Глюк или ёбнулся?
26 октября 2025 г., 00:25
Примечания:
Я так долго ничего не писала одна, что совсем от этого отвыкла. Вы бы знали, как мне страшно за результат, аж реветь хочется.
Для общего развития: Geros ilas в переводе с валирийского означает «Прощай».
Пб всегда открыта, лайки и комменты по желанию (но мне будет очень приятно, если вы по всем этим местам тыкнете), желаю приятного прочтения❤️
***
— А ну стой, поганец, верни хлеб! Это Хёнджин, здесь ему всего девять лет и он пытается добыть хоть какую-то еду, чтобы прокормить больную маму и младшую сестрёнку. — А ну стой, засранец, верни нож! Да, это всё ещё Хёнджин. Здесь ему уже двадцать. Он похоронил сначала маму, потом сестру. А затем и самого себя. Его судьба никогда не отличалась подкидыванием удачи, но Хван считал, что эта сука хотя бы раз в год могла подготовить что-то более приятное, нежели очередное избиение или плевки под ноги. Такое случалось, если человек, у которого он что-то свиснул, был дохуя упёртым или был не один. Сегодня ему повезло — хозяин ножика особой трезвостью не отличался, поэтому с потерей смирился практически сразу. Спасибо, что ещё и собак с поводка не спустил. Наличие небольшого оружия гарантировало ему мало-мальскую безопасность. Вдруг та бабка, у которой он вчера***
— Отвали от меня, — Хёнджин стукнул Феликса по плечу. — Не надо ходить за мной хвостом! Дракон, казалось, все его слова ебал в рот-наоборот. Он не послушался, когда Хван утром вылетал из храма, не послушал и сейчас. И не будет слушать дальше. Хёнджин почему-то был в этом уверен. — Я сказал, что ребёнка ты не получишь, — Феликс невинно похлопал глазками. Ну прям божий одуван. — А как я помешаю тебе его убить, если не буду ошиваться где-то рядом? Он мог помешать даже на расстоянии, но об этом факте пока решил тактично умолчать. Зачем раскрывать все карты в самом начале? Это же неинтересно. Тем более мешать вряд ли понадобится. — А, может, просто забьёшь на меня болт? — Хёнджин нацепил капюшон чуть выше и свернул к нужному дому. — Я выполняю заказы уже год, почему ты именно сейчас прицепился? — Потому что всё это время я наблюдал и понял, что тебя, идиота, в отличие от остальных, ещё можно спасти. Хван глянул на него из-за плеча, уже хотел было что-то спросить, но из нужного дома вышла женщина под ручку с маленьким мальчиком. А вот и жертва. — Ни слова, —Хёнджин быстро выставил руку и утащил Феликса за массивное дерево. — А то я тебя действительно прибью. — Уже в насильники заделался, да? Безликий прижал ладонь к его рту, потому что звонкий детский смех становится всё ближе, аккуратно выглянул из своего очень надёжного укрытия и оценил обстановку: мать, три охранника и ребенок. Не так плохо, как звучало изначально — с таким раскладом ещё можно работать. Если бы не дохуя какое количество тех самый «но». Мальчишка был…обычным. Пытался вырвать руку из цепкой хватки матери, кричал, так и норовил убежать куда подальше. Одним словом — ребёнок. Хвану становилось не по себе, когда он вглядывался в чужое лицо. От одной мысли, что в этих глазах скоро перестанет гореть жизнь, хотелось развернуться и убежать куда подальше. Дракон же времени не терял — увидел, что Хёнджин завис, и начал облизывать его руку. Тот на такой выкидон тихо зашипел и одёрнул конечность, словно случайно прикоснулся к горящему факелу. — Ты че творишь? — Безликий брезгливо обтёр слюнявые пальцы о свой плащ. Дышать стало легче, когда ребёнок пропал из поля зрения. — Жить надоело? Если да — сходи в храм, там есть очень вкусная водичка, прям советую. — Ну, слушай, не могу не отметить, что я благотворно на тебя влияю, ты ведь даже шутить начал! — Кто тебе сказал, что я шучу? Детский смех резко возобновился. Хёнджин рефлекторно повернул голову и снова зацепился взглядом за мальчика. Сердце опять начало заходиться в бешеном ритме. То ли это Феликс его настолько доконал, то ли хер знает. — Вот, посмотри, кого ты должен убить, — Феликс не дал Хвану отвести взгляд. — Неужели сможешь на него руку поднять? — Смогу, — Хёнджин проглотил тяжелый ком в горле, чуть не поперхнувшись. — Даже не сомневайся. Дракон не сомневался — он знал. Хёнджин не сможет. — Я ведь как камень. — Он продолжал канючить. — Это ж из каких почек такие вылезают… — Окей, буду булыжником. — Не надо, — Феликс начал размахивать руками. — Я собирался въебать тебе им по тупой башке. — Да что я тебе сделал-то? Эту реплику Феликс решил никак не комментировать — меньше знаешь, крепче спишь, как говорится. Сам дракон, кстати, спал хуёво. — А ты вообще знаешь, почему его заказали? — Хёнджин отрицательно помотал головой. — Идиот. Папашка семейства у них тот ещё фрукт. Старший сын, видите ли, не соответствовал его ожиданиям о наследнике. Вот и оказался на улице, когда родился младший сын. Теперь все ставки делают только на него. Хван впитывал в себя всю информацию намного шустрее любой самой пиздатой тряпки. Не сказать, что было до жути интересно. Да, разбор мотивов иногда мог на многое открыть глаза. Здесь, например, пацан не понимал, что творил. Его бросили, предали, ещё и не абы кто, а собственный отец. И всё из-за иллюзорных ожиданий и амбиций. Ясно как день — он хотел показать, что всё ещё жив, что он — единственный достойный. А для этого сначала было необходимо устранить своих конкурентов любым доступным способом. Но Хёнджина это не особо сильно ебало. Он просто оттягивал момент, когда нужно будет приступить к реальной работе. Ведь после этого обратного пути обычно никогда нет. — Тут было бы логичнее убить отца, — Хван всё ещё наделся схапать себе хотя бы пару минут. — Брат ему что сделал? — Это ты мне скажи, — Феликс просиял. — Что ему сделал пятилетний ребёнок? Хван хотел сказать, что слишком дохуя вопросов для одного мозга. Он у него и так трёхгигобайтный, много не влезает, а здесь ему ещё целый талмуд бонусом въебенили. — Вообще, заказ не должен был быть одобрен, — он решил свернуть с темы в более обтекаемую плоскость. — Цель вялая, достоинства просто ноль, такую жертву Бог не примет. Ещё и меня попросили убить мальчика медленно и мучительно, хотя так делать нельзя. «Думай, баржа, думай». Феликс искренее верил, что до него должно дойти всё, что пытались кровью и потом донести последние двадцать минут. — Но это уже не моё дело. Фейспалм Хёнджин вызвал нешуточный. Ликс впервые видел настолько сообразительного и тугого человека одновременно. Он внимательнее вгляделся в чужие глаза и увидел — тот действительно нихера не понимает. Или не хочет понимать, это одно болото. Блядство. Рассказывать всё по второму кругу самому было не столько лень, сколько бесполезно. Хван до всего должен был дойти сам. Тут хоть танцы с маракасами выплясывай, пока он мозгами не покрутит — нихера не получится. — Ладно, пока что я тебя покину, — он решил, что сейчас ребёнку точно ничего не грозит. Хёнджин сразу в пекло не полезет. — Но подумай по поводу моих слов ещё раз. Если так и не докатит — ещё раз. А если уж совсем пиздец, то разбегись и шандарахнись головой об ближайшее дерево, авось мозги на место встанут. И действительно ушёл восвояси. Хёнджин пока не понял, грустно ему или радостно снова остаться в одиночестве. С одной стороны — с драконом было занимательно, с другой — раздражающе. Он вечно лез, куда не надо, перебивал, докапывался. Это даже занозой в заднице назвать было нельзя. Больше подходило на бревно. Потому что заноза просто маленькая и противная, а Феликс не то что бы огромный, но хуй от него избавишься. Но при всём при этом он умудрялся разбавлять серые будни своими нелепыми разговорами и неуместными шутками.flashback
