчезнуть, чтобы больше не наступать на одни и те же грабли и не видеть отражения собственных слабостей в глазах брата. Ран опустил взгляд, пальцы нервно теребили край одеяла. Тишина давила, лишь лёгкий свист ветра за окном нарушал её хрупкое равновесие. Но, как бы он ни отрицал, внутри теплилось ещё одно желание — быть вместе с Ёном. Чтобы просто молча сидел рядом, не требуя слов и не осуждая. Он сам не понимал, почему это было так важно, почему именно сейчас ему вдруг понадобилась поддержка брата, которую он столько лет отвергал. Ён стоял рядом с кроватью, всматриваясь в бледное лицо брата. Его дыхание было тяжёлым, будто он боролся с собственными эмоциями. Несколько секунд он колебался, потом тихо опустился рядом, не произнося ни слова. Ран почувствовал, как матрас едва прогнулся под его весом, и лишь тогда позволил себе чуть выдохнуть. Но молчание оказалось слишком давящим. Ён вздохнул, сжал кулаки, пытаясь совладать с эмоциями, и, не выдержав, повысил голос: — Да что с тобой, Ран? — старший уже почти кричал, не зная, как иначе бороться с этим. — Почему ты себя так ведёшь? Ран посмотрел на него, слегка сморщившись. Его взгляд был пустым, словно им овладел призрак. — Ладно, прости... — тяжело выдохнул Ён, пытаясь совладать с эмоциями. — Я не хотел... Между ними повисла гнетущая тишина, которую никто не решался нарушить. Но Ёну было неспокойно — он не мог оставить всё как есть. Он слишком дорожил братом, чтобы просто опустить руки. Несколько секунд, собравшись с силами, он тихо сказал: — Ран, давай поговорим... я переживаю. — Ты бросил меня, как только появился Син Чжу... — сказал Ран, отводя взгляд, словно боясь осуждения. Он старался, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё же дрогнула лёгкая нотка растерянности. Ён почувствовал, как неприятное чувство вины медленно сжало грудь. Он вспомнил каждый момент — как радостно говорил с Син Чжу, как смеялся, не оглядываясь, и как Ран всё это время шёл молча позади, опустив голову. Он не заметил, как младший страдал, как его обида росла с каждым шагом. Мысль о том, что его радость обернулась для брата болью, обожгла сильнее любого упрёка. Старший не знал, что сказать — слова будто застряли в горле. Он медленно обхватил плечи Рана и прижал его к себе, заключив в тёплые, успокаивающие объятия. — Не надо... — глухо сказал Ран, упираясь руками в грудь брата, но сил сопротивляться почти не осталось. Ён не произнёс ни слова, лишь крепче прижал его к себе, словно желая этим одним движением загладить всю свою вину. — Прости меня... — тихо сказал Ён, уткнувшись лицом в плечо брата. — Я не хотел причинять тебе боль. — Я не верю тебе, — с горькой ноткой обиды прошептал Ран, стараясь всеми силами оттолкнуть Ёнa и избежать его прикосновений. Ён понимал, что одних слов сейчас будет мало. Любое оправдание прозвучало бы пусто. Поэтому, не сказав ни слова, он осторожно наклонился и едва ощутимо поцеловал брата в висок, будто боялся спугнуть. Тёплое дыхание коснулось кожи, и по телу Рана пробежали мурашки. Его сердце на миг дрогнуло, но он упрямо сжал кулаки, стараясь не поддаваться этому чувству. Ён уловил это движение, почувствовал, как тот снова замыкается, и тогда понял — мягких слов и даже самых бережных прикосновений будет недостаточно. — Ну что мне сделать? — с отчаянием в голосе произнёс Ён, глядя прямо в глаза брата. Его голос дрогнул, в нём звучала усталость и беспомощность. Ран упорно молчал, словно внутри него шла борьба. Он пытался справиться с тем тёплым, болезненным чувством, которое неумолимо возвращалось вместе с присутствием Ёнa. Старший смотрел на брата, утопая в его взгляде. В эти несколько мгновений мир будто исчез, остались только они двое, дыхание и тишина. Ён рассматривал каждую черту лица Рана — мягкий изгиб губ, дрожащие ресницы, лёгкий румянец на щеках. Его взгляд невольно задержался на губах младшего, и в этот момент Ран едва заметно вздрогнул от страха, ожидания и чего-то ещё, необъяснимого. