drinking games

- Дже-е-ек! – пропел Доктор, растворив двери Тардис в вальсовом пируэте, – Выходи, покажись, где бы ты ни был! Он остановился посреди темного атриума, совершенно раздетый, и огляделся по сторонам, ожидая радушный прием. Но Джека не было нигде, и Доктор слегка поник. Почти, – и все ж-таки не до конца, – надув губы, он прошелся по Хабу туда и сюда, оглядел без интереса инопланетные безделушки, разложенные по стеллажам и контейнерам. - Хорошенькие же у тебя, – как их там? – организационные навыки, Джек, – громко объявил он, – Что ж, хотя бы у тебя нет ничего особо… Это еще что? Он взял какое-то устройство, похожее на металлический шар, поднес к лицу, понюхал, лизнул. - А! – воскликнул Таймлорд, скорчив рожу, – Фу. Фу. Фу. Ну и мерзость. Все равно что облизать мокрый цемент. Он показал находку камере видеонаблюдения на вытянутой кверху руке. - Вот это опасно. То есть, знаешь, «заприте-это-в-радиозащитный-ящик» опасно. Еще, скажем, пару сотен лет и… ба-бах! – он грохнул ладонью о стол и положил девайс очень бережно, – Удачи с тем, чтобы найти для этой штуки подходящие условия содержания. Доктор повалился в кресло за компьютерный стол. - Не то чтобы я сомневался в твоих землеспасительных способностях, ничего такого, но… О, да это же проще простого взломать, – он тряхнул головой, – Твоя система безопасности полный отстой, Джек. Ты бы нанял кого-нибудь разобраться… Он пробежал пальцами по клавиатуре. - Ну и ну. Финансы поют романсы, а, Джек? Впрочем, не бери в голову, это я так. Скучно что-то, вот и слоняюсь без дела. А это у нас… – Повелитель Времени сморщил нос, щурясь, – Ах. Ах, да, спасибо, Джек. Хорошо же ты тут всё воздвиг в мою честь, очень мило. Мог бы хоть убрать меня из списка «самых-злобных-убить-их-на-месте-врагов», – он закатил глаза, легко щелкнул еще парочкой клавиш, – Ничего, не беспокойся, сам справился. И не обижаюсь совсем. Вот ни капельки. Он встал, глянул в камеру с негодованием, уперев руки в тощие, белые, как молоко, бедра. - Подумать только: напился ради тебя! Да-да, ты не ослышался. Напился вдрызг. Я пьяный, Джек. Даже не спрашивай, сколько раз мне пришлось одолжиться, чтобы раздобыть алкоголя нужного сорта, – того самого, что мне вот так все тормоза сорвет, – он помолчал, – Пятьдесят три. Пятьдесят три одолжения! Я теперь вне закона на еще шести планетах. До скончания времен. И ты даже не потрудился явиться ко мне? Он добрел до кабинета Джека, упал в кресло Джека, поерзал на нем, устраиваясь поудобнее, вскинул ноги на стол. - Я не к тому, что мне досадно, – протянул он, откинув голову, поглядывая на камеру через плечо, – Слишком пьяный, чтобы досадовать. А вот как проторчу здесь еще минуты две или десять? Может, разнесу твой кабинет в праведном гневе. Это было бы интересно! – прикинул он с вязким смешком, а потом крутнулся на стуле, – застучали об пол склянки, книжки, разный сор, украшавший стол главы Торчвуда; Доктор и внимания на него не обратил. Он уставился прямо в черный глаз камеры. - Видишь ли, какая штука, Джек. Ты ждал этого часа годами. Этого часа, когда я приду. Надо думать, твоего последнего шанса. Потому что же мне никогда не хватит духу попробовать снова, как думаешь? Но у тебя-то дел по горло: на передовой борьбы с пришельцами или в чьей-нибудь койке, или и то и другое вместе. Важные вещи, не спорю! Хотел бы поспорить, да не могу. Скверно как все-таки… Он поморщился. – М-м… Это у нас будет трезвость. Она самая, да. Начинаю понемногу чувствовать себя дураком. Свалился сюда с неба и жду, чтобы меня на руках стали носить, соблазнять да вином угощать, – он глянул между своих расставленных ног, – Или чтобы просто набросились. Это тоже было бы ничего, знаешь. Что угодно было бы ничего. Очень даже могло бы быть весело. Но это? – он махнул рукой, обводя пустой кабинет, весь пронизанный ночными звуками Хаб и себя, одного, посреди этого безобразия, – Это совсем не весело, Джек. Это тоска зеленая, если хочешь знать мое мнение. Так что… Он встал и пересек кабинет, и заглянул камере в самую душу, пялясь снизу вверх. - Джек. Я хочу тебя. Я не могу без тебя. Я, по-моему, влюбляюсь в тебя, то есть не исключаю такой вероятности. Уж не знаю, что тебе тут хотелось услышать, а только все правда. Ну, послушал, и хватит, живи свою жизнь. Еще пару сотен лет пролетит, – это по моим, значит, меркам, – прежде чем смогу смотреть на тебя, не чувствуя себя идиотом. Доктор вздохнул глубоко, с нервной дрожью