Немного надежды

Прокопенко, чуть переваливаясь, торопливо шагал рядом с проверяющей, и гудел как обиженный шмель. — Мария Андреевна, ну это уже ни в какие ворота. Это не казарма, это дети, понимаете, дети! Архипова, прямая и строгая, посматривала на Фёдора Ивановича сочувственно. Она в самом деле симпатизировала старому служаке, которого, как она думала, сослали за самоуправство на старости лет в детский сад. Но при личном визите убедилась — правду говорят, Прокопенко сам эту школу создал, и за каждого из своих великовозрастных детишек готов был драться, считая их всегда несправедливо притеснёнными. В этом и была проблема. — Вы, Фёдор Иванович, заканчивайте демагогию, — отозвалась она устало, останавливаясь у большого окна, выходящего на площадку перед зданием, — Ваши дети мешают работе муниципальных служб. Это мы ещё глаза на иностранное финансирование приподзакрыли. А можем ведь и приподоткрыть. Прокопенко крякнул в кулак. О причинах, почему голландский оружейный магнат финансировал интернат для трудных подростков под Санкт-Петербургом, официально молчали. По зову сердца, решил на старости лет замаливать грехи. А что мальчик по фамилии Хольт у них тут учится, так вот бывают же в жизни совпадения, ты гляди, в мы-то и не обращали внимания, есть и есть мальчонка, кто там у него фамилию будет спрашивать, когда он своими разрядами тока за три метра биться начинает. Несговорчивый мальчик такой. Благо, собачек любит. Благо, у них как раз Димочка Дубин, отличник, медалист, золото, а не ребёнок, умеет в собачку обращаться. Вот бывают же такие совпадения. — Вы хоть как-то инструктируйте своих подопечных, — смягчилась Архипова, глядя на улицу, где группа подростков на газоне играла в мяч, — Вы же взрослый человек, должны понимать, они вскоре выпустятся, и должны будут учиться жить в мире, который к ним не готов. Вот ваш Гром… Прокопенко нахмурился. Архипова сделала вид, что не заметила. И что не в курсе, что этот ученик — куда больше, чем просто ученик. — Да, у него силы как у десяти взрослых мужчин. Но вот, к примеру, пойдёт он в армию, и с его нравом, думаете, не найдётся десяток желающих с ним потягаться? Почему он постоянно встревает в какие-то драки? — Он справедливый очень, — нехотя признал Прокопенко, — Поэтому мимо пройти не может, обязательно заступается. А иногда в процессе выясняет, что не за того заступился изначально… Я с ним поговорю. — Уж поговорите, — кивнула Архипова, — И с Хазиным этим поговорите, пожалуйста, ну это невозможно уже, он в третий раз у Исакиевского стреляется, я скоро там ограждение поставлю. Что на этот-то раз? — Да сериал его любимый закрыли, — горестно вздохнул Фёдор Иванович, с досадой почёсывая бровь, — Говорит, перфоманс. — Хорошенький перфоманс, пулю в голову! Он-то бессмертный, а старушки, которые это увидели, нет! У меня два инфаркта и гипертонический криз от вашего Хазина! — У вас? — испугался Прокопенко. Мария Андреевна одёрнула китель сердитым жестом. — Да не у меня, а у старушек, но я уже и не знаю, что лучше. — А, ну старушек-то мы подлечили, тут не извольте беспокоиться, — заулыбался Прокопенко, но под взглядом Архиповой тут же снова принял вид озабоченно горестный. — А я изволю, Фёдор Иванович, ещё как изволю. Ваш Третьяков их лечит, а он, между прочим, без медицинского образования, без лицензии, аккредитации… — Но дар же у мальчика, что ж теперь, не лечить? — встрял генерал, и тут же пожалел. — Не лечите мне тут! У меня теперь требуют на каждый участок такого Третьякова, а я где таких возьму? А с жалобами в Минздрав, что он хамил, мне что делать? — А он хамил, — со вздохом согласился Фёдор Иванович и стал ковырять пуговицу на парадном мундире. Архипова фыркнула и погрозил ему пальцем. — Вы