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, пока между ними не растаяло расстояние. Ён медленно потянулся вперёд, отпуская все сомнения, и их губы едва коснулись друг друга. Поцелуй был лёгким, неуловимым — как дыхание ветра. В нём не было страсти, только тихая нежность и боль за всё несказанное. Ран замер, не смея пошевелиться, но сердце его билось так сильно, что казалось его было слышно всем. Ён медленно отстранился, будто опасаясь разрушить хрупкий миг между ними. Его дыхание было неровным, взгляд настороженным и немного растерянным. Он искал хоть какую-то реакцию в глазах брата, боялся увидеть там отторжение или холод. Ран, наоборот, словно застыл. Он не сразу понял, что произошло — всё случилось слишком внезапно. Сердце бешено колотилось, а дыхание сбилось. Лишь спустя несколько секунд он осознал, что всё ещё ощущает лёгкий, тёплый привкус поцелуя, и это чувство почему-то не хотелось отпускать. — Ран... — наконец тихо произнёс Ён, стараясь поймать его взгляд. — Прости, если я сделал что-то не так. Ран наконец поднял глаза — в них отражалось замешательство, страх и что-то ещё, от чего у Ёнa внутри всё сжалось. — Зачем ты... это сделал? — тихо спросил он, всё ещё не до конца осознавая произошедшее. Его голос дрожал, а взгляд метался — то к губам брата, то обратно к глазам. Ён тяжело выдохнул, опустив взгляд. — Я не знаю... просто не смог иначе, — честно ответил он. — Когда ты рядом, всё внутри будто горит. Ран замер. В груди что-то болезненно кольнуло, но в то же время стало странно спокойно. Он хотел рассердиться, но вместо этого лишь прошептал: — Ты... дурак, Ён. Не глядя на него, младший медленно лёг и, натянув одеяло до подбородка, отвернулся от брата. Его сердце всё ещё билось слишком быстро, а губы будто помнили каждое прикосновение. Он зажмурился, пытаясь прогнать мысли, но вместо злости ощущал только тепло, расползающееся по груди. Ён сидел на своей половине кровати, опустив голову. Его дыхание постепенно выравнивалось, но мысли путались. Он понимал, что, возможно, перешёл грань, но ничего уже не мог изменить. В груди жгло странное чувство — не сожаление, а скорее страх потерять то хрупкое, что только начало меняться между ними. Впервые за долгое время лис ощутил, что сделал то, чего действительно хотел. — Знаешь, — тихо отозвался Ран, расплываясь в лёгкой улыбке. — На самом деле... мне понравилось. Ён едва заметно улыбнулся в ответ. Несколько секунд он колебался, а потом медленно лёг на кровать и осторожно пододвинулся ближе к брату. — Ты не против? — тихо спросил он, слегка наклонившись ззади. — Если я просто... обниму тебя. Ран на мгновение замер, сердце застучало быстрее. Он не знал, что ответить словами, но внутри что-то подсказало: «Хочу». И с лёгкой улыбкой он пробормотал: — Сколько меня уже обнимал... а теперь спрашиваешь? Ён тихо рассмеялся и, слегка покраснев, осторожно подтолкнул его к себе. Младший расслабился и позволил обнять себя, почувствовав, как тепло тела брата согревает ему спину. Они так и остались лежать, обнявшись, пока сон постепенно не окутал их. Завтра им снова предстоял путь — до Хансона ещё было далеко, и Ран даже не мог представить, через что ему придётся пройти. Но сейчас всё это казалось неважным. Ведь самое главное было тепло рядом с Ёном, которое согревало сильнее любого страха.