на дне. – Ну да я пойду, впрочем. Пока трезвая доля моих с толку сбитых мозгов не поймет, до чего дурацкая была мысль. Оно, может, и хорошо, что тебя здесь нет, Джек. Легче будет убраться. Он закрыл глаза и улыбнулся темноте под веками, и открыл их опять. - Прощай, Джек. Я довольно прождал тебя. Больше не жду. И ты меня тоже, пожалуй, не жди. Он сжал кулаки до того, что ногти впились в ладонь, и отвернулся, пока никакое живое, откровенное чувство не успело прокрасться к нему на лицо. Черт, черт, черт. Отрезвление вступало в свои права; обнажалось перед Доктором все ничтожество его положения. Это было нечестно, – да не расплачется же он прямо перед камерой Торчвуда? – это правда было нечестно. Не осталось ему теперь никакого спасения от себя самого, от первобытного инстинкта Таймлорда бежать и бежать, едва завидев Джека с дальнего расстояния. Зачем бы еще было нужно так напиваться? Его блуждающий взгляд наткнулся вдруг на люк в полу, ведущий в комнату Джека, – он каким-то своим седьмым чувством угадал тотчас, что это было. Сомнение шевельнулось в уголке угнетенной души, потом замерло: мало что могло помочь делу сейчас, мало что могло его и испортить. - Но сперва, – провозгласил он с нарочитою бодростью, – суну нос в твою спальню. Так хоть сможешь прихвастнуть при случае, что меня туда затащил. Будет даже похоже на правду. Он отворил люк, запустил в подвальную тьму ворох бледных голубоватых лучей, стал сходить им вслед, перебирая ногами по металлической лестнице. Здесь, в комнате Джека, окруженный тем немногим, чем Капитан располагал для личного пользования, Доктор неожиданно для себя самого ощутил, как колени у него подкосились, зубы застучали в тошном ознобе. Так он, трясясь, точно осиновый лист, прислонился к прохладной лестнице лбом, сжавши свою опору до побелевших костяшек. Спокойно, твердо повелел он себе. Оно хотя было и лучше без камер, но впасть в истерику в планы Таймлорда все равно не входило. Подкрепляя себя этой здравою мыслью, Доктор отпустил свой спасательный круг, проволокнулся призрачно тонкими пальцами по крахмальному уголку простыни. Кровать у Джека была ничего, вид имела не спартанский, даже очень заманчивый. И пока разум Доктора, не довольно пришедший в себя от алкогольного шока, не успел обработать новую мысль, Повелитель Времени забрался под одеяло, потопил лицо в подушке Джека. Слезы подкатили к усталым глазам, защипали, как пена – горячий песок. А, черт возьми, хорошо же тут было. В тепле, в уюте, в окружении запаха Джека. Доктор издал маленький, одинокий, жалобный звук и закутался еще основательнее. Вот он только приведет себя в чувства и отправится в путь, – с минуты на минуту отправится. Ну, может быть, через пять минут. Или через десять… *** Когда Джек возвратился в Хаб, с ног валясь от усталости, была уже глубокая ночь. Он, засыпая на ходу, сошел с платформы невидимого лифта, да так чуть не угодил в припаркованную, как ни в чем не бывало, Тардис. Куда только девалось все его истощение, весь груз рутинных забот, давивший плечи Капитана десятилетиями. Пьяный, бодрый, прибрал он свой развороченный стол, посмотрел запись с камер, запер инопланетный прибор в радиозащитный шкаф, не разбирая перед собой ничего. Слова Доктора, – Доктора, – дивно пели ему, отдаваясь в памяти зачарованным эхом, и во рту у него делалось сухо, и сердце срывалось на восторженный бег. Он не мог поверить, не смел уже верить, что Доктор в самом деле был где-то поблизости, но его ухода Джек тоже не видел, и от этого-то закипала в нем кровь. Он, сойдя к себе, замер и стал смотреть, весь обратился в зрение. Там, в пронизанной тусклым светом постели, в свитом из одеяла гнезде, спал себе преспокойным образом Доктор, да такой довольный, каким Джек его в жизни не видел. - О, – еле слышно выдохнул Капитан, обведя языком горячие губы. Так он стоял, словно рыцарь подле своей заколдованной суженой. Только шевельнулась во мраке рука, – пробежал по коже, струясь, голубой шнурок света, – и легко коснулась щеки Повелителя Времени. - Джек, – шепнул Доктор в полусонной неге и повлекся навстречу касанию. Капитан уставился на него, не дыша. - Доктор… - М-м? – пробормотал тот, едва ворочая языком, – Ложись. Джек, поглядевши еще с минуту и убедившись, что небо не собиралось падать на землю, что сам он не спал и не бредил, разделся в три приема и залез к Доктору. - Доктор? – произнес он опять, словно напрочь позабыл все остальные слова. - Джек, – отозвался