Фанфики про врагов

После того вечера Ярик не стал снова бодрым и весёлым, но 31 декабря радостные лица окружающих не раздражали, да и насчёт замерзания в сугробе как-то передумал. Такой… выжатый, сморщенный лимон, которому бы вместо гуляний до кровати и баиньки, желательно на все выходные. Но усталость пройдёт. Главное, что отпустила, перестала преследовать мысль: «Я ненужный, бесполезный, лишний». Ненужного Аргымай тем вечером выставил бы вон, а не стал бы ржать с ним над фанфиками, в промежутках говоря о важном и грубо, в своём духе вправляя мозги. Сознание цеплялось за воспоминания о расслабленной позе и хриплом, едком как дым, но искреннем смехе. А в мыслях всё крутились слова об отцах, которые нужны всегда. Ярик зациклился на том, что его семья распалась, и мало думал о тех, кому он нужен и провалившимся мужем, и депрессивным неудачником, сидящим ночи напролёт в интернете. Этот Новый год он встретит там, где его всегда ждут. — Пап, а всё-таки как ты круто придумал, чтобы у деды Вовы и бабушки Оли Новый год встретить! — сказал сидевший на пассажирском сидении Севка после того, как на светофоре запаковал коробку с последним из подарков в яркую бумагу. — Мы им всё привезём, развлечём вместе, а то ведь деду особенно не хватает общения, и он грустит по праздникам... Я там на открытом пространстве как раз покажу своё новое электрическое заклинание, оно круче фейерверков! И потом можно пофоткаться на фоне зимнего леса, красиво… Ярик кивал, признавая правоту сына, и думал, каким же был идиотом, решив за сына, что тому теперь важны только сверстники-приятели. Ничего подобного: Севка-то, оказывается, думал, что его отцу-полудурку некогда из-за работы, вот и старался лишний раз не отвлекать. Да уж, учудил Ярик, сам придумал — сам обиделся, не придавая значения тому, что Сева ему в соцсетях скидывает фотографии и видео со своей жизнью с пометкой: «посмотри, пап, как будешь не занят». А Ярик был занят пиздостраданиями. Но вот осознать это вышло лишь после вечера с Аргымаем и той записки, которую он всучил Ярику после. На очередном светофоре в памяти вспыхнуло, как Аргымай, когда Янар уже ушёл, быстро написал что-то угловатым почерком в блокноте, а потом протянул Ярику вырванный листок. «Фамилии, номера и адреса клиник… Слова «психотерапевт» и «психиатр» обожгли холодом и горечью. Ярик поднял глаза на Аргымая, сжав в руке записку. — Что ты… Я не… — Не псих? — прищурился Аргымай. Его чёрные глаза блеснули сталью, когда в них отразились синие огоньки гирлянды. — А я псих, но лечусь и поддерживаю себя в форме, насколько возможно. Я тебе написал контакты разных хороших специалистов, можешь выбрать. Ты не сумасшедший, но ты и не в порядке. Почему простуду ты будешь лечить, а психику — нет? — Я не это имел ввиду! Но мне не нужно, я сам… — Закрой ебло и латай крышу у спецов, а! Ну вот скинутся конкуренты или горячо любимая родня на киллера для меня или я совсем свихнусь. И к кому ты побежишь? Лечись, не беси меня. А то буду бегать за тобой с сосулькой-членом». И Ярик начал лечиться, хоть и было до сих пор стыдно, что не справился сам, что понадобилась поддержка. Но Золотницкий был прав, чёрт. Когда Ярик с Севой наконец приехали к родителям Ярика, по двору уже плыл запах мяса, которое папа из года в год готовил в казане по праздникам, никого не подпуская к готовке. С тех пор, как его покалечили бандиты, для него эта традиция была ещё и способом доказать (главным образом себе), что он не беспомощный, хотя чёткая речь и мелкая моторика не восстановились. Ему тоже, как и Ярику, было важно оставаться нужным… В этот Новый год. И на следующий. Всегда. Севка нетерпеливо рванул с места поздравлять дедушку и бабушку, а Ярик медленно вдыхал и выдыхал, идя мимо украшенных мамой ёлок. Семья. Вот она. За последние пять лет это будет лучший Новый год. Где-то на краю сознания всё ещё назойливо мельтешила мысль: «До окончания нашей с Аргымаем ведовской клятвы осталось пять месяцев… Сможем ли мы без этого магического костыля?» Но сегодня у Ярика было дело намного важнее пустых метаний: встретить Новый год с родными.