Хёнджин уже битый час ворочался на своей ужасной кровати и не мог выкинуть Феликса из головы. Дракон, если он им вообще был, слово сдержал — отставать явно не собирался. Безликий только-только вычислил место жительства новоявленной жертвы, а он уже прилип, как банный лист. В первые пару часов его это бесило, а потом воспалённый мозг привык к фоновому пиздежу и смог абстрагироваться. Сейчас, лёжа в полной тишине, резко стало как-то не по себе. Сон никак не хотел идти — хоть убейся. Путём не особо долгих размышлений Хёнджин решил выйти прогуляться к морю — терять все равно нечего, а свежий воздух, быть может, поможет навести в голове хотя бы мало-мальский порядок. Когда он уже подобрался к берегу — заметил одинокий силуэт и сильно напрягся. В такое время незнакомцев обычно здесь нет. Да даже днём мало кто специально приходит к храму, чтобы полюбоваться видами. Хёнджин резко остановился в паре метров и напряг глаза (к счастью, луна светила достаточно ярко) — мешковатые шмотки, светлая макушка. Это был Феликс. — Тоже не спишь? — Низкий голос рассек полную тишину, Хван резко отвис и подошёл ближе. — Не хочется, — он сделал ещё пару шагов и плюхнулся возле дракона. — А ты чего здесь? — Думаю о насущном. «О тебе» осталось неозвученным. Разговор не клеился, каждый из них погружался глубоко в свои мысли и выныривать оттуда не то чтобы сильно торопился. Ликс в своё «насущное», а Хёнджин… в Феликса? Блять, даже здесь от него голова пухнет. — А представь, что было бы, если бы ты не был безликим, — Феликс развернулся вполоборота и упёрся маленькими кулачками в подбородок. — Кем бы стал? Хван постарался включить мозг, но придумать ничего так и не смог. Он о таком если и мечтал, то только когда-то в далеком-далеком детстве. Тогда была возможность рассчитывать хоть на какое-то более-менее нормальное будущее. — Когда я был мелким, хотел стать кузнецом. Делать всякие мечи, доспехи. Мне казалось это интересным. — А ты бы сделал мне тупой ножик? — феликсовы глаза хитро беснули. Глаза Хёнджина непроизвольно округлились, а брови подлетели наверх. — Зачем тебе тупой нож? Он же бесполезный. — Чтобы тебя, индюка такого, тыкать в бочину, когда ты несёшь полную ересь, — Ликс разарительно улыбнулся. — Не буду ж я тебя острым ножом пырять. Хёнджин закатил глаза и представил, какими были бы его будни, если бы в арсенале дракона имелась такая приблудина. Уголки губ совсем немного приподнялись вверх, хотя шутка, по его мнению, была совершенно несмешная! Весь остаток ночи они провели у моря. Хёнджин сидел и постоянно недовольно фыркал, а Феликс заваливал его тупыми вопросами по типу «А что, если я был бы камнем? Или рыбой?». Один раз заставил поставить себя на место дерева, чтобы прочувствовать всю его боль и страдания в полном объёме. Даже откопал где-то крохотный цветочек и прицепил за ухом, мол, как знак единения с природой. Слабая улыбка не сходила с лица Хёнджина, пока на рассвете они не разошлись.End of flashback
Даже сейчас было понятно — если бы он сам не захотел, то не ушёл бы никуда. Но в любом случае надо было пользоваться моментом, пока дают. Хёнджин дождался, пока все отойдут на безопасное расстояние и начал осматриваться. Домик нехилый, конечно, у отца-гандона губа не дура. Два этажа, отгрохан всякими узорами, лепниной (на этот раз без налёта человечины в виде Хёнджина). Было видно, что денег у семьи немалое количество. Намного приятнее заказ делал тот факт, что всё это находилось не в центре и даже не на окраине — дом был неглубоко в лесу. Но в этом был и свой минус — за семьёй придётся наблюдать, просиживая косточки на какой-нибудь ветке. Замечательно. Спустя ещё каких-то полчаса подходящее дерево было найдено и полностью оккупировано чужой жопой. Как раз в этот момент мальчик со всей своей свитой уже летел домой, словно ужаленный. Благо крона полностью скрывала безликого от чужих глаз. Пора было начинать. Каждый день в течение двух недель Хван приходил туда рано утром и тихо-мирно наблюдал. Во сколько просыпаются, во сколько и что именно едят, когда уходят на прогулки, когда возвращаются. Это было нудно и скучно, к концу дня всё тело будто разваливалось на части. Так ещё и Феликс посчитал нужным всегда встречать его с «работы». И что самое поразительное — он всегда знал, когда Хёнджин засобирается возвращаться в храм. Он будто специально сидел под каким-нибудь кустом и выжидал, а потом подлетал к нему весь такой весёлый и оживлённый, чтобы добить и так заебавшийся мозг рассказами про какого-нибудь гандона с рынка или милую собаку, которую он умудрился погладить и не уйти с покусанной жопой. Хёнджин не хотел признавать, что такая компания быстро стала привычной. Раньше он всегда был один, никто не донимал его ни разговорами, ни ещё какой-нибудь ерундой. И жилось ему нормально, пока он не понял, насколько приятно с кем-нибудь общаться. Пусть и весь словесный понос Феликса часто оставался без комментариев — слышать фоново чужую болтовню ему нравилось. Хёнджин даже забыл о том, что прошло больше половины времени, а он так ничего и не предпринял. — Сколько ты ещё будешь ждать? — эти слова от старшего безликого вернули его с дерева на землю. — Если тебе дали месяц, это не значит, что ты должен сделать всё в последний день. Мы должны поскорее отправить новую жертву нашему Богу. Хёнджин понимал, что его волновали только деньги, которые он получит после заказа. — Всё будет, — он не выдал ни одной эмоции. — Там много охраны, я пока наблюдаю. — Смотри, чтобы за такое долгое наблюдение я не захотел лишить тебя глаз. Даю тебе ещё день. Не справишься — будем разговаривать по-другому. Хёнджина, если честно, внутри три раза перевернуло. Он прекрасно помнил те незрячие дни, которые текли, блять, в тридцать раз дольше. Да, такая практика помогла вырулить все ощущения на максимум. Хван знал, когда на него смотрят, когда он точно в комнате не один, чувствовал любое изменение в голосе. Да, это помогало в процессе обучения избавиться от старой личности, забыть всё, что было до обучения. Но в первые дни он буквально был немощем. Плохо получалось есть или пить, про передвижение можно было вообще молчать в тряпку. Со временем к такому действительно привыкаешь, но самые первые часы были практически невыносимыми. Так что ясно было одно — решаться надо было в ближайшее время. На следующий день Хёнджин постарался с максимальным комфортом уместить свою задницу на ветке, но получалось, твёрдо говоря, так себе. Мелкие веточки впивались в кожу, листья щекотали нос, а всякие жуки и другая живность так и наровили заползти ему то ли в душу, то ли в очко. Одно из двух. Оба варианта казались хуйнёй, но делать было нечего — более удобного расположения для слежки он так и не нашёл, а работу надо было выполнять. Весь день вообще был какой-то странный. И это не из-за того, что утром он сжёг свой завтрак, в обед его чуть не сожрала собака, а по пути к нужному дереву он пару раз споткнулся об ебучие камни — такое в его практике как раз было нормой. Никто из жильцов дома не выходил, вся прислуга носилась, как муравьи. Постоянно кто-то кричал, кто-то орал, кто-то смешивал кого-то с грязью и говорил, что отымеет во все дыры, если что-то там не успеют. Уже вечером до Хёнджина дошло — у мальчишки какой-то праздник. Или что-то в этом роде, потому что гостей был полон дом. Куча красивой еды, куча красивых людей. Все настолько мило сидели и беседовали, что становилось тошно. Спустя ещё пару часов все накинулись на мальчика с обнимашками и поцелуями в пухлые щеки — безликого чуть наизнанку не развернуло. Стало больно, потому что у него такого никогда не было, нет и не будет. После этого ещё и дождь полил, стало вообще замечательно. Погода будто вторила его настроению. Ну либо решила добить его окончательно. Опять же — одно из