тот неразборчиво, в тон всем его обескураженным чувствам. Доктор, уловив Капитана в свой сладостный плен, так вокруг него и обвился; обхватил руками накрест, вдавив пальцы в плоть с той угрожающей, чуточку нечеловеческой силой, от которой у Джека голова кругом шла, сплел их ноги между собой. Лицо вжавши в изгиб сильной шеи, как последний кусочек межзвездного пазла, буркнул коротко – «мой», влажный холодок его губ на мурашками забегавшей коже. Джек, пораженный наповал, как от выстрела в лоб, перевел тяжко дух, пропустил одну руку под талией Доктора, другой обнял его стройную спину, великолепно изогнутую. Награда, павшая к ногам своего героя. Желанная, вся в золотом свете, добыча, сама вышедшая к нему на заре из мифологической рощи, после целой ночи, темной ночи, ледяной ночи отчаянных поисков. Сердце замирало от благоговейного трепета. - Повезло… что уснул… – бормотал Доктор под ухом, – Не дай мне… сбежать от тебя… снова… хорошо? *** А проснулся Джек, когда Доктор, уж распутав сети их нежных объятий, удирал из нагретой телом Капитана кровати. Он, конечно, страшно был осторожен, не скрипнул ни матрасом, ни половицей, ну да и Джек ведь спал по-солдатски, так чутко – муха мимо не пролетит. Он лежал в темноте и ждал, что будет. Когда Доктор, заломив колено, преодолел третью ступень, Джек уж знал, что он никогда не вернется. И, как странно, после стольких потерь, к этой Капитан не был готов совершенно. Злое, неумолимое чувство пришло, как ветер налетает за входными дверьми, грубо обыскало душе все карманы. Джек был снова потерянный, брошенный, обездоленный Джек на заваленной трупами Игровой станции, и земля убегала у него из-под ног. О, но ведь он должен был знать, чем все кончится. Доктор заявился к нему пьяным, уставшим. Доктор никогда, никогда не оставался на месте, ни одной лишней минуты ни для кого не прождал – это-то Джеку было известно. Все-таки ему трудно пришлось так лежать, неподвижно, притворяться, что спит, пока вся жизнь его утекала сквозь пальцы, точно серебристый песок родных побережий. Колебалась тонкая грань между мазохизмом и добродетелью, истончалась, делалась призрачной. - Ты не спишь, – вздохнул Доктор, как когда признавал поражение. Джек и виду не показал, только выровнял сбитое было дыхание. - Да я знаю, что ты не спишь, – оживился от любопытства Таймлорд, – Что это ты задумал? - Дать тебе уйти по-английски. Ты не этого разве хотел? Улизнуть, пока я сплю, а? - Я знал, что не смогу вот так, – признался он, – у тебя на глазах. - Ну да я их, значит, закрою, – парировал Джек, силясь придать легкости вымученным, мертвым словам, – Прямо здесь останусь, не шевельнусь, пока Тардис не скроется. - И ты как же после этого будешь, в порядке? – уточнил Доктор скептически, спустив ноги на каменный пол. - Рано или поздно. Еще бы. Разумеется, нет. Что могло быть хуже, чем отпустить Доктора, отпустить его, как вольную пташку, в полет. Впрочем, если ему очень хочется, Джек не станет мешать, пусть бы даже он сошел от боли с ума. - Ты был пьян, поэтому… - Нет, не так чтобы очень, – выпалил Таймлорд, сам не зная, зачем, – Я серьезно. Почти не пьяный был, когда вздумал сбежать. Протрезвел, когда спустился сюда… - Доктор. Если хочешь уйти, уходи. Повелитель Времени, подойдя к изголовью кровати, молча посмотрел на него – до беспамятства преданного ему человека, что так охотно вставал на горло собственной любви ради Доктора. Тепло привязанности, тепло влечения прихлынуло к древним сердцам, растопило их. Взгляд Таймлорда скользнул, потерялся, блуждая по массивной наготе Капитана, по его гладкой груди, бледному животу, по слегка раздвинутым бедрам. Вдоль всего тела бежала кромка сбившегося в ногах одеяла, что и так-то не прикрывало почти ничего. А любовных сил ему было не занимать, это точно: Джек, и прощаясь с Доктором навсегда, оставался так же одиноко, откровенно, безнадежно возбужденным подле него, как и всегда. - Ты и вправду собирался дать мне уйти, – тихо вымолвил Таймлорд, приласкав его щеку самым кончиком пальца, – не правда ли? Джек, распахнувши голубые глаза, уставился на него неподвижно и прямо. - Ты поторчи тут еще секунд десять, и я больше не вытерплю. Если только хочешь, Доктор, беги. И это было, может, самое храброе, что он слышал от храброго, невозможного человека. Доктор улыбнулся, склоняясь к Капитану впотьмах. - Знаешь, что я понял, путешествуя с Роуз? «Беги» – лучшее слово, чтобы кого-нибудь соблазнить, Джек.