Исход

      Зима выдавалась зябкой, слишком холодной, чтобы просто щеголять в одном красном топе и короткой юбке. Соблазнительница уже давно поняла, что её чары и соблазн никому не нужны в этой квартире: у каждого были свои мысли, и дело до Роковой дамы — тоже.        Эта квартира пропахла гнилью, в прямом смысле, и мучениями. Кем тогда была Соблазнительница, если она толком никого не может соблазнить? В чём тогда была её суть?        К Вдове у Соблазнительницы были иные чувства. Да и чувством это было назвать нельзя, но что-то скрывалось в ней особенное. Что-то запретное и недосягаемое для соблазна и пошлости.        Каждый раз, когда Соблазнительница заходила проведать Вдову — жива ли она или всё же в доме появились Гости, выходила она так же быстро, как и входила. Каждый раз она выходила из ванны одинаково, та же ситуация, которая не менялась.  Каждый раз Вдова прогоняла её, не дав что-либо сказать.        Но Соблазнительница не сдавалась и пыталась поговорить с девушкой, что-нибудь узнать о ней, потому что интерес не проходил к этой персоне. Интерес разгорался, а отторжение и отказ Вдовы говорить с ней только подбрасывали угли в синее пламя.        — Ты так и будешь торчать здесь? Не боишься, что умрёшь от запаха гнили? Хотя Гости убьют тебя быстрее. — Красноволосая фыркает, пиная Вдову ногой, не сильно, но ощутимо.  На самом деле в ванной и правда воняет гнилью, смешанной с едким ароматом разлагающегося мяса. Её забавляет состояние Вдовы, но пугает, что не может соблазнить её, хоть и пыталась много раз: и говорить бархатным голосом, и руками касаться чужих коленей и чуть выше них, сквозь грубую ткань штанов. Но после всех этих манипуляций она слышала лишь сотни новых грубых кличек и крики, которые заставляли сердце сжиматься от досады и злости. — Не устала сидеть рядом с ним? Дышать этой тухлятиной.        — Я верна ему и ни за что не брошу. Просто оставь меня. — буркает Вдова, а Соблазнительница лишь игриво ухмыляется и давит из себя хитрость и что-то ненастоящее для человека, но в душе она хочет помочь, сказать что-то, что может образумить эту девушку. Вдова даже не смотрит на неё, почти не обращает внимания, а голос у неё был хриплый и низкий, словно пару слов давались с трудом. Хотя после этого апокалипсиса уже никто не будет прежним и ментально здоровым.        — Ты просто дура. Ты гниешь здесь вместе со своим мужем. Только он мертв, а ты гниешь заживо. — продолжает Соблазнительница, пытаясь пробудить хоть какую-то реакцию, пускай даже злость. — Ты же понимаешь… — начала было Роковая, но слова застряли у неё в горле. Она не могла произнести то, что действительно думала. Пока что рано. Вместо этого она просто смотрела на Вдову, полную горечи и боли.       Прошла неделя, как Соблазнительница стала пытаться поговорить с Вдовой. Выдержка была не железной, так что та обиделась на девушку и больше не заходила в ванную. Зачем такой, как Роковая, унижаться перед кем-то?       В душе всё равно скребли кошки, но обида была сильнее.        После двух дней без заходов Соблазнительницы Вдове стало ещё хуже, будто Роковая всё ещё могла бы спасти её, но бросила, как и домовладелец. И от этого стало тошно. Видимо, Вдове никогда не захотят помочь, даже если это и будет тяжело, больно и нудно.       Пару раз Вдове было стыдно за свои выходки, но она сразу же забывалась в горечи по мужу. Но тепла чужих рук ей всё ещё не хватало.        Этой ночью ванная наполнилась глухими звуками рыдания, которые было невозможно заткнуть. Это горе и пустота выходило наружу зверскими звуками, животными криками и слезами. Чтобы хоть как-то отвлечься от этой утраты, Вдова стала ненавидеть всех, особенно Соблазнительницу, которая всё никак не отрывалась от Вдовы и пыталась хоть как-то вытащить её от этой агонии.       Соблазнительница осталась одна в комнате, а домовладелец как раз впускал новых людей или нелюдей и оставаться одной с незнакомцем хотелось меньше всего. Тихо выбравшись из маленькой комнатки, девушка пробралась в ванную, закрыв за собой дверь на замок — мало ли что.        