двух. Снова оба варианта хуйня. Что ж за день-то такой? А потом откуда-то снизу послышался совсем тихий всхлип и вопрос «почему?». Хван кое-как извернулся и увидел прямо перед дверью дома ребёнка, который всю эту суматоху с заказом и устроил. Он стоял, смотрел на закрытые двери и рыдал. — Почему? — Он слабо стукнул кулаком об двери и осел. Хёнджин думал, что в этот момент свалится с дерева. Он вглядывался в дом, где царила семейная атмосфера, а потом переводил глаза вниз, где сидел подбитый жизнью мальчик. Совсем один, плачущий и убитый разочарованием. Его словно молнией ударило. Хёнджин ведь тоже отчасти брошенка. От него никто преднамеренно не отказывался, так решила госпожа, еби её в рот, судьба, но легче как-то не становилось. Он тоже, когда был мелкий, заглядывался на счастливые семьи. Их было настолько мало, что можно было пересчитать по пальцам. Но они были. И маленький Хёни не понимал, почему у него такого нет. Почему у кого-то мама здоровая, а у него всегда болела. Почему кто-то играет со своими братиками и сестричками, а ему нельзя, потому что она слишком слабая. Почему у кого-то был отец, а его ушёл из семьи, потому что не хотел содержать семью и заботиться о тех, кто младше, о тех, кто слабее. Вопросы до сих пор крутились где-то в глотке. Хван уже давно вырос, он ни в ком рядом с собой сильно не нуждался, но эта картина почему-то ударила слишком сильно. Когда ворох мыслей чуть-чуть поубавился — мальчика у дверей уже не было, а в самом доме не горело ни одного источника света. Глаза немного пощипывали, а всё лицо было какое-то слишком мокрое. Может, дождь? Ладно, с этим он разберётся, когда доберётся в храм. Сегодня он слишком сильно засиделся. Но не успел он ещё до конца слезть с дерева и хорошенько проморгаться от застоявшецся влаги в уголках глаз, как… — Ну что, успехи есть? — Феликс аккуратно взял его под руку. — Как заказ? Ты каждый день пропадаешь с утра до ночи, но эффекта пока ноль, неужели струсил? От Хёнджина ответа не последовало. Он шёл мрачнее тучи, постоянно спотыкался о мелкие камушки, потому что смотреть под ноги, видимо, для лохов, и в целом сейчас он был достаточно похож на классического безликого — каменный камень, эмоций хуй наплакал. — Эй, ты меня слышишь? Тишина. — Хёнджин, я ненавижу, когда меня игнорируют, — дракон довольно резко вырвал свою руку. — Прости, — Безликий ненадолго поднял глаза, в уголках которых застыли слёзы. Феликс моментально осел. Таким его он видел в первый раз. Хёнджин был настолько вымотан, что еле шевелил ртом. — Эй, ты чего? — Ликс быстро вернул руку туда, где она обитала минуту назад. — Что случилось? — Да ничего та… — Клянусь, я тебя сейчас приложу об косяк, — он нахмурил брови. — Ты можешь сказать, как есть. Не выкручивайся, не приписывай себе того, чего нет. Я рядом и, может, помогу чем. Феликс с самого начала здесь за этим и собрался. Он хотел посмотреть на переломный момент в жизни безликого, но не думал, что тот будет настолько тяжелым. И Хёнджина прорвало. Впервые за много лет кто-то сказал, что готов побыть рядом. Пусть это не навсегда, пусть Феликс завтра продолжит оскорблять его и выносить мозги, но сейчас он был здесь и готов был слушать всё, что ему скажут. Вот что было действительно важно. Хван вывалил всё: своё ужасное детство, смерть родных, прохождение подготовки к работе и те ощущения, которые испытал, когда узнал, какой заказ ему поручили. Слёзы текли градом, он постоянно всхлипывал. — А потом этот ужин, — безликий не помнил, когда они успели дойти до моря и усесться возле камней. — Я так разозлился. На себя, на урода-папашу, на идиотские обстоятельства. Мне стало так плохо, что я даже не заметил, как все закончилось. Все гости к тому моменту уже разошлись, в доме перестал гореть свет, я просто сидел и смотрел в никуда. — Это нормальная реакция на стрессовые ситуации у обычного человека. — Но я им уже не являюсь, — Хёнджин поднял краснющие глаза на Феликса. — Мне нужно быть чёрствым и непробиваемым, а я реву сейчас, как маленькая девочка, у которой отобрали игрушку. Неужели я настолько никчемный, что даже свою работу выполнить не могу? Что, если я правда маленькая бездарность? Ликс бы предпочел, чтобы всё было именно так, как Хван и сказал. — Ты не бездарный, в тебе просто мелькает остаток человечности, — Феликс аккуратно приобнял его за плечи. Он не был уверен, что это хорошая идея, но руки чесались слишком сильно. — Тебя не смогли стереть под чистый лист, ты всё ещё чувствуешь. Просто пойми, что одно дело — убить незнакомого мужика, на историю которого тебе глубоко до звезды, а здесь маленький ребёнок. Ты осознаёшь, что он ещё не успел ничего сделать, он просто родился. — От этого не легче, знаешь? — Хёнджин хлюпнул носом. — Мне должно быть до звезды на всех, даже на себя. — Давай ты лучше рот открывать не будешь, — Феликс уткнул его в своё плечо. — А то мало ли ещё что-то подобное вылетит. Я могу не сдержаться и дать профилактического пинка. Хван на это тихо хмыкнул и действительно замолчал. Шум моря, тёплое тело под боком действовали до ужаса успокаивающе. Уже не было той дикой тревоги, которую он испытывал совсем недавно. Сейчас Феликс не бесил — сейчас он действовал, как самое лучшее снотворное на всём белом свете. Хёнджин поддался его влиянию и быстро уснул. А дракон убедился на все двести процентов, что перед ним сидит человек, которого просто утянуло не в ту сторону и не в то место, в котором он должен был оказаться.***
Утро выдалось настолько тяжелым, что было страшно. Хёнджин еле отодрал себя со старой скрипучей кровати и сразу ощупал лицо — опухло к чертям собачьим. Значит, вечерний порыв ему все-таки не приснился. Очень жаль. Он не знал, как теперь будет смотреть в глаза Феликсу. А ещё совершенно не помнил, как именно дополз до своей комнаты. Его проводили? Он в полной прострации доковылял сам? Феликс что-то нахимичил и он телепортировался? Было ясно одно — раз голова на плечах, значит, его нервный срыв и заплаканные глаза никто не видел. А ещё Хёнджин окончательно решил — либо он сегодня же доводит дело до логического конца (и теряет все остатки своей человечности), либо ставит на себе жирный крест. И делать всё это нужно было очень быстро, чтобы Феликс не почтил его своим присутствием. Хван уже давно придумал план, как можно быстро решить проблему с заказом. Напрямую с ребёнком он контактировать не планировал. Хотел взять маску какого-нибудь подростка, пузырёк с быстродействующим ядом и прикинуться кем-нибудь из прислуги. Хёнджин давно заприметил, что на завтрак у этой семейки мальчик ест какую-то перемолотую жижу на десертик. Это скорее всего были какие-то фрукты. Дело было проще, чем встретить проститутку на улице — забрать тарелку, чтобы отнести, по пути добавить яд и скрыться восвояси. Главное, что он не будет видеть сам момент смерти. Когда вся нужная атрибутика уже брынчала в его сумочке, а внешне он был похож на какого-то подростка — Хёнджин двинулся. Он бежал довольно быстро. Во-первых, тело подростка делало его более юрким, во-вторых он знал, что если промедлит хоть секунду, то вся его решимость испарится как по щелчку пальцев. Дождь по ощущениям не то что не собирался прекращаться — становился только сильнее. Перед самим входом в здание он застыл, словно статуя. Ноги начали немного подкашиваться, дыхание участилось, сердце зашлось бешеной скоростью. Он еле как взял себя в руки у уже собирался войти, но прямо перед лицом ударила молния и откинула его на несколько метров. Когда он очнулся — увидел внушительную яму у самой двери и свои длинные ноги. Магия масок рассеялась. Уши заложило, бока неимоверно болели из-за достаточно жесткого падения, а в голове набатом било одно-единственное имя, которое весь этот трюк и устроило. Хван был уверен в этом на все сто процентов. — Феликс.***
