Фанфики про врагов

Ничто так не объединяет, как потенциальный общий враг… Ярик переглянулся с Аргымаем, во взгляде которого теперь тоже читалось: «Кого могло принести в офис СтройСити ночью?» Хорошо ещё, что они заперлись, когда Ярик пришёл, было немного времени… Ярик ткнул в себя пальцем, глазами указал под стол. «Мне спрятаться? Вдруг кто-то из твоих…» «Глупо, заметят, если подойдут» — без слов показал Аргымай закатыванием глаз и покачиванием головы. «Что, драться с гостем будем?!» — Ярик показал кулак двери и вытаращил глаза, как бы удивляясь такому варианту. Аргымай неопределённо покачал ладонью в воздухе и сказал вслух: — Кто?.. Что случилось? Я уже домой собираюсь, сейчас… Секунда, вторая… И с той стороны донеслось насмешливое: — Соок Таадак или вовсе Ульгень¹ во плоти! Аргы, открой, я как маленькое вьючное животное весь в пакетах с новогодней херотой! Если ты там дрочишь на свои фотографии, то я и своим, и твоим детям накупил всякого, а упаковать негде, чтоб не палиться. Ярик рвано выдохнул, мышцы расслабились, оставляя слабость в теле. Янар, заместитель и троюродный брат Аргымая. Как бы шпионил за братом и докладывал деду Каану. А по факту… Аргымай встал и открыл ему дверь. Янар шагнул внутрь, держа по два пакета в каждой руке, за спиной болтался набитый битком рюкзак с торчащими из него рулонами упаковочной бумаги, даже из карманов куртки торчали блестящие упаковки. Стучал в дверь он, видимо, ногой. Янар взглянул на Ярика, кивнул. — Пардон, тут не дрочка Аргымая, тут конкретное порево. А я давно подозревал, что вы как два кролика: запрыгиваете друг на друга, чтобы установить, кто из вас главный самец-доминант. Ну, хватит хуйнёй страдать, помогите лучше деду Отморозу упаковать всю эту хрень. Тут и на твоего сына хватит, Ярослав. Ярик не нашёлся, что ответить, а Янар уже поставил перед ним банку с мёдом. — Я ещё сегодня днём на почту заходил, мама прислала гостинцы. На вот, хоть ты и твоя южная семья поедите настоящий дикий алтайский мёд, а не то, что тут продают под его видом. Янар вручил такую же банку Аргымаю, а из своей налил часть в одноразовый стаканчик и выставил его на широкий откос окна на улице, пробормотав что-то по-алтайски. — Какой-то ваш обычай, подношение духам?.. — поинтересовался Ярик. — Нет, это… Для меня вроде вашей русской рюмки водки с хлебом сверху, — Янар спрятал промелькнувшую грусть за вежливой улыбкой. — Мой родной брат, Байрам, когда ещё не ёбнулся на традициях, лазил на деревья и вынимал мёд у пчёл из дупла, маленькому мне оставлял в кружке на подоконнике дома кусочки сот… Его давно грохнули за неблагие дела, но мне так проще теперь, будто ему оставляю угощение. Как-то надо жить дальше в этом пиздеце. Ладно, жизнь продолжается, давайте заворачивать детям сладкие подарки с конфетами и орехами, а то готовые фигнёй понабивают… М-да… Янар стал наглядным подтверждением того, что иногда вера в сохранившуюся человечность специфичных взрослых людей не напрасна. С верой в Айлану Аргымай перегибал, но он не зря доверился вот этому «патриархальному наследнику рода, шпиону деда Каана». Ярик молча кивнул Янару, Аргымай положил на тот же откос рядом со стаканчиком мандарин. Ярик кашлянул, взяв первую горсть конфет. Бандитов тоже оплакивают, даже признавая их дела неблагими. Наверное, потому, что злодеями не рождаются, а любовь она того… вопреки. Это ж не чёрно-белая мораль некоторых художественных рассказов. Вспомнилось, как рыдала и молилась дальняя родственница, Аврорка, когда её отца после жуткой аварии экстренно привезли с юга страны в столицу. Все ссоры и упрёки, его отношение к ней как ко второму сорту отошли на второй план. И Виктор много лет вёл себя как говно, но, если верить слухам, когда пришёл в себя, первым делом спросил, жива ли Аврора. В жизни порой всё причудливее, чем в вымыслах. Ладно, фикрайтеры не знали об их семейных драмах и выдумывали свои. Но и в позитивных фанфиках никто не додумался, что враги могут рассовывать по блестящим мешочкам сладости для детей. Янар включил музыку для полного сюрреализма момента. Ярик вскрыл очередную пачку конфет и принялся равномерно раскладывать их по пакетам, пока его северные товарищи подпевали песне: Я памятью полон вчерашнею И помню на каждом шагу, Что вскормлен алтайскою пашнею И вечно пред нею в долгу. Пылай по забокам, смородина, Росистое утро, пылай! Мой край для меня — это Родина! А Родина — это Алтай!² Странно, но Ярик не чувствовал себя чужим рядом. Может, из-за банки мёда. Или потому что знал, что для этих двоих долг не во вражде.