В маленькой ванной было темно, Вдова даже свет не удосужилась включить, впрочем, к чему он нужен, если видеть мёртвого мужа теперь невыносимо. Вдова понимает, как безумно она выглядит, таскаясь с трупом, но оставить его пока не позволяет преданность, хоть ощущать и дышать его запахом отвратительно.        Соблазнительница была её спасением, но показывать свои истинные эмоции девушке не хотелось. Она хотела ненавидеть эту рыжую стерву, которая думала, что поможет ей. Но Соблазнительница и правда, хоть немного, но помогала. Ещё слишком рано открываться полностью. На удивление, Роковая молчала, она не пыталась подколоть или поговорить, просто страх не дал сказать лишнего слова. Девушка просто села на кафель рядом с Вдовой и положила свою голову на её плечо. Вдова не отдернулась, и это было уже что-то.        — Ты же противишься мне, потому что я хотела соблазнить домовладельца? Или потому что пытаюсь флиртовать с тобой? — но ответа не последовало, только ответное прижатие. Бархатные руки потянулись к холодным рукам Вдовы, надеясь найти хоть какую-нибудь опору, и Вдова ответила на это прикосновение. Она не оттолкнула, а слабо сжала чужие пальцы, греясь в тепле. Но в душе тепла не последовало.       Утром пахло смертью, Гость всё же убил кого-то этой ночью, но уж точно не их двоих.        За эту ночь они сблизились, хоть и незначительно. Может, они так и не начали нормально общаться, но Вдова перестала выгонять Соблазнительницу и позволила ей сидеть рядом.        Однажды Вдова всё же решилась рассказать что-то о себе Соблазнительнице, почувствовав в ней единственную опору.        — На самом деле нас с мужем венчали не по любви. Точнее, мы любили друг друга как лучшие друзья, нам было удобно и хорошо быть друг с другом. Мы понимали с полуслова, понимали свои желания и мало занимались сексом. Это не было проблемой, мы не планировали влюбляться в кого-то другого и ворошить наши отношения. Хоть они и были странными… — Вдова тяжело выдыхает, ощущая невесомую лёгкость, но взглянуть на Соблазнительницу и посмотреть на её реакцию было страшно. Всё же Роковая была не совсем той, кому можно было доверять. Она впервые кому-то рассказывала о своей жизни с мужем.        — А что случилось потом?        — Потом я начала испытывать к нему настоящие чувства, как к мужчине и мужу. Я боялась ему рассказать об этом, но потом он сам признался, что любит меня не просто как подругу. Мы собирались пожениться… по-настоящему. Он хотел сделать мне предложение, встать на колено и протянуть коробочку с кольцом, но… — девушка замолчала от кома в горле, а потом почувствовала тёплое тело Соблазнительницы, которая обняла её и позволила Вдове уткнуться в шею. Слёзы сами полились по щекам, а рыдания не умолкали весь вечер.        Ночью Соблазнительница ушла спать в гостиную, оставив Вдову одну по её же просьбе. Эта ночь была холодной, хотя такого после глобального потепления не должно было быть.        В эту ночь Роковая спала с домовладельцем. Было слишком много мыслей, но слишком мало действий. Она флиртовала с хозяином дома, но сердце тянуло в другую сторону — к ванной.        Она понимала, что Вдова остаётся верна своему мужу, но это было так отчаянно, будто другого выхода нет и жизнь — тоже. Вроде и не хотелось рушить веру Вдовы, но что-то внутри ёкало при виде неё. И это было отвратительно.        У Соблазнительницы никогда не было такой любви, лишь мужчины на одну ночь, и то их было немного. Было противно от себя самой, что она спала с кем-то каждый день или неделю. Да, она соблазняла людей ради своей выгоды или удовольствия, но напрямую спать с мужчинами она остерегалась. Лишь особенные могли увидеть её тело обнаженным.        От мужчин стало тошно.        Пахнет смертью. Похоже, кто-то умер.        На утро, они вместе с Вдовой, подозрительным парнем в пальто и домовладельцем остались одни, и это пугало. Парень точно был Гостем, но почему-то он вёл себя так мирно и будто жалел, что он такой. Будто он сам не знал, из-за чего это.        