Хёнджин понятия не имел, где он спрятался, но что-то тянуло именно к тому берегу, где они в первые дни знакомства сидели и дурачились. Он бежал настолько быстро, что пару раз была реальная угроза что-то себе сломать — всю землю слишком сильно размыло. Когда он с божьей помощью добрался до места назначения — опять увидел силуэт в мешковатой одежде и со светлой макушкой. Снова один. Снова Феликс. Раздражение затопило мозг с новой силой. — Да что ты прицепился! — Хёнджин подбежал к нему, злющий как цербер. — Я безликий, в конце концов! Похуй, насколько талантливо играю камень — люди приносят заказ и я обязан его выполнить! Феликс в этот раз не стал его перебивать, паясничать или выставлять идиотом. Он вообще был каким-то не таким. Весь сжатый, угрюмый. Да и смотрел на него, так, будто ему было действительно мерзко. В груди Хёнджина что-то громко треснуло. — Как ты вообще узнал, что я почти решился? — Вся злость будто растворилась. — Видел, как утром ты напяливаешь эту идиотскую маску и берёшь пузырёк с ядом, — Феликс нехотя повернулся в его сторону. — Тут только непроходимый дурак не догадается, что именно ты задумал. А дальше дело было за малым. Я не успел бы добежать до тебя и постараться задержать. Оставалось только использовать свои способности. Ты, наверное, догадался, что я могу управлять погодой. Первый пазл сложился с характерным щелчком. — А зачем помешал, раз понял, что я все-таки всё сделаю? — Я был почти уверен, что ты не сможешь, но «почти» — это слишком мало, если цена у вопроса жизнь, — послышался тяжелый всхлип. — А зачем ты убиваешь? Чтобы что? Хочешь получить иллюзию контроля или свободы? Открою секрет — безликие тоже часть системы. Ты думаешь, что уехал из совего западного полужопия, взял в руки клинок и всё? Птица вольного полёта? Нет, Хёнджин, так не работает. Ты убил бы не только ребёнка, но и себя. Хван стоял столбом, будто его вколошматили в землю каким-нибудь бетонным блоком. Феликс и раньше высказывал кучу недовольств, претензий и нравоучений, но при этом никогда не плакал. — Люди иногда сами виноваты, что кому-то не угодили. Я в этой системе связующее звено. Мне скажут сделать — я сделаю. — В конце монолога голос предательски надломился. Хёнджин понимал всю никчемность своего аргумента, но другой почему-то никак не хотел находиться. Он пытался убедить — непонятно только, кого — что вся его работа — нормальная практика. Он не хотел признавать, что сам всё давно понимает, что устал оттирать руки от чужой и собственной крови или мысли от ненужного мусора. Ему было страшно что-то менять. Да, будучи безликим, он не был всемогущим. Хёнджин всё ещё подчинялся верхушке, подстраивался, включал голову только там, где этого требуют. Но у него была хотя бы какая-то уверенность, что завтра у него будет крыша над головой, свежая еда и вода. Эгоистично до ужаса, но по-другому у него просто не получалось. — А моя мама была виновата? — Поток мыслей прервал осипший голос. — Давай же, скажи, что она сама виновата в том, что её заказали, а эти уроды всё одобрили. — Я не… — Говори! — У дракона начиналась истерика. — Все ж люди, блять, виноваты, что кому-то в этом мире не угодили! Хёнджин почувствовал, как земля под ногами начала вибрировать. Это значило только одно — Феликс потихоньку теряет над собой контроль. Он точно не знал, способен ли он устроить землетрясение, но всё происходящее буквально кричало, что да. — Она никогда никому ничего плохого не делала! Всё только ради любимых детей! — Он перешёл на крик. — А тот ублюдок за отказ провести с ним ночь возомнил, что он ебаный Бог и может решать, кому жить, а кому нет! — Феликс… — Заткнись! — Дрожь начала усиливаться. — Я не хочу, чтобы ты стал таким же, как все они! Как я, черт возьми! Дракон полностью перестал контролировать и себя, и слова, которые из его рта вылетали. Он чуть не прокричал обо всём, что чувствал и что успел испытать за эти полгода. Как пришёл отдавать должок безликим, как увидел Хёнджина и просто-напросто влюбился. Как начал наблюдать за ним и делать собственные выводы, оправдывать его. Абстрагироваться от нахлынувших чувств не получилось, сколько бы он ни пытался. А пытался он неоднократно. Пытался убедить себя, что абсолютно все безликие плохие, что всем надо гнить в земле вместе с ебучим храмом. Но не получалось, один из них всё чаще выбивался из статистики. Феликс видел, как тот умиляется щенкам, как плачет от усталости. Он узнал себя. Это стало отправной точкой для резко возникшего желания помочь. А сейчас всё это могло обернуться катастрофой. Хёнджин решил не медлить и крепко обнял Феликса. С его непонятным монологом он может разобраться чуть позже, а вот выбираться из под осколков всего города ему не очень хотелось. Во-первых, Феликса стало чисто по-человечески жалко. Он всегда строил из себя сильного и непробиваемого дракона, не говорил ни о чём, что могло бы подпортить это представление. Хёнджин чувствовал, что сейчас держит в своих руках непробиваемую бетонную глыбу, которая впервые за всё время дала такую огромную трещину. Во-вторых, ещё немного — и началось бы землетрясение. Это навредило бы не только храму, но и людям, живущим на самом Браавосе. Сейчас он нагнал дождь, усиливающийся с каждой секундой, и одному многоликому Богу было известно, каких еще катаклизмов он мог натворить. Феликс в тот момент мог не осознавать, сколько силы в его крохотных руках. Он просто достиг предела своих возможностей. Дракон надрывно рыдал, пытался вырваться из цепкой хватки и продолжал что-то орать. Это было похоже на нервный срыв. Он бился кулаками, пытался засандалить ногой хоть куда-нибудь, но у него ничего не получалось. Каким бы могучим он ни был — человеческое тело имеет свой предел и ему свойственно истощение. Как моральное, так и физическое. Феликс же, по ощущениям, исчерпал лимит на обе опции. — Успокойся, — Хёнджин начал легонько гладить его по груди. — Давай мы пойдём ко мне и ты всё объяснишь, хорошо? Феликс продолжал тяжело всхлипывать, не мог связать и двух слов, но утвердительно помотал головой. Земля всё ещё содрогалась, но уже не так ощутимо. Хван переместил руки ему на плечи и повёл в сторону храма. Глаза, которые опухли до невозможности, выражали тотальную неприязнь. Только не к человеку рядом, а к этому ебучему зданию. Хёнджин нередко замечал, что Феликсу там находиться довольно некомфортно, но списывал всё это на разность взглядов. Он всё-таки дракон мудрости, а здесь убивают людей за деньги, если говорить прямо. — Только не через главный вход, — Хёнджин обошёл лестницу. — Если нас сейчас увидят, то будут большие проблемы. Мало кто знал, что в Черно-белый дом было два входа. Вторым пользовались только в крайних случаях. — А что, не справишься с теми безликими, которые нас увидят? — Феликс натянуто улыбнулся. — Я думал, у тебя силёнок побольше будет. Хёнджин решил эту реплику никак не комментировать. Феликсу всё ещё нужно было успокоиться. Внутри храма было практически пусто. Людей сегодня почему-то не наблюдалось, других безликих тоже. Это сыграло им на руку. Хван на всякий случай укрыл Феликса плащём и прижал ближе к себе, чтобы лишний раз не дёргался. Сердце от такой близости сделало парочку сальто и грозилось обеспечить персональное землетрясение для всех органов. — Хватит так сильно прижиматься, — Феликс сморщил краснющий после истерики нос и громко хлюпнул. — Я никуда не убегу. Конечно, не убежит. Хёнджин попросту не отпустит. — Я не думаю, что тебя каждый день обнимают такие горячие парни, поэтому просто наслаждайся моментом. — Не бери на себя слишком много. Примерно