тут свои игры бросьте, думаете, я не знаю про ваши способности? Не надо тут меня успокаивать, вы вон Шустова своего успокойте. — Шустова трогать не дам, — отрезал Фёдор Иванович сердито, — Он-то вам чем не угодил? В пожарной дружине парень, людям хочет помогать. — Это замечательно, что он в дружине, а он не мог бы перестать самовозгораться? Он, конечно, потом тушит, но это же всё-таки бюджетные деньги расходуются, понимаете? — Хорошо, я поговорю с Ильиным, — вполголоса отозвался Прокопенко, и, увидев недоуменный взгляд Архиповой, замахал руками, — Неважно, это неважно всё. Но вы вот только негатив какой-то видите, Мария Андреевна, а сколько от ребят пользы. Игорь вот преступника задержал, который у девушки планет украл. Илюша на общественных началах в больнице помогает. А про Титова и Разумовского, думаю, и говорить не стоит? Архипова вздохнула и понизила голос. — Вот именно, не стоит. Мальчиками уже заинтересовались… Там. Она показала глазами вверх. Фёдор Иванович посмотрел на потолок и переспросил: — Где? — Где не надо, — раздражённо пояснила Архипова, — Один банк грабит, другой сайт правительства Америки взламывает и при входе туда запускается «Брат-2». Что, скажете не знали об этом? — Про сайт не знал, — сдерживая улыбку, признался Прокопенко, — А насчёт банка мы с Серёжей серьёзно поговорили, он больше не будет. — Не будет он… Смотрите, доиграетесь, закроют ваших мальчиков в лабораториях. — Серёжу нельзя закрывать, — серьёзно и доверительно сообщил Фёдор Иванович, понижая голос, — Его несколько месяцев в клетке держали, в виде птицы. Он с тех пор немного… Нервный. Мария Андреевна выбрала бы другое слово, но она ценила щепетильность Прокопенко. И на самом деле сочувствовала всем этим детям. Но всё же нужно знать меру в потакании им. Это она планировала сообщить Прокопенко, когда из-за угла вывернули двое. Хотела бы она сбежать, но сделать это и сохранить лицо уже не было вариантов, поэтому Архипова просто нахмурилась. — О, Марьядревна, — радостно закричал Кольцов, размахивая длинными руками, как будто без этого его долговязую фигуру мог кто-то не заметить, — Небольшое интервью школьной газете? Шагающая рядом Пчёлкина помахала телефоном, демонстрируя включенный диктофон. — Фёдор Иванович, сделайте что-нибудь, — потребовала Архипова, пятясь понемногу. Если мужчин в высоком звании больше пугал гениальный Титов, соревнующийся в скорости своего мышления с компьютером, или Разумовский, способный подчинять общественное мнение даже без личного контакта, и занимающийся на сдачу программированием так успешно, что даже Титов говорил о нём без презрения в голосе (прежде никто не знал, что он так умеет), то на Архипову ужас наводили эти двое улыбчивых и дружелюбных подростков. Пчёлкина читала мысли, и это было ещё куда ни шло, в её присутствии Архипова просто привыкла напевать про себя привязчивую песенку, пока Юля не начинала мычать её под нос и сбиваться. А в присутствии Кольцова все говорили правду. Стоит ли говорить, что пройдоха Кольцов использовал это всегда в свою пользу. — Идите, ребятишки, идите, — помахал на них руками Федор Иванович. Те неожиданно послушно прошли мимо, Кольцов на ходу оглянулся, кивнул вопросительно Прокопенко, и посмотрел на Юльку, тут же зашептавшую ему что-то на ухо. Архипова разобрала только «Волче» и «Титов», и сделала вид, что ничего не заметила. — Хорошо у вас тут всё-таки, — сказала она, щурясь на серебрящийся вдали залив. — Вы бы оставались, Мария Андреевна, — предложил Прокопенко, улыбаясь в усы, — У нас с преподавательским составом беда. Бегут, как с пожара. — Почему как, собственно, вон, у вас опять что-то дымится, — отозвалась добродушно Архипова и улыбнулась своим мыслям, — А вообще, знаете… Я подумаю.