Днём всем оставшимся в живых было душно и муторно.        Домовладелец переживал, что КЧСники придут и заберут двух последних людей, оставив его одного.        Соблазнительница пробыла весь день в ванной из-за невыносимой жары, каждые пять минут ополаскивая лицо холодной водой.        — Ты ведь не Гость, да? — Соблазнительница вытерла лицо о полотенце и взглянула на девушку. — Ты слишком чувствительная, а точнее наоборот: ты выплакала все слёзы, чтобы хоть что-то чувствовать. — Соблазнительница присела на корточки рядом с девушкой, теперь полностью видя всю усталость Вдовы, всю её боль. И вряд ли Гость может чувствовать что-то такое же, вряд ли Гость будет таким жалким до мозга костей, таким пустым.        — А ты сама-то Гость? Собираешься убить меня в эту ночь или же оставила меня напоследок? — Противная и апатичная гримаса заполонила всё лицо Вдовы, выдав все признаки обычного человека. Слова тут были не нужны, всё на лице было видно, в самих ядрах глазного яблока.        Но кем на самом деле была Соблазнительница, она скрывала. Пока нельзя было доверять незнакомке, тем более такой неуравновешенной. Любое неправильное прикосновение, любое непродуманное слово — и Вдова может просто сойти с ума окончательно или прибить её в этой ванной. И жалеть даже не подумает. Хоть и сейчас их отношения стали лучше, чем это было пару дней назад.       Соблазнительницу не сковывал страх, не скребли по рёбрам изнутри. Она лишь восхищалась Вдовой и хитро улыбаясь, будто что-то затевая. Но это не причинит боль Вдове. Теперь Роковая должна узнать, Гость ли Вдова, и узнать её поближе.        — Чего молчишь-то? — Соблазнительница переводит взгляд на девушку и лишь ухмыляется, видя, как Вдова всё же смотрит в её глаза.        — Засмотрелась на тебя. — Вдова на это хмурится, будто ей неприятна мысль, что на неё кто-то смотрит, тем более такая, как Роковая. Девушка прячет лицо в согнутых коленях, принимая позу, которая была до того, как пришла Соблазнительница.        После того, как Роковая всё же оставляет Вдову в покое, та сильнее ощущает, как ушло всё тепло из её тела. Всё живое.  Но просить Соблазнительницу не уходить выше её сил и гордости.        Гордости у неё совсем не осталось после смерти мужа, а сил уж тем более. Пусть будет так, как Соблазнительница сама этого хочет. Пусть будет по её правилам.        А Роковая идёт медленно, узнаёт Вдову не сразу, а по частям, по кусочкам пазла, чтобы узнать всё в деталях и ничего не перепутать.  Вдова сразу не поддаётся; упрямо молчит, отталкивает Соблазнительницу, не желая попадать в её сети очарования и страсти.          Но сама Соблазнительница уже в плену своих противоречивых чувств к Вдове.       На следующее утро появились два новых жителя. По признакам вроде люди, а так может быть всё что угодно. Роковая в этот день была нервная и терпеть ворчания или чужие угрызения совести она не хотела. Девушка лишь открыла дверь такой родной ванной и потихоньку помогла встать Вдове на ноги, умыла её, каждый раз ища признаки Гостя, хотя было уже плевать, умрёт ли она в эту ночь или в следующую.         Исход будет один и тот же.        Вдова сразу почувствовала плохое настроение Соблазнительницы и не стала перечить, стоя слишком близко к ней, пока та смывала грязь и усталость с её лица. Хотя она не просила этого.       — Неудачный день? — хрипло спросила Вдова, не желая догадываться, из-за чего Соблазнительница может быть такой нервной. Хотя и вмешиваться не хотелось.        — Просто тревожно. У меня почти всегда такое настроение, просто я пытаюсь его скрывать за флиртом. Сегодня как раз по календарю воскресенье, решила сорвать защищающую маску. Пусть все видят, что я не просто ночная бабочка. — Соблазнительница хмыкает и вытирает чужое лицо полотенцем, а большими пальцами — лишние капли воды. На самом деле она не считала, что она какая-нибудь девушка на одну ночь, но теперь было уже плевать. Прошлую жизнь никогда не вернуть, а отвращение к мужчинам не пройдёт.        