в таком скрюченном состоянии они и добрались до комнаты. Слава богу, что без особых приключений. Феликс при первой же возможности отлетел от безликого и прыгнул на кровать. А Хёнджину хотелось обнять его ещё раз. — У меня есть травяная настойка, — он порылся в банках-склянках и выхватил одну. — Сейчас заварю, поможет успокоиться. — Эх, лучше бы она была высокоградусной, — Феликс наиграно загрустил. — Точно ничего такого у себя не припрятал? Хёнджин закатил глаза и пулей улетел на подобие кухни, чтобы не оставлять Ликса одного надолго. Пока настойка заваривалась — в голове успела появиться целая куча мыслей. Они бегали в голове, как тараканы, и сносили всё на своём пути. Хван успел дойти только до стадии отрицания, что ему какой-то там дракон может нравиться, как в проёме появилась чужая мокрая голова. — Ты там долго? — Феликс снова хлюпнул носом. — Я замёрз, неси уже свою отраву. Отмена, стадия отрицания тоже пройдена. Что там дальше было? Принятие? — Ой, я уже сам быстрее донесу, — он подошёл и аккуратно подхватил одну чашку. — Че ты встал столбом? Пойдём обратно, я собираюсь обчистить твои шмотки, чтобы в мокром не ходить. Только сейчас Хван заметил, что с плаща Феликса действительно капают небольшие капельки. Захотелось дать себе по роже, что он не сразу сообразил переодеть своего дракона. Но Феликс парень умный, сам уже всё давно порешал. Чистить там, конечно, особо нечего было. Во-первых, он и так всё старается мыть, чтобы не воняло. Во-вторых, у Хёнджина из одежды штаны, рубашки и мантии — то, в чём ходили все безликие. Но покапаться, чтобы найти вещи поменьше, можно было. Когда оба ввалились в комнату, дракон оккупировал небольшой складик одежды. Брезгливо разглядывал, принюхивался. Понравившиеся вещи примерял. — На, ты тоже переоденься, — он кинул вещи Хвану в лицо. — Не надо в мокром ходить — заболеешь. От такой заботы сердце чуть ли не кровью облилось. Там какая стадия у безликого была? Принятия? Он всё принял, что нужно было делать дальше. — Ты, наверное, заметил, что на дракона мудрости я слабенько смахиваю. — Полностью переодетый Феликс завалился на кровать. — Ну, если закрыть оба глаза, то очень даже, — уголки губ непроизвольно дёрнулись. — Ты говоришь правильные вещи, здраво рассуждаешь, но используешь такие выражения, что у меня уши сворачиваются не в трубочку, а в бараний рог. — Я твой рот в него заверну. — Вот! Вот о чём я, — Хёнджин аж весь оживился. — О существовании драконов все знают, тут ты меня не удивил. Но вот дракон мудрости… судя по названию, это должны быть те, кому лет за сто, не меньше. Они должны говорить медленно, обязательно громко кашлять и жаловаться на то, какая невоспитанная пошла молодёжь. — Я тебе постоянно об этом на ухо пизжу. — Ты понимаешь, о чём я, Феликс, я не тупой — давно заметил, что здесь что-то не так. — Блин, а я все-таки до последнего надеялся, что ты дебил. — Феликс потёр щеки. — Хотя нет, все-таки дебил. Как ты думаешь, сколько мне лет? — На глаз лет десять дам. — Дракон выгнул бровь, а Хёнджин впервые задумался о том, что просто готов дать. Без всяких там глаз. — Максимум двадцатник. И то только потому что пресс ебейший у тебя, такой всю жизнь качать надо. — Спасибо, мне больше сотни. — Сколько? — Хван выпучил глаза, настойка встала в горле. — Как так-то, блять? Почему ты выглядишь моложе меня? Феликс попытался сосредоточиться и поднять кружку с ароматным напитком, которому доверял не на все сто процентов, но руки слишком сильно тряслись — не удержали бы. — Я тогда совсем дураком был, — дракон перестал издеваться над несчастной посудиной и отставил её в сторону, поджимая под себя ноги. Закрылся. — Не понимал, в каком мире мы живём и что здесь полно уродов. — А я как роза среди навоза, правда? — Завались, я серьезно. Хёнджин на первый взгляд был максимально заинтересован в этом диалоге. Он был бы рад упереться руками в жесткий матрас и завалить пиздак примерно до самого конца истории, но не мог — Феликс всё ещё был слишком нестабилен. Любое отклонение от нейтральных эмоций и всё — пиши пропало. А точнее завещание. — Первым уёбком оказался батя, который бросил мою маму с тремя детьми. Он, видите ли, устал кормить три маленьких рта и два больших. Мелких на попечение забрала тётка. Она никак от своего мужа забеременеть не могла, а тут уже готовые дети подвернулись. И мне предлагали поехать, но я уже знал, что именно буду делать. Даже догадывался, как умру. Феликс каким-то образом смог успокоить руки и сделать глоток чая, который успел немного остыть. — Это для вас, иноземцев, безликие — всего лишь сказки. Здесь их знают все. Так что сразу после отъезда остатка семьи я пошёл в Чёрно-белый дом, на коленях умолял взять меня учеником. Яхен видел, что мной движет ненависть, но согласился на свою больную голову. — Дракон допил чай и отодвинул кружку. — Обучался я быстро, меня называли способным. Не обошлось без избиений, наказаний, даже зрения лишали. Но это дало свои плоды — я овладел боевыми искусствами на уровне инстинктов. Через пару месяцев мне уже были готовы доверить заказ. — Ты успел кого-то убить? — По их приказанию — нет. Когда мне развязали руки — я пошёл и грохнул того мужика. Он умирал долго, мучительно. Я пытался поговорить с ним, спрашивал о маме, а он даже и не вспомнил, что когда-то её заказывал, — Феликс горько усмехнулся, но слёз больше не было. — Потом за компанию убил и безликого, который взял на себя заказ, незачем было мелочиться. Скрывать всё смысла я тоже не видел — всё равно узнали бы, так что как только вернулся в храм — рассказал Яхену о случившемся. Он решил даровать мне «милость Многоликого бога» и перерезал горло. Я не сопротивлялся. Лицо, что самое интересное, он не забрал, просто выкинул моё тело в море. — А зачем ты вообще пошёл на обучение? — По глазам было видно, что Хёнджин искренне этого не понимал. — Можно же было просто убить. Тебя вряд ли бы нашли. — Тот мужик был богатым, — Феликс усмехнулся. — Так трясся за свою безопасность, что без охраны из дома носа не высовывал. Мне нужно было понять, как действовать в таких ситуациях. Хёнджин мелко кивнул. Он сам бы даже предположительно никогда не добрался до того маленького ребёнка, если бы не владел магией масок. Охрана — это действительно огромное бельмо в глазу, если ты не хочешь убить человека и в процессе откинуться вместе с ним. — А как ты драконом стал? — Это был последний вопрос, который его беспокоил. — Да какие-то божественные силы решили помочь искупить мои грехи, —Ликс закатил глаза. — Взяли и засунули меня в тело дракона мудрости, будто бы это должно было спасти ситуацию. Больше сотни лет прошло, а я всё ещё считаю, что поступил бы точно так же, если бы мог вернуться в прошлое. Хван с секунду пораскинул мозгами и представил себя на месте Феликса. Если бы его семье нанесли какой-то вред — он бы без малейших сомнений взял клинок. Потратил бы кучу времени, сил, доконал бы себя, но убил виновного. Чего бы ему это ни стоило. — Я бы тоже так поступил, — Хёнджин неловко приобнял его за плечи. — Просто помни, что я не считаю тебя плохим. Ты просто жертва обстоятельств. Точно такая же, как и я. Феликс повернул голову в его сторону и застыл. В глазах больше не было той ненависти, там было что-то…другое? Хёнджин всё никак не мог понять, что именно. Это дракон мог похвастаться мгновенным чтением эмоций, у безликого такого скилла не было. Ему стольких усилий стоило со своими бзиками разобраться, не то что с чужими. — Тебе лучше уйти, пока никто не понял, что я не выполнил заказ, — Хёнджин приложил титанические усилия, чтобы отвернуться. — Хер знает, что они сделают. В этот раз я не собираюсь отлынивать — скажу всё, как есть. Дракон с места не двинулся, только взял чужой подбородок в свои руки и развернул обратно. — Сколько у нас времени? — Феликс облизнулся. — Если оно вообще осталось. — К вечеру уже всё узнают. А пока… Договорить он, по всем канонам, не успел. Только в этот раз его перебил не чужой словесный понос, а губы. Такие мягкие и сладкие, что хотелось их сгрызть. — Не смотри на меня так, — Феликс еле оторвался. — Тебя удивляет, что я предпочитаю мужчин? Точнее одного конкретного. — Нет, — Хёнджин положил руку ему на щеку. — Просто как-то не ожидал. В их мире это было вполне нормальным. Никто никогда не лез в чужую постель. Все спали, с кем хотели. Хван пока вообще ни с кем не спал — с его прошлым образом жизни чудом было просто дожить до вечера. Он не знал, нравятся ему девчонки или парни. Но он был уверен, что нравится Феликс. Со всеми этими спорами, несносным характером, любви к перебиванию других и огромными глазами, которые отражали свет и веру. Веру в Хёнджина. Феликсу было похуй на весь мир — он принёс ему слишком много проблем и страданий. Но в одного запутавшегося безликого он верил. — Почему ты такой зажатый? — Дракон перелез к нему на колени. — Что-то не так? Хёнджину было настолько стыдно говорить, что всё более, чем «так», но он до Феликса «ни-ни», шо пиздец. Он не считал себя ханжой, тут уж извините, но и мастером в делах постельных не был. Даже кандидатом в мастера не был. Ему бы книжку «Пошаговая инструкция ублажений для котелков» и часа три на её полное изучение. Тогда, глядишь, что-то и получится. — Я берёг себя для тебя, — он почти мастерски выкрутился из ситуации. — Моё сердце знало, что я быстро встречу свою судьбу, так что я стоически держался. — Ты девственность в пещеру под замок засунул? — Феликс уселся поудобнее, притёрся и тут же почувствовал твёрдость в чужих штанах. — Быстро ты. Хёнджин от такой неожиданности немного вскинул бёдра вверх и зажмурился. Да, с таким раскладом он не протянет и минуты. — Если тебя это не устраивает, то мы можем хлебнуть еще настойки, подождать, когда у меня упадёт, а потом попробовать ещё раз. И так по кругу, пока тебя не устроит скорость. — Знаешь, тебе с закрытым ртом больше идёт. — Аналогично, Феликс, аналогично. Так и схлестнулись. Оскар за лучшую пару столетия определённо достялся бы им. Из Феликса тем временем полезла вся звериная натура — он кусался так, словно пытался Хёнджина сожрать, сжимал пальцы на чужих плечах, царапался. Было ощущение, что новости о нецелованности и сомнительной чистоте безликого его совсем не огорчили. А девственный цветочек тем временем пытался хоть как-то разобраться в технике поцелуев, за которыми он не успевал, хоть и врубил максимальную скорость. — Тише-тише, поумерь пыл, — Хван взял его за обе щёки. — У нас ещё есть время, я никуда от тебя не денусь. Он, конечно, не мог обещать, что останется в живых завтра. Но этими вечером и ночью уходить никуда не собирался. — Громче-громче, блять. Не собираюсь я ничего там усмирять, — Феликс начал легонько покачиваться. — Я ждал этого так долго, что мне уже тошно. Терпеливость — не моя сильная сторона. Хёнджин на секунду уже успел расстроиться. Если Ликс продолжит в том же духе, то Хёнджин не протянет и половинки ебучей минуты, не то что целую. — Господи, я тебя умоляю, используй руки, — Феликс выгнулся в спине. — На кой хер они тебе нужны, если поломанные, а? Я тут из кожи вон лезу, чтобы… Губы Хёнджина снова оказались на чужих, а бывшие претензии выбивались уже с помощью хриплого дыхания. Он понял, что во время секса его персональный дракон становится ещё более злым и колючим. Особенно когда не получает того, что хочет. Обычно безликого максимально раздражали эти капризы из разряда «я бешусь на то не знаю на что» и далее по списку, но сейчас…Феликс выглядел больше не раздражённым, а умоляющим. Заломанные брови, румяное лицо. — Ты красивый. Ликс, вопреки ожиданиям, не расплылся лужей ещё сильнее. — Я тебе сейчас кое-что откушу, — он опасно клацнул зубами. Дразнить его дальше перехотелось молниеносно. — Двигай ты языком и руками по назначению, ну ёбан рот. — Я просто не знаю, как… Хёнджин взглянул на него с моськой побитого щенка и чуть скулить не начал. Лицо так горело, что на нём ваолне можно было бы начать жарить мяско. — Чудо ты, — Феликс, казалось, смиловался. — Делай, как чувствуешь. Я скажу, если мне что-то не понравится. И для старта положил одну руку Хёнджина себе на талию, а вторую на, прости господи, задницу. Хёнджин не пытался ни сжать, ни помять — просто не знал, что будет дальше. Он закрылся и остановился, считая, что прямо сейчас бесславно помрет от инсульта. Или от смущения. От смущения вообще умирают? — Я тебя понял, — Феликс надавил ему рукой на чужую грудь. — Ложись, сегодня процессом буду руководить я. Хёнджин послушно опустился спиной на кровать, которая сейчас начала казаться мягче самых больших облаков, для надёжности доверху набитых ватой. Как и, впрочем, его голова после первого неожиданно выпущенного стона. Феликс за время чужой прострации успел стянуть с обоих штаны и так протяжно потереться, что не разберёшь — больно тебе или хорошо. На Хёнджине из одежды висела только рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, а дракон всё никак не мог скинуть с себя плащ, в котором путались все конечности. — Я помогу, — Хван решил, что пора перестать пародировать дуб. — Расслабься. Феликс послушно убрал руки с маленьких завязок и быстро нашёл, куда их можно пристроить. До ужаса маленькая, но умелая ладонь опустилась на чужой член. Хёнджин то ли хрюкнул, то ли вскрикнул, то ли умер. Было не особо понятно. Его руки начало так сильно потряхивать, что ебучий бантик, завязанный под чужой шеей, вызывал нехилую ненависть. — Ебись теперь с этими нитками сам, — он вскинул бёдра и вернул руки на чужую задницу. — Мои больше недееспособны. Но их старания дали свои плоды — бантик под натиском то ли чужих усилий, то ли непонятно чего, развязался сам. И вот тут Хёнджин точно сдох. Тело, которое всё это время скрывали балахоны, оказалось таким красивым, что слов для описания в голове не нашлось. Не придумали ещё. Тонкая шея, изящные руки, торчащие розовые соски и излишне впалый живот. Да, Хёнджин точно займётся его питанием. Он не был таким худым и костлявым, каким казался в первую встречу. Скорее, был жилистым и упругим. Хотелось протянуть руки и… — Ты можешь потрогать, — Феликс видел чужие чернющие глаза. — Только сначала скажи, где у тебя какое-нибудь масло. Желательно без трав, а то нам обоим будет очень больно. Хёнджин не стал говорить, что ему уже. Он просто кивнул в сторону полки, откуда час назад выудил настойку и тяжело выдохнул, когда чужие бёдра больше не грели собственные. Феликс метался из угла в угол, аккуратно перебирал всякие баночки и будто специально крутил жопой во все стороны света. Сам хоть мелкий и щуплый, а задницу отрастил ей-богу. До дрожи хотелось потрогать её ещё пару десятков раз. Хван еле держался, чтобы силой не потащить его обратно в кровать. — Скучал? — Феликс приземлился на него так же неожиданно, как и испарился. Хёнджин вместо ответа воплотил свою мечту в жизнь. Он положил одну руку на мягкую ягодицу, второй на пробу потянулся вдоль желанного тела и легонько сжал сосок. Явно не ожидавший такого Феликс выгнулся и чуть не выронил драгоценный флакончик из рук. — Вот, молодец, — впервые в жизни Хван слышал от него похвалу. Это же должно было настолько сильно от неё доставлять, да? — Сожми сильнее. Безликий послушался, а из чужого рта послышались тихие томные вздохи. Точно, шуметь же было нельзя. Хёнджин настолько увёкся лапаньем, что пропустил момент, когда по собственным бёдрам потекло что-то жирное. Ноги Феликса