Вдова медленно, заторможенно, боясь спугнуть Соблазнительницу и саму себя, заправляет чужую огненную прядь за ухо, не касаясь пальцами её кожи.        Роковая слабо ухмыляется и успевает схватить чужое запястье в кольцо собственных пальцев и тянет ладонь Вдовы к своей щеке.        — У тебя руки холодные. Я могу согреть, хочешь? — Бархатный голос Соблазнительницы завладел чужим телом, не позволяя отстраниться, а просто смотреть и краснеть. Вдова не отвечала. Она никак не реагировала, она просто… смотрела и ощущала тепло мягкой щеки Соблазнительницы.        — Я контролирую себя, так что тебе не получится соблазнить меня. — резко выпалила Вдова, одергивая руку, после того как пришла в себя. — Я думала, ты уже перестала флиртовать со мной.         Вдова и правда всё контролировала, пускай и на минуту замерла от чужой выходки, но её разум был предан другому. Она не знала, что такое измена. Она даже и не думала об этом, она не желала этого, потому что до сих пор любила своего мужа. Его никто не заменит.        — Расскажешь о себе? — Вдова никак не могла понять, почему Соблазнительница не продолжила дальше донимать её или трогать. Соблазнительница выглядела как девушка на одну ночь, но мало на неё походила поведением. Да, она могла флиртовать или кокетничать, но не доходила до крайних мер, где уже остановиться самому невозможно. Роковая не принуждала к сексу, лишь подвлекала, но если человек категорически не хотел, то девушка теряла к нему всякий интерес. — Прости, что так резко… я не привыкла…        Вдова было хотела извиниться, но Соблазнительница помотала головой и начала медленно, равномерно рассказывать о себе.        — А что рассказывать-то? Я не была какой-то особенной в прошлом, когда не было этого апокалипсиса. Я была обычным психологом в маленьком городке, чуть дальше от этого. Переехала сюда только месяц назад до этого. Прибыль хоть немного увеличилась, чтобы можно было нормально жить. Здесь было побольше населения, чем в моём родном городе. Да и атмосфера была не такой депрессивной, хоть и клиентов ко мне много приходило, но не с такими тяжелыми проблемами. Спокойно работала днём, а вечером иногда ходила по клубам.       Соблазнительница хмыкает, пожимает плечами и смотрит на девушку. У той полупустой взгляд и поджатые губы. Руки тянутся к чужим плечам и тянут на себя, заставляя Соблазнительницу немного сдвинуться с места. Вдова почти не двигается, но сердце быстро бьётся.        — И кто здесь всё контролирует?        — Отвали.        Соблазнительница слабо улыбается и закрывает глаза, утыкаясь в синие волосы. Руки ползут под чёрную толстовку слишком неожиданно, чтобы Вдова хоть как-нибудь отреагировала; мурашки ползут по каждому миллиметру тела от холода пальцев Соблазнительницы. Но та не поднимается выше, а держит руки на талии.        Вдова выдыхает, но тело так и не расслабляется, лишь сильнее бегут мурашки от любого поглаживания чужих пальцев на спине.        — Прекрати… — горячий шёпот опаляет ухо Соблазнительницы, и от этого только забавнее. Красноволосая спускает губы ниже, проводя по впалым скулам и оставляя за собой мокрые следы.        Руки не двигаются, но пальцы выводят узоры, а губы уже на шее; никакой грубости и настойчивости. Вдова сама не отталкивает, но пытается, хоть это и наигранно.         Вдова лишь надеется, что домовладелец или кто-нибудь ещё не пришёл в ванную, потому что после такого позора она вряд ли останется в этом доме.  Руки Соблазнительницы приподнимают толстовку, обнажая бледный впалый живот и рёбра.        — Я не хочу… — Вдова шептала в чужое ухо мольбы остановиться, ведь она не могла предать своего мужа, не могла поддаться минутному соблазну и вожделению, но руки сами тянули Соблазнительницу к своему телу, тело само отвечало трепетным касаниям и поцелуям. — Ненавижу тебя.       Чувства были совсем другие, отроду запретные, но такие манящие.  И Вдова уже не могла понять, хочет ли она остаться верна мужу даже после его смерти или начать новую жизнь в этой маленькой квартирке, где жить по-другому уж точно не получится, или нужно будет постараться.        