нехило тряслись, глаза были закрыты, рот с наливными розовыми губами приоткрыт, выпуская блаженные всхлипы, стараясь не потеряться в ощущениях, а одна рука спряталась за узкой спиной, пока вторая хваталась и сжимала хёнджинову грудь. Ну точно — картина маслом. — Дай сюда руку, — он не стал дожидаться исполнения просьбы и сам за неё ухватился. — Трогай и учись. Палец Хвана оказался где-то глубоко-глубоко внутри. Там было настолько мокро и тепло, что смело можно отдать Богу душу. Там он столкнулся с пальцем Феликса и старался подражать чужим движениям, старался не причинить боли, старался быть нежным, только бы выбить еще один блаженный вздох. — Теперь сам, — Феликс вытащил свой палец и уткнулся в крепкую шею. — Давай, не тормози, я уже почти всё сделал. Тебе так, для понимания алгоритма. Хёнджин его сразу понял и настолько увлёкся своеобразным обучением, что не заметил, как Ликс начал сжиматься всё чаще. Он уже не стонал, а просто скулил и царапал крупную грудь Хёнджина своими ногтями. Все непотребные звуки поглощали губы, которые друг без друга заскучали и соединились как-то сами собой. Мокрые хлюпающие звуки поцелуев барабаном отбивали в голове «еще, еще, еще». Губы Феликса так правильно сжимали и двигались по его собственным, что хотелось навсегда продлить этот момент, остаться в нем, забыться в нем. Хотелось, чтобы пальцы не прекращались двигаться внутри такого горячего и податливого Феликса. Хотелось, чтобы Феликс никогда не прекращал терзать короткими ногтями его грудь, шею и плечи. Хотелось, чтобы его следы и жадные отметины от его вездесущих губ огнем вспыхнули на теле и никогда не сходили. — Всё, хватит, — Феликс резко соскочил с пальцев. — Постарайся не спустить сразу, ладно? — Чег… Хёнджин готов поклясться, что сейчас его перебили самым приятным из всех возможных способов. Ликс резко сел на чужой член и тут же сжался. Так, для проверки связи. Если с хвановой головой, то идея так себе — она уже давно не работала. Феликс двигался поначалу медленно, но постепенно набирал скорость, а Хёнджин перестал чувствовать своё тело от слова совсем. Были тихие и хриплые стоны Феликса, уже выжженные на подкорке мозга, которые он надеялся прокручивать перед сном в ближайшую жизнь. Была потрясающая горячая узость, так приятно и правильно принимающая и сжимающая, будто он рожден был для этого момента. Был настоящий пожар в тех местах, где его касались чужие руки, где они не причиняли боли ногтями и кулаками, а были настолько желанны, что тело не сопротивлялось — оно пускало томные вздохи в ответ. Собственные руки нещадно потели и оставляли на тонких бёдрах белые следы, которые уже спустя пару секунд становились красными, снова наливаясь кровью. — Я долго не продержусь, — Хёнджин крепко зажмурился и выдохнул. Голос будто и не его вовсе. — Мы похожи, — Ликс переместил руки на собственный член. — Только не останавливайся, я тебя умоляю. Хван думал, что слететь с катушек и потерять связь с землёй ещё сильнее невозможно, но когда на пробу коснулся чужого члена, убедился в обратном. Он мягко скинул чужую руку и обхватил основание. Трогали тут далеко не его, но в мозгу закоротило пуще прежнего. — Почему мы не сделали этого раньше, — движения Феликса стали более рваными. — Будешь исправлять это досадное упущение каждый день. Хёнджин коротко кивнул и почувствовал, как стенки, плотно обхватывающие его, начали неконтролируемо сжиматься. Раз — Хёнджин выкрикнул, не думая о последствиях. Два — Феликс опустился в последний раз с громким шлепком. Три — Феликс оглушительно громко дышал, еле как двигался и утягивал с собой в какую-то непонятную прострацию. Последнее, что безликий успел почувствовать — сильный укус в шею, что-то горячее на собственном животе и настоящий взрыв внутри себя.***
Хёнджин лежал, смотрел в потолок и всё никак не мог разложить по полкам все события прошедшего месяца. Навалилось слишком много всего. Голова была приятно пустая, а тело парило где-то в невесомости. — Феликс, просыпайся, — видит Бог, он бы остался в таком положении навечно. — Тебе правда пора. — Ты пойдёшь со мной, — Дракон поёрзал у него на плече и негромко фыркнул. — Не для того я старался. — Безликие есть почти везде, — Хван беспокоился далеко не за себя. — Мы не сможем прятаться от них вечно. — А кто сказал, что мы будем прятаться? — Феликс хищно ухмыльнулся. — Неужели ты думаешь, что у дракона мудрости не найдётся решения для этой проблемы? Не, Хёнджин не сомневался, что в его бедовой голове был какой-то план. Вот только с масштабом он явно проебался. Это была не проблема, а самая настоящая катастрофа. Да и сам Феликс, хоть и был драконом мудрости, генерированием хороших идей отличался далеко не всегда. — Рассказывай, что ты успел придумать. — Как же я ждал этого момента, — Феликс спрыгнул с кровати и засветил ягодицы, на которых красовались несколько укусов. — Я наблюдаю за тобой уже полгода, мальчик. Ты единственный из этого гадюшника, у кого есть шанс на спасение. — То есть как? — Хван тоже подлетел. — Это с самого начала был твой хитровыебанный план? Ты просто сидел и ждал, пока появится возможность его осуществить? — Ты умнеешь на глазах, — Ликс подошёл к нему и потрепал за обе щеки. — Извиняться я не буду, мне ни капельки не стыдно. Да, я всё уже придумал. И да, я знал, что ты скорее всего согласишься, даже если не ответишь на мою симпатию. Хёнджин окончательно убедился, что ему достался самый несносный человек-дракон из всех возможных. — Я, если честно, устал, — Феликс плюхнулся обратно в кровать. — Мне надоело, что кто-то решает чью-то судьбу, а клан безликих уже просто превратился в проект по заработку. Раньше здесь хотя бы не убивали без какой-либо причины. Хёнджин мысленно с этим согласился. — Я управляю погодой, но в моей власти не только создать дождик для орошения земель, если ты заметил, — дракон заломил свои крохотные пальцы. Было видно, что нервничает. — Я могу разрушать, устраивать катаклизмы и вредить людям. Раньше мне это было не нужно. Сейчас же я достаточно созрел, чтобы разнести всю эту богадельню к чёртовой матери. — То есть ты… — Да, я хочу устроить землетрясение и сравнять островок с морем, — что-то, а привычка перебивать так никуда и не делась. — Людей с Браавоса это не коснётся, я могу управлять масштабом катастрофы. Пострадают только остров и оставшиеся на нём безликие. Вместе с тем толстым уродом, который и может рассказать, кто проебался и не выполнил заказ. Хёнджин, если честно, ожидал от своего дракона всего, но точно не таких радикальных мер. — Я тебя не принуждаю, — Феликс прибился к нему под бок. — Это действительно жёсткая мера. Если хочешь — мы просто улетим отсюда. Да, придётся поискать более-менее безопасное местечко, но мы с этим справимся. Хван сидел и думал, на Феликса старался не смотреть — тут же поплыл бы лужей. С одной стороны этот план, несколько не проработанный, несколько самоуверенный — мог привести к очень серьёзным последствиям. Точнее, к отсутствию решения насущной проблемы, из-за которой они и оказались в этой точке. Чёрно-белый дом все-таки был лицом Браавоса. Но с другой…он даже боялся представить, что может стать всё больше случаев с убийствами детей. Безликие уже давно не те. Кто сказал, что они окончательно не свалятся в яму и не начнут промышлять похищениями? — Это точно не коснётся обычных людей? — Он всё таки заглянул в глаза источнику многих проблем в своей жизни. — Ты можешь мне это пообещать? — Могу. И Феликс так пронизывающе на него посмотрел, что Хёнджин поверил. Остатки сомнений ушли, остались лишь губы напротив, которые манили похлеще самого терпкого, но сладкого вина. — Стоять, болезный, — Ликс быстро собрал себя обратно в