Вдова начала сама ластиться к чужим рукам и губам, ноги сами сжимались от постыдного желания. Она отвечает на ласки Соблазнительницы своими исчерпывающими умениями владеть руками для наслаждения. Пальцами водит по чужой шее, короткими ногтями царапая нежную кожу, ведёт ниже, к груди, но сразу же возвращаясь на плечи. Губы и зубы оставляли следы на шее Соблазнительницы. Она ненавидела саму себя за неверность мужу, но, может, он не хотел, чтобы Вдова страдала. Может, он хотел, чтобы его жена после его смерти нашла покой и новую любовь.        А может, он ничего не хотел, потому что не думал, что так рано умрёт.        Руки ползут ниже, пальцами очёрчивая полоску нижнего белья. Тело дрожало от наслаждения, а дыхание сорвалось.        — Я могу остановиться, если тебе это противно. — Соблазнительница давала ей шанс. Она не хотела уничтожать чужое доверие к мужу. Она могла бы остановиться, хоть и не хотела, но ради доверия и Вдовы Соблазнительница готова убить свои чувства, а может, и саму себя.        Вдова никак не реагировала, а просто поддавалась чужим касаниям и ласкам, откидывая голову, открывая больше пространства для поцелуев.       Пальцы ног сжимались, а чужая рука пролезла в бельё, пальцами лишая весь здравый смысл. В голове лишь одно удовольствие и телом движет только оно.        Соблазнительница вклинивается в чужое нутро, изнутри изучая все новые места, иногда сгибая, чтобы точно не упустить какую-нибудь деталь. Потому что вся Вдова важна ей, все маленькие уголки и страхи.  Внутри жарко и влажно, бархатно и приятно, но то, что происходит внутри Вдовы, в её голове и душе, важнее всего этого разврата. Фаланги пальцев двигаются медленно, но глубоко, только недостаточно, чтобы залезть в её мысли.        Вдова извращённо целует мягкие губы, без спросу вталкивает свой язык в рот Соблазнительницы, кусая чужой язык от собственного резкого стона. Глаза закатываются от наката наслаждения, от импульса, что прошибает каждый нерв и каждую клетку внутри, заставляя их вздрагивать и реагировать на происходящее, будто всё, что было до этого мгновения — это чёрная дыра.       Вдова содрогается в объятиях Соблазнительницы, пытается издавать как можно меньше звуков, сжимая чужие пальцы в себе.        Руки беспомощно и неконтролируемо лезут под майку Соблазнительницы, чтобы хоть что-то почувствовать, хоть какое-нибудь тепло. Пускай она будет непреданной мужу, сейчас это уже не важно. Да, она будет жалеть обо всём этом, будет считать себя грязной, но ощущать чужую грудь под своими ладонями непривычно. Она мягкая и упругая, а звуки, что вырываются из чужого горла, только подталкивают продолжать.       — А ты не такая уж недотрога, — выдавливает из себя Соблазнительница, пытаясь не застонать во всё горло, когда чужая рука резко сжимает её грудь.       — Пожалуйста, заткни свой рот.       — Тебе не приятно меня касаться, да? Это не привычно, ведь ты вряд ли была с девушками, поэтому твоё тело и отталкивает меня. — но бледные губы не дают договорить, предотвращая все способы вырваться.       Да, Соблазнительница права, тело отвергает от мыслей трогать другую девушку, но конец близок. Она всё равно умрет или её заберут КЧС, поэтому терять нечего.       — Мне приятно твоё тело, просто не привыкла к такому. У тебя кожа нежная, даже мягкая, тёплая… — девушка тяжело выдыхает полной грудью и тянется губами к зоне декольте, наощупь снимая майку Соблазнительницы. В нужное время Вдова спустится ниже, ощутит пальцами чужое нутро. Услышит чужие стоны, совсем не вульгарные, какие подошли бы Соблазнительницы, а мягкие и бесшумные.       Пусть она будет грязной, пусть дыхание с каждым поцелуем срывается.       Дыхание со временем придёт в норму, но рассудок и ощущение грязи в душе — вряд ли.        Может, после смерти лишь тьма, и с мужем Вдова никогда не встретится, потому что она не сможет на него смотреть как раньше.        Но она бы хотела встретиться с Соблазнительницей. Пускай это и будет неправильно.