кучу. — Собирайся сейчас же, нам надо провернуть всё до того, как поднимется шум. Тем более ночью в храме нет обычных людей, никто не пострадает. Хёнджин с огорченным вздохом посмотрел в глаза Феликса, но не нашёл там ничего, кроме дикой решимости. Ладно, поцелуи могут и подождать (но совсем чуть-чуть!). Собирать ему было особо нечего. Феликс явно погорячился. Да и не сказать, что очень сильно хотелось оставлять при себе что-то, напоминающее об этом месте. Единственная ценная вещь, которую он хранил лучше, чем самого себя — мамина серёжка. Да, ему говорили выкинуть и забыть все вещи из «прошлой» жизни, но он не смог. Это украшение, пусть и совсем крошечное, было не достойно просто утонуть в море или сгинуть глубоко-глубоко в лесу. Так что Хёнджин буквально лётом натянул на себя штаны, забрал украшение из маленькой коробочки и начал подгонять Феликса, потому что тот как раз копошился. — Давай, разрушитель, шевели булками, — Хван легонько его шлёпнул. — Чего так медлишь? Неужели передумал? — Я бы посмотрел на тебя и на твою задницу после такой ночи, — Феликс с жалобным видом потёр поясницу. — Так что отвянь. Ну, либо одевай меня сам, раз такой умный. А Хёнджину и не в лом. Он быстро отыскал штаны где-то под кроватью и потянул дракона на себя за щиколотки. — Ты дурной или да? — Ликс начал брыкаться. — Отпусти! — И не подумаю. Я же твой мужчина, должен о тебе заботиться и во всём помогать. Тем более это по моей вине ты сейчас недееспособный. Дракон тихо фыркнул, но дикое стремление засандалить пяткой куда-нибудь в глаз немного поубавил. Он всё ещё немного переживал, но доверие Хёнджина успокаивало хлеще той настойки, которую он вчера в него влил. — Ты готов? — Феликс очнулся, когда его «мужчина» уже напялил на него обувь. — Пора уходить. Тот только коротко кивнул и ухватился за предложенную руку. В шмотках безликого он не должен был вызвать сильных подозрений, все равно никто не знал друг друга в лицо. Они очень быстро прошмыгнули через весь храм до запасного выхода и вылетели на улицу. Бежали со всех ног — в любой момент мог начаться пиздец. Ночью, конечно, почти все спят, но закон подлости никто не отменял. — Подожди, я снова должен стать крылатым, — Феликс начал торопливо снимать с себя вещи, а Хёнджину резко стало до звезды на весь мир. — Не пялься. Одежда всё равно бы порвалась, так хоть целой останется. Сейчас ты пару минут сможешь потупить и осознать, кого выбрал себе в спутники жизни, в потом со скоростью света подбираешь шмотки и прыгаешь ко мне на спину. Понял? Хёнджин тупо кивнул и подошёл к нему, помогая справиться с пуговицами на рубашке — пальцы у Феликса трусило знатно. — Не волнуйся так, — он оставил торопливый чмок на губах и забрал всю одежду. — Я буду рядом. Феликс тепло улыбнулся и отошёл на пару метров. Несколько минут он что-то старательно вышёптывал, а потом начал буквально светиться. Было настолько ярко, что Хёнджин всерьёз забеспокоился за сохранность своих глаз и быстро отвернулся. А когда аккуратно выглянул из-за плеча — обомлел. Перед ним был не Феликс, перед ним был абсолютно белый дракон. Не такой огромный, как он изначально успел себе напредставлять, но точно не как ящерица. — Чудо какое, — Хван аккуратно подошёл и протянул руку к мордочке, которая сразу недовольно фыркнула. — Точно, ты же теперь не можешь разговаривать… А это значит, что и перебивать меня тоже! Феликс на это фыркнул намного красноречивее, чем в первый раз, и легонько боднул Хёнджина головой, чтобы тот не чесал языком настолько много. — Ладно, я тебя понял, захлопываю пиздак, — бывший безликий покряхтел и залез на чужую спину, ухватившись за внушительный шип. — Всё, ты можешь взлетать. Ощущения первого полёта были почти такие же, как при первом сексе — просто крышесносно. Это чувство абсолютной свободы вышибало мозги с ноги. За один день было разблокировано столько эмоций, что Хёнджин не успевал их нормально переваривать — за год в храме совсем от всего отвык. Феликс постепенно набирал высоту, пока не оказался на уровне облаков, чтобы видно было сам Браавос. Он всё ещё переживал, что случайно мог не сдержаться и хоть как-то навредить городу. Хёнджин молчал, просто гладил его по спине и прижимался всем телом. От этого становилось действительно легче. Дракон прикрыл глаза и сосредоточился. Не навредить, не навредить. Хван заметил, как стены храма начали трястись и медленно обрушаться. Он этого не чувствовал и слава богу, совсем не хотелось оказаться на месте тех, кого утром найдут под завалами. Дрожь постепенно усиливалась, начал слышаться максимально отдалённый гул голосов. Первой обрушилась крыша. Тишину ночи разрезали десятки криков. Затем повалилось и всё остальное: стены, те самые черно-белые двери, небольшая лестница. Не уцелело ничего, храм за считанные минуты оказался в руинах. В этот момент Хёнджин окончательно осознал, насколько огромной силой обладает его дракон. Желание как-то подъебывать или спорить с ним в обозримом будущем пропало моментально. Глава семьи тут явно не человек. Но была одна ахуеть какая большая проблема — Феликс всё никак не открывал глаза. — Эй, ты меня слышишь? — Хёнджин легонько похлопал его по голове. — Хватит, ты сделал достаточно. Ноль реакции. Он пригляделся и увидел, как начали трястись крыши зданий Браавоса. Совсем легонько, но это не сулило ничего хорошего. — Феликс! — Он начал тормошить его активнее. — Хватит! В какой-то момент он перестал держаться за шип и чуть не соскользнул со спины — просто бесконтрольно покатился вниз. За эти две секунды перед глазами пронеслась вся жизнь. Однако Феликс будто почувствовал, что на его хребтине перестало хватать самой важной детали. Он мигом очнулся и дёрнул хвостом, чтобы Хёнджина пульнуло на нужное место. — Слава богу, — Хван огромными усилиями выпнул сердце из пяток обратно в грудину. — Ты молодец, я тобой горжусь. Феликс повернул на него мордочку и очень красноречиво похлопал черными глазками-бусинками. Во взгляде читалось тотальное беспокойство и чувство вины за случившееся. Хёнджин был готов поставить на кон жопу — Ликс думал, что было бы, если бы он не очнулся. Но говорить он пока что не мог, поэтому решил, что будет извиняться позже. У них теперь и правда ведь достаточно времени. Феликс в последний раз покрутился по сторонам, проверяя, точно ли не может поставить хоть какой-нибудь автопилот. Но всё было тщетно, никаких таких штук в его теле не предусмотрели. Он быстро смирился со своей участью и полетел вперёд, изредка оборачиваясь, чтобы посмотреть на Хвана. Хотелось забыть всё, как страшный сон. А Хёнджин тепло выдохнул куда-то ему в шею и уцепился ещё крепче, чем до этого. Он почему-то был уверен, что не упал бы при любом раскладе. Он в конце-концов знал, на что шёл, когда по своей же воле соглашался на полёт. При взгляде на обломки храма в груди что-то непонятно ухало. Ему было не жаль ни здание, ни безликих. Просто они с Феликсом буквально пару часов назад находились в здании, оно было абсолютно целое, а тут… вот это. Но как бы там ни было — сейчас имел значение только тот дракон, который с каждой секундой уносил его всё дальше. Даже не столько важно, куда. Ему всё равно. Главное, что вместе. Навсегда или до первой стычки на почве козлиной упёртости — непонятно. Но зато такими темпами им никогда не будет скучно. Напоследок Хёнджин повернул голову, вгляделся в крошечную точку на земле и тихо прошептал: — Geros ilas.Конец.
Примечания:
Вот и всё. Как и всегда — какой бы фанфик ни получился, прощаться с персонажами тяжело. Спасибо, что уделили время моему драгоценному ребёнку!!
У меня тоже, кстати, осталась одна загадка в жизни: что такое этот ваш секс и как его писать?
Всех